Неприятности с любовью (ЛП)

— Почему... эм... спасибо, — она прочищает горло. — А ты довольно симпатичный, так что, думаю, недолго осталось ждать, когда кто-то действительно будет ночевать в твоей постели, потому что ты этого хочешь.
Она спрыгивает с табурета в тот самый момент, когда звонит мой телефон, и на экране высвечивается Лекс Эдвардс.
— Лекс, — отвечаю я, и это останавливает Амелию на месте. — Все в порядке?
  
— Это я должен спросить у тебя, — раздается из динамика его строгий голос.
— Если ты звонишь по поводу прошлой ночи, то с Амелией все в порядке.
— С ней все в порядке?
— Да, я оставался рядом, потом она с радостью согласилась отправиться домой, и я отвез ее обратно в кампус.
— Ты отвез ее обратно? — повторил он.
Я ненавидел лгать ему, и почему я чувствую необходимость защищать ее — понятия не имею.
— Конечно, улицы - не место для молодой девушки ночью. С ней все в порядке.
— Я рад, что ты присматривал за ней, — тяжелый вздох, — она не отвечала на мои звонки.
— Я знаю, что у нее был ранний завтрак с другом или что-то в этом роде. Она упоминала об этом по дороге домой. Я бы не волновался. Она наверняка позвонит тебе, как только закончит.
— Ты прав... — соглашается Лекс. — Я все равно поговорю с ней.
— Я понимаю, но, возможно, Лекс, тебе стоит быть с ней помягче. Помни, что когда-то ты был таким же, как она.
Она закрывает глаза, слушая, хотя я вижу беспокойство в ее выражении.
— Я постараюсь, — смягчается его голос. — Насчет Дня благодарения, ты присоединишься к нам? Мы решили приехать, хотя Шарлотта сообщит об этом Амелии. Я настаиваю, потому что ты часть семьи, а также потому, что нам нужно уладить некоторые детали перед приобретением.
— Конечно, я приду.
Лекс кладет трубку, когда Амелия испускает громкий вздох.
— Кстати, твоя одежда постирана и находится в спальне.
Амелия молча кивает: — Почему ты солгал моему отцу?
Ее вопрос застает меня врасплох, в основном потому, что я понятия не имею, почему я это сделал. Я пожимаю плечами, не в силах смотреть ей в глаза.
— Не уверен, может быть, потому что ты прикрыла меня в тот раз, когда я был у тебя дома и улизнул, чтобы посетить какую-то вечеринку на Мелроуз. Ты сказала, что не расскажешь, и меня так и не поймали, так что да...
Она кивает со знающей ухмылкой: — Мне было восемь. Я мало что помню, кроме того, что слышала что-то о тете Никки, которая отрезала тебе яйца.
Смех вырывается у меня: — Слава богу, они в целости и сохранности.
— Приятно слышать, — она тихонько хихикает. — Спасибо, Уилл. И ты был прав. Я не должна была подвергать себя опасности, отправляясь в клуб и напиваясь до одурения. Я не знаю, о чем я думала.
— Все в порядке. Иногда мы совершаем поступки и действия, не имеющие ни смысла, ни причины.
Медленно, прикусив уголок губы, она смотрит на меня. Стоя в нескольких шагах от нее, в своей футболке, я испытываю желание протянуть руку и провести большим пальцем по ее нежным губам. Если бы она была моей, я бы снял футболку, полюбовался ее обнаженной формой, а потом взял бы ее в свою постель и овладел ею.
Черт.
Избавься от этих мыслей.
— Я пойду переоденусь, — она ломает мою позицию и отворачивается, хотя ее щеки раскраснелись. — Еще раз спасибо тебе, Уилл, за то, что не сказал об этом моему отцу. Видно, что он тебя уважает.
— Да, уважает... — шепчу я, когда она уходит. — Да, уважает.
Я настаиваю на том, чтобы отвезти ее домой, поскольку по воскресеньям утром поезда ходят реже. Почти всю дорогу мы говорили о прошлом, рассказывали забавные анекдоты, некоторые из которых я помню, а некоторые — нет.
— Когда ты поняла, что безумные трюки могут тебя убить? — спрашиваю я с ухмылкой. спрашиваю я с ухмылкой.
Она поджимает губы, пытаясь скрыть улыбку: — Когда у меня выросли сиськи и прыгать с ними стало сложнее.
Мои руки крепко сжимают руль. У нее отличные сиськи, все натуральные и упругие, такие же, на которые я дрочу, когда смотрю порно.
Подумай о чем-нибудь другом.
— Кроме того, это было не так весело. Я предпочитал учиться, Энди нашел другие интересы, а потом появилась Ава. Мы все знаем, чем это обернулось.
— Как поживает твоя милая сестренка?
— Милая? — она смеется. — Грешная. Но то, о чем папа не знает, Аве сходит с рук.
Я ставлю машину на парковочное место у входа и выхожу, чтобы пройтись до ее комнаты в общежитии, немного любопытно исследовать кампус, поскольку я никогда там не бывал. Когда мы направляемся к зданию, в котором она живет, она останавливается и кладет руку мне на плечо.
— Спасибо тебе еще раз за то, что спас мою задницу. Бог знает, с кем бы я могла оказаться.
Я почесал подбородок, пристально глядя на нее.
— Не за что, — говорю я ей. — Но чтобы ты знала, я бы ни за что не отпустил тебя домой с кем-то другим.
— Думаешь, ты смог бы остановить меня? — опустив голову, она усмехается.
Мои губы раздвигаются, взгляд изнутри падает на ее рот. Почему, черт возьми, тебя всегда тянет к ней? Как чертов мотылек на пламя. Тяжесть в груди сковывает мои движения, что, к счастью, к лучшему.
Я наклоняюсь, мой рот в дюйме от ее уха, достаточно, чтобы она почувствовала тепло моего дыхания: — Я мог бы остановить тебя, не стоит недооценивать мою силу, когда есть что-то, чего я хочу, а кто-то другой пытается это украсть.
Ее дыхание сбивается, сладкий звук вызывает возбуждение прямо у меня в штанах. Медленно отстранившись, она разворачивается, и я следую за ней в фойе, пока она не останавливается на полшага, и я врезаюсь в нее.
— Остин?
Прислонившись к двери, стоит более молодой мужчина, но высокий и атлетически сложенный. Он несет букет цветов и выглядит рассерженным тем, что она вошла со мной.
— Кто это? — спрашивает он с легким ворчанием.
— Кто? О, ты имеешь в виду Уилла? Он кузен.
Кузен? Это звучит так инцестуозно, хотя на самом деле у нас нет общей крови.
— О, простите, — он качает головой. — Думал, ты кто-то другой.
Амелия снова поворачивается ко мне лицом, ее глаза смущены и полны вины, как будто я не знаю, что лучше: — Еще раз спасибо, Уилл. За все.
Отстранившись, она направляется к Остину, а он обхватывает ее руками за талию и заключает в крепкие объятия. Черт. Из моего горла вырывается рык, и, не прощаясь, я выхожу из здания, мои шаги тяжелы, кулаки сжаты, пока я иду к машине.
Внутри машины я откинул голову назад и закрыл глаза, не обращая внимания на жгучее чувство, поглощающее меня.
Ты чертов идиот. Что, по-твоему, должно было произойти?
Она слишком молода, а ее парнем стал какой-то мальчишка.
У тебя есть взрослые дела, чтобы занять тебя, киска по вызову. Какого черта тебя это так беспокоит?
Я завожу двигатель и с силой жму на газ.
Больше никаких игр разума. Просто забудь о ее существовании, потому что у тебя нет выбора. Она — это все, чего ты не можешь иметь.
И в то же время все, что ты хочешь.
Смертельная комбинация, которая никогда не заканчивается хорошо.
 Тринадцатая глава. Амелия.  
Остин стоит возле моей двери, одетый в темные джинсы, белую толстовку и кроссовки, и у меня перехватывает дыхание, когда я все это воспринимаю.
Его приветливая улыбка почти мгновенно исчезает, когда его глаза встречаются с Уиллом. Это выражение лица я наблюдала неоднократно, например, когда Итан Олбрайт сидел рядом со мной за обедом и приглашал на свидание, или даже на выпускном вечере, когда несколько парней из футбольной команды исполнили мне серенаду перед всем выпускным классом. Хотя это было сделано в шутку, Остин был не слишком впечатлен.
  
Не знаю, почему я запаниковала, быстро назвав Уилла кузеном. Думаю, это было не так уж и надуманно, учитывая, что мама относится к нему как к сыну. Но потом мои эмоции захлестнули меня: я была смущена тем, что нафантазировала о нем в его постели, и виновата, потому что передо мной стоял мужчина, которого я люблю.