Наивная смерть
Ева направилась в кабинет истории самым коротким путем.
– Никто из опрошенных не упоминал, что видел его до того, как он вошел в фитнес-центр. Сначала он поднялся сюда. – Ева остановилась перед дверью кабинета истории, декодировала полицейский замок и вошла. – Кладет портфель на стол, убирает сумку с завтраком в ящик, вешает пальто в шкаф. Деловой парень, все кладет на свои места, всегда действует по заведенному порядку, – добавила она. – В школу пришел в спортивном костюме. Свой повседневный костюм в рюкзаке берет с собой в спортзал.
– Все верно, – подтвердила Пибоди, проглядев свои заметки. – У нас есть рюкзак с его спортивной одеждой.
– Спускается на основной уровень, – продолжала Ева, пока они проделывали тот же путь в обратном направлении. – Идет в фитнес-центр, оставив кабинет истории – в том числе и свой термос – без присмотра.
– Точно.
Они направились к фитнес-центру.
– Согласно показаниям свидетелей, он уже был в фитнес-центре, работал на тренажерах, когда его увидели впервые.
– Рид Уильямс, примерно в семь десять.
– А сам Уильямс в котором часу пришел? – спросила Ева.
– В шесть сорок пять.
– Интересно. Чем был занят Уильямс между шестью сорока пятью и семью десятью? Придется с ним еще разок побеседовать. Моузбли показала, что видела убитого при входе в бассейн, когда сама покидала его в семь тридцать.
– Прибыла в школу в шесть пятьдесят, – вставила Пибоди.
– Целая стая ранних пташек. Ее тоже надо допросить вторично. И лучше раньше, чем позже, – добавила Ева, заметив направляющуюся к ним директрису.
– Лейтенант, детектив. Охрана предупредила меня, что вы здесь. – В этот день она была в черном с головы до ног: юбка, жакет, сапожки. – Я была бы вам признательна, если бы вы первым делом давали знать мне, когда приходите в школу.
– А я думала, вы закроетесь на день, – парировала Ева. – С учетом обстоятельств.
– Я проконсультировалась с нашими советниками по психологии и решила этого не делать. Мы считаем, что нормальный распорядок и возможность пообщаться друг с другом, открыто высказать свои чувства и страхи пойдут на пользу ученикам. Сегодня утром мы провели минуту молчания, а позже на этой неделе у нас запланирована мемориальная служба. Вы продвинулись в своем расследовании?
– Следствие идет. Что вы делали вчера утром до того, как пошли в бассейн?
– Прошу прощения?
– Вы отметились на входе в шесть пятьдесят. Что вы делали дальше?
– Дайте подумать. С тех пор столько всего произошло… Я прошла в свой кабинет, просмотрела ежедневник, чтобы подготовиться к рабочему дню. У меня был урок в восемь. А что?
– Детали. Вы кого-нибудь видели? С кем-нибудь говорили перед бассейном?
– Да, говорила. Вкратце поговорила с Биксли сразу после прихода. Он очищал крыльцо от снега. Я велела ему проверять ступеньки периодически в течение дня. И еще я видела Лейну Суарес, нашу диетсестру. Она вошла сразу следом за мной. Насколько мне помнится, я что-то сказала о погоде. Потом, как я уже говорила, я прошла в свой кабинет, провела там какое-то время, планируя свой день. Потом пошла в бассейн.
– Вы проходили через фитнес-центр?
– Нет, я воспользовалась служебной раздевалкой для персонала, переоделась там в купальный костюм, а оттуда прошла прямо в бассейн. Что случилось с Крейгом, лейтенант? Ходят самые невероятные слухи, а неизвестность тревожит нас всех еще больше.
– Он был отравлен. Все имеют доступ к фитнес-центру?
– Отравлен?! – Директриса попятилась. – Боже милостивый! Он съел что-то купленное в нашем автомате? Или в нашей столовой? В кафетерии? Я должна немедленно переговорить с Лейной.
– Он отравился не школьной пищей.
На лице Арнетты Моузбли отразилось огромное и явное облегчение.
– Слава богу! Это ужасно, – тут же добавила она. – Конечно, это ужасно, что он отравился чем-то принесенным из дома. Но я прежде всего должна думать об учениках и о сотрудниках.
– Да, я понимаю.
– Значит, это был несчастный случай. Какая-нибудь аллергическая реакция.
– Это было убийство, – отрезала Ева и увидела, как облегчение испаряется. – Директор Моузбли, мне нужно знать местонахождение всех и каждого, кто был здесь вчера до начала уроков. Вплоть до того часа, когда Фостер уселся за завтрак. Кто имеет доступ к этой зоне?
Ева кивнула на двери, ведущие в фитнес-центр для персонала.
Арнетта Моузбли схватилась дрожащей рукой за сердце.
– Я должна знать, что произошло. Если это был преднамеренный акт, ученики могут пострадать…
– Вряд ли им что-то угрожает. У меня нет причин так думать. Это было направлено против конкретного человека. Ответьте на вопрос.
– С этой стороны вход только для персонала. Требуется карточка-ключ. У учеников есть своя зона, доступ к ней – с другой стороны бассейна. Персонал может пользоваться бассейном до и после уроков, когда нет тренировок или соревнований. Соревнований по плаванию. О, мой бог! Отравлен!
– Карту-ключ, – сказала Ева, указывая на дверь. Арнетта Моузбли вынула карточку из кармана и провела по сенсору.
Ева вошла. В прекрасно оборудованном фитнес-центре никого не было. Многоцелевые тренажеры, гири, маты… Спортзал у нее дома был просторнее и оборудование побогаче, но и этот зал показался ей совсем неплохим. Отличный бонус для персонала.
– Фостер регулярно пользовался тренажерами?
– Почти каждый день. Мы поощряем персонал к занятиям спортом. Большинство учителей приходят сюда раз или два в неделю. Некоторые, как Крейг, ходят чаще.
Ева кивнула, прошлась по всему залу, вышла в другие двери. В раздевалке тоже все было устроено отлично. Прилавки, туалетные кабинки, душевые, отделенные друг от друга матовым стеклом… Мужское и женское отделения.
– Какой из этих шкафчиков принадлежал Фостеру?
– У нас нет индивидуальных шкафчиков, – поспешно ответила Моузбли. Ей явно хотелось оказаться где-то в другом месте. – Если на кодовом щитке горит красный огонек, значит, шкафчик занят. Когда горит зеленый, значит, любой может им воспользоваться. Каждый шкафчик запирается шестизначным кодовым замком.
– Я вижу три с красным огоньком.
– Некоторые постоянно занимают шкафчик, держат там свои вещи.
– Я хочу взглянуть на содержимое шкафчиков.
– Вы не можете просто так открыть шкафчик, которым кто-то пользуется.
– Почему же? Могу. Пибоди?
– Складские помещения и камеры хранения в образовательных комплексах, административных и общественных зданиях не защищены Законом о частной сфере, – процитировала Пибоди, а Ева извлекла свой универсальный ключ. – В ходе полицейского расследования представитель полиции Нью-Йорка, наделенный соответствующими полномочиями, может получить доступ к камерам хранения.
– Это оскорбительно и лишено какой бы то ни было целесообразности. Для меня совершенно очевидно: какое бы вещество ни вызвало смерть мистера Фостера, он принес его с собой из дома.
Ева прислонилась спиной к шкафчикам.
– А мне вот это совсем неочевидно. И в делах подобного рода можете считать, что директор – я.
– Вы не можете подозревать кого-то из сотрудников. Это уму непостижимо! Никто из нас не желал зла Крейгу.
– А вот представьте, я подозреваю всех. Работа у меня такая.
В первом шкафчике обнаружились женские кроссовки на воздушной подошве, косметичка, содержащая губную помаду, дезодорант, гель для волос, тушь для ресниц, несколько пробников с кремами для кожи и духи.
– Может, я в этой сфере человек посторонний и несведущий, – сквозь зубы заговорила Арнетта Моузбли, – но мне совершенно очевидно, что Крейг трагически пострадал от аллергической реакции на то, что он съел или выпил. И это «нечто» он принес с собой из дома.
– О, да, держу пари, вам это совершенно очевидно, потому что любая другая версия станет скверной рекламой для вашей школы.
Содержимое следующего шкафчика представляло собой мужскую версию предыдущего. Обувь, несессер с туалетными принадлежностями, включающими расческу, кондиционер для волос и смягчающий крем для кожи. Кроме того, там были очки и другие принадлежности для подводного плавания.