Он еще отомстит

— Интригующая мысль, — тяжело вздохнул Грант. — У вас получается, что никогда не идет дождь, а всегда только ливень. Попытайтесь узнать и загляните сюда часа в три. К тому времени я что-нибудь получу из архива.
Когда Миллер вернулся в свой отдел, то застал молодого констебля крутящимся вокруг его стола.
— Я получил сообщение для вас, пока вы беседовали с начальством, сержант.
  
— От кого?
— От Джека Брэди. Он звонил из католической церкви Святой Джеммы в Уолтамгейте. И хочет, чтобы вы приехали туда к нему так скоро, как только сможете.
— Что еще?
— Да, он просил передать вам, что думает, будто опознал девушку.
В маленькой церкви тускло горели огни. В мерцании свечей под алтарем казалось, что фигура Святой Девы плавает в темноте.
Миллер никогда не посещал эту церковь и задержался, ожидая, пока Джек Брэди преклонит колени и благоговейно перекрестится. Мужчина, которого они пришли повидать, стоял перед алтарем в молитве. Когда он поднялся на ноги и направился к ним, Миллер увидел, что он очень стар и его седые волосы серебрились под рассеянным светом.
Брэди сказал:
— Отец Райан, это сержант Ник Миллер.
Старик улыбнулся и пожал ему руку. Рукопожатие получилось на удивление твердым.
— Мы с Джеком старые друзья, сержант. Лет пятнадцать или даже больше вели команду боксеров в клубе для мальчиков при миссии Доксайд. Может быть, мы присядем в галерее? Жаль, что нет солнца. Была такая холодная зима.
Брэди открыл дверь, и отец Райан прошел вперед. Он сел на полированную деревянную скамью, с которой открывался тихий дворик с рядами кипарисов у высоких стен ограды.
— Я так понимаю, что вы готовы помочь нам в нашем расследовании, отец?
Старик утвердительно кивнул:
— Могу я еще раз взглянуть на фотографию?
Миллер передал ему фото, и на некоторое время, пока отец Райан изучал его, воцарилось молчание. Потом он тяжело вздохнул:
— Бедная девочка. Бедная маленькая девочка!
— Вы знали ее?
— Она называла себя Джоанной Мартин.
— Называла себя?
— Да, именно так. Но я не думаю, что это ее настоящее имя.
— Могу я спросить почему?
Отец Райан улыбнулся:
— Так же как и вы, я работаю с людьми, сержант. Знаю природу человека. Скажем так, это развивает интуицию.
— Я понимаю, что вы имеете в виду, — кивнул Миллер.
— Она впервые пришла в мою церковь месяца три назад. Я сразу же заметил, что она не такая, как другие. Этот район приходит в упадок, большая часть домов перенаселена, наниматели постоянно меняются. Джоанна — несомненно, продукт другого, более устроенного мира. Она выглядела чужой здесь.
— Можете сказать нам, где она жила?
— Она снимала комнату у миссис Килрой, моей прихожанки. Это недалеко отсюда. Я дал констеблю Брэди адрес.
Тот факт, что он использовал полный официальный титул, подчеркивало новый поворот в их отношениях. Он как бы готовил себя к ответу на вопросы, которые, как он знал, неизбежно последуют.
— Я понимаю, отец, это может создать для вас трудную ситуацию, — мягко сказал Миллер. — Но на девушку навалились проблемы, и она дошла до полного отчаяния, что и заставило ее уйти из жизни таким путем… Можете ли вы пролить какой-то свет на них?
Брэди осторожно прокашлялся и потоптался. Старик отрицательно покачал головой:
— Для меня тайна исповеди является абсолютной. Вы наверняка знаете об этом, сержант.
Миллер кивнул:
— Конечно, отец. Я не буду принуждать вас больше. Вы и так нам очень помогли.
Отец Райан встал и протянул руку:
— Если я могу как-то еще поспособствовать, не колеблясь приходите ко мне.
Брэди уже направился прочь, и Миллер пошел за ним, но остановился в нерешительности:
— Еще одно, отец. Я понимаю, что возникнут определенные трудности с похоронами из-за того, как наступила эта смерть.
— Не в этом случае, — твердо ответил отец Райан. — Здесь есть несколько смягчающих обстоятельств. Я хочу обсудить это персонально с епископом. Могу сказать с некоторой определенностью, что не предвижу больших затруднений.
Миллер улыбнулся:
— Я доволен.
— Извините меня, что я так спрашиваю, но мне кажется, вы проявляете какую-то личную заинтересованность в этом деле. Ответьте, почему?
— Я вытащил ее из реки собственными руками, — нахмурился Миллер. — И не могу этого забыть. Знаю только одно: я хочу схватить того, кто виноват в ее смерти.
Отец Райан вздохнул:
— Многие считают, что священники совершенно отрешены от мирской жизни, однако я ежедневно сталкиваюсь с людскими слабостями, и гораздо чаще, чем обычный человек встречает испытаний на своем пути в течение всей своей жизни. — Он мягко улыбнулся. — И все-таки я верю, что у большинства людей доброе сердце.
— Хотел бы я согласиться с вами, отец, — грустно сказал Миллер. — Хотел бы согласиться.
Он повернулся и быстро пошел к воротам, где его ожидал Джек Брэди.
Миссис Килрой оказалась крупной неприятной дамой с торчащими огненно-рыжими патлами и тонкими губами, которые выглядели немного шире, чем на самом деле, из-за оранжевой губной помады, но при этом ее рот напоминал отвратительный разрез.
— У меня приличный дом, никаких неприятностей, — твердила она, поднимаясь по лестнице.
— И нет никаких неприятностей, — успокаивал ее Брэди. — Мы только хотим взглянуть на комнату, где жила девушка, и задать вам несколько вопросов.
Они вошли в длинный узкий коридор с потрепанной ковровой дорожкой, постеленной на линолеуме. Хозяйка привела их к запертой двери в дальнем конце и, вытащив связку ключей, открыла ее, пропустив полицейских вперед.
Комната оказалась сверх ожидания большой. И обставлена мебелью красного дерева в викторианском стиле. Полуприкрытые тяжелые портьеры на единственном окне заглушали шум уличного движения, и он доносился будто из какого-то другого мира. Узкий луч солнечного света, падающий на пол, несколько оживлял потускневшие краски старого индийского ковра.
Всюду здесь царила аккуратность и чистота, что тоже вызывало удивление. Кровать убрана, одеяла сложены стопкой на краю, а крышка туалетного столика протерта. Миллер вытащил два пустых ящика, потом снова задвинул их и обернулся:
— И именно в таком виде вы нашли комнату сегодня утром?
Миссис Килрой кивнула:
— Она приходила ко мне в комнату прошлым вечером, примерно в девять часов.
— Она собиралась уходить?
— Не знаю. Сказала, что уедет сегодня.
— И не объяснила почему?
Миссис Килрой покачала головой:
— А я и не спрашивала. Меня больше интересует, чтобы жильцы вносили недельную плату, как договорено.
— И она платила?
— Без звука. У меня никогда не возникало с ней забот в связи с оплатой. Не то что другие.
Во время этого разговора Брэди ходил по комнате, проверяя все полки и шкафы. Потом он повернулся и покачал головой:
— Все пусто, хоть шаром покати.
— Выходит, что девушка забрала все свои вещи с собой, когда уходила. — Миллер обратился к миссис Килрой: — Вы видели, как она уходила?
— Последний раз я видела ее в половине десятого. Она постучала ко мне в дверь и сказала, что ей необходимо сжечь какую-то рухлядь. Спрашивала, можно ли отнести вещи в подвал, где стоит печь центрального отопления.
— А вы спускались туда после ее ухода?
— Нет нужды. Там автоматическая система подачи топлива. Требует проверки раз в два дня.
— Ясно. — Миллер подошел к окну и раздвинул занавеску. — Давайте вернемся к моменту, когда вы видели ее в последний раз. Она была озабочена или возбуждена?
Миссис Килрой отрицательно покачала головой:
  
— Она вела себя как всегда.
— И все-таки она покончила жизнь самоубийством менее чем через три часа после визита к вам.
— О, сжалься над ней, Боже! — В голосе миссис Килрой звучал неподдельный ужас, и она быстро перекрестилась.
— Что еще вы можете сказать о ней? Все же она снимала у вас комнату почти три месяца.