Женаты по договору (СИ)

И к ее удивлению — Аттавио сделал это! Равнодушно обвел взглядом, нехотя оторвавшись от своих бесконечных бумаг и писем, устало потер широкую переносицу и совершенно беспристрастным голосом коротко и емко напомнил ей о правилах приличий.
Никаких скандалов. Никакого явного разврата.
Если хочет заводить любовников — пусть. Но тайных.
Никаких противоправных действий. И привлекающего внимания поведения.
Хочет жить отдельно — пусть. Он не против. И он даже увеличит размер ее содержания, чтобы супружница ни в чем не нуждалась.
На радостях Мира чуть не бросилась супругу на шею. Но не сделала этого, так как, несмотря на полгода странного, но брака, они едва ли разговаривали друг с другом дольше минуты. Да, жили в одном доме. Но ночевали в разных спальнях. И даже ели в разное время. И порой не виделись неделями.
Что уж говорить о супружеских отношениях?
И нет, Мираэль не завела себе ни любовника, ни мало-мальски близких приятелей. Зато вволю наслаждалась той свободой, к которой всегда стремилась.
Свободой выбора. Свободой передвижения. Свободой своих занятий и увлечений.
Много ли ей надо для счастья?
На самом деле, нет.
Роскошь, в которую она окунулась благодаря Аттавио и жизни в его доме, не успела стать столь необходимой. И потому Мира не видела проблемы в том, чтобы носить скромные одежды и не менять наряды и украшения каждый день. Не было проблемы и в жизни в маленькой комнате доходного дома, и в работе простой учительницы.
Наоборот. Ей нравилось не быть знатной дамой. Потому и представлялась фамилией мужа (сам он после брака получил и титул, и право пользоваться фамилией Тордуар), а так как в Фэрдере никто не знал о купце Аттавио Дэрташе, это ни разу не вызвало ни одного неудобного вопроса.
* * *
В заботах и привычных делах время бежит незаметно, быстро и неумолимо.
Следуя указанию Заиры, Мираэль действительно напомнила ее детям и правила поведения в светском обществе, провела небольшой экзамен на знание столового этикета и, разумеется, пригласила знакомого музыканта, под аккомпанемент которого они вспомнили ранее изученные танцы. Поэтому она не сомневалась — несмотря на юный и нежный возраст, ее подопечные не ударят в грязь лицом и покажут отличный пример воспитанных и образованных для своего возраста ребят.
Накануне званого вечера появился соблазн изменить своему чопорному и мрачному платью, и Мира с легким чувством трепета и ностальгии достала свое единственное нарядное платье.
Чтобы просто полюбоваться. И как бы невзначай погрузиться в воспоминания.
Как и положено юной графской дочери, она с малых лет присутствовала на вечерах светского общества. Это было скучно и неинтересно. Обычно аристократы хвастались своими детьми, будто соревнуясь — у кого ребенок красивей, у кого образованней, у кого самый выдающийся талант в музицировании. Из-за бедности своего рода Мираэль могла продемонстрировать только необыкновенную и нежную, доставшуюся от почившей матери, красоту да спокойный нрав. Ну и еще отличную память — благодаря любви к книгам и поэзии она отлично декламировала даже самые большие и сложные стихотворения. А вот играть на музыкальных инструментах и хорошо танцевать она не умела — у отца просто не было денег для найма специальных учителей. Все это пришло позже, и не без помощи неизвестного благодетеля. Лишь в 15 лет, перед первым в своей жизни балом невест, в их особняк прибыли учителя музыки и танцев, которые в срочном порядке стали ее обучать. Лишь бы не опозорила честь и достоинство графского рода. Но что танцы? Что музицирование? Она все равно появилась на балу в скромном и старомодном платье, перешитом из старого наряда матери. И только ленивый не насмехался за ее спиной из-за нищеты и неприглядности.
А в 17 она стала уже замужней дамой. Причем дамой богатой. Вот тут-то у нее и появились и роскошные наряды из самой дорогой парчи и кружев, и безумно дорогие и красивые драгоценности, и обувь от самого известного салона, услугами которого не гнушались пользоваться не только придворные, но и члены королевской семьи.
 
Завидовали ли ей? Несомненно. Но насмешки никуда не делись. Ведь это смешно и абсурдно — графский титул был обменян на деньги. Увы, Мира еще не выросла к этому времени окончательно и не обзавелась достаточным количеством опыта, чтобы пропускать подколки и не очень хорошо завуалированные оскорбления на эту тему.
И потому ей было и обидно, и стыдно. И только воспитание и природное чувство гордости не позволяли расплакаться от тоски у всех на виду и продолжали поддерживать веру в себя: она ничем не хуже. И не заслуживает всех этих сплетен.
В памяти девушки особое место занимал один особо роскошный наряд. Оно было богатым и кричаще ярким — но при этом совершенно не вульгарным. И кто только подбирал его для нее?
Сшитое из золотой парчи, оно было густо усеяно жемчугом и бриллиантами. Тугой и плотный лиф украшали замысловатые и искусные кружева из шелка, а многочисленные нижние юбки из батиста шуршали там мягко и нежно, что напоминали шелест накатывающих на берег морских волн. Низкое декольте обнажало не только плечи и часть груди, но и спину, демонстрируя изящные и точеные формы. Открытые из-за разрезов рукава спускались аккуратными складками и походили на крылья диковинной птицы, когда как длинный шлейф — ее же хвост.
В вечер, когда Мира надела ее, секретарь Аттавио передал ей от своего хозяина еще и драгоценнейший гарнитур — тяжелое и массивное, но при этом совершенно не громоздкое золотое ожерелье с бриллиантами и длинные серьги ему в комплект. Самый лучший цирюльник города уложил волосы графини не в прическу, а в самое настоящее произведение искусства и украсил золотом и шпильками с теми же бриллиантами.
На том балу Мираэль Тордуар, несомненно, была самой роскошной и прекрасной женщиной среди всех прочих.
Но и тогда новоиспеченный граф почти не обратил на нее внимание. Лишь кивнул удовлетворенно, вывел в общий зал после оглашения и привычно оставив в одиночестве, занявшись сугубо мужскими делами.
Наверное, именно в тот день поползли слухи иного толка: несмотря на молодость и красоту графини ее муж равнодушен к ней и это явно неспроста. Может, она фригидна? Или за красивой оберткой прячется злая и глупая интриганка, которая доводит своего благоверного до белого каления одним своим видом? А, может, Аттавио того — вообще не интересуется женским полом, имея иные вкусы?
Увы, у супруга Миры была женщина. И далеко не одна. Среди тех же аристократок, причем порой замужних.
Но Аттавио никогда не демонстрировал своих любовниц. И никогда не ставил любовные отношения и увлечения выше своих дел. Поэтому казалось, что этот человек не видит ничего, кроме своей работы и новых обязанностей и возможностей, пришедших вместе с титулом.
Но Мираэль знала о существовании любовниц. Пару раз даже видела — нет, не самый процесс, а, скорее, его эпилог. Чаще всего женщины сами появлялись в их доме, а потом как можно незаметнее исчезали, не привлекая к себе внимания. А иногда Аттавио появлялся дома утром после некоторого отсутствия. И пребывал в удовлетворенном и потому — невероятно хорошем расположении духа.
Обижало ли это Миру? Она соврет, если скажет «нет».
Хотела ли она простого и незамысловатого семейного счастья?
Черт подери, да, хотела! И хотя в их обществе брак без любви был больше нормой, чем чем-то исключительным и редким, она считала, что можно быть вполне довольной даже замужем за нелюбимым.
К тому же Аттавио не был уродом. Да, старше. Да, чересчур властным и даже несколько жестким — сказывались, наверное, годы тяжелой и кропотливой работы, во время которой мужчине пришлось быть четким и уверенным в каждом своем слове и жесте. И не размениваться на этикетные расшаркивания и бессмысленные разговоры.
А потом пришло понимание — она действительно его не интересует. И Аттавио вряд ли видел в ней кого-то, кроме как маленького и неразумного ребенка.