Наивная смерть

– Тихо, тихо, детка. Сядь. – Сисели обняла дочь и бережно усадила ее в кресло. – Прошу вас, вы не могли бы нам хоть что-нибудь сказать? Все, что угодно. Это так тяжело – не знать, почему и как.
Ева заглянула прямо в глаза Лиссет.
– Ваш муж был убит. Он проглотил смертельную дозу рицина.
– Проглотил? То есть он его ел? А что такое рицин?
– Это яд, – прошептала Сисели. Ее глаза стали помадными и наполнились ужасом. – Я это знаю. Есть такой яд.
– Яд? Но зачем он… Зачем ему…
– Рицин был в горячем шоколаде, – сказала она, не сводя глаз с Лиссет.
Кожа Лиссет посерела.
– Нет. Нет. Нет. Этого не может быть. Это я приготовила ему шоколад. Я сама его сварила. Я каждый день его варю, когда погода холодная. А когда тепло, я готовлю для него сладкий холодный чай. Каждый день. Думаете, я могла отравить Крейга? Думаете, это я…
– Нет, я так не думаю. – Делая свою работу около двенадцати лет, Ева знала, когда можно довериться своему чутью. – Но я хочу окончательно снять с вас все подозрения и приступить к рассмотрению других возможностей, а для этого нам нужно осмотреть вашу квартиру. Нам хотелось бы получить у вас разрешение на обыск квартиры, на проверку компьютера вашего мужа, его рабочих материалов, его личных вещей.
– Погодите, прошу вас. – Лиссет крепко схватила свою мать за руку. – Вы сказали, что это яд. Вы говорите, что Крейг был отравлен. Как он мог принять яд по ошибке?
– Они не думают, что это была ошибка, – вмешалась Сисели. – Так ведь? – обратилась она к Еве.
– Да.
– Но тогда… – Щеки Лиссет окрасились румянцем. Она медленно поднялась на ноги. – Нарочно? Кто-то нарочно подбросил ему яд? Кто мог это сделать? За что? Он никогда никому не делал зла. Никогда.
– Миссис Фостер, мы полагаем, что рицин был подмешан к питью вашего мужа в какой-то момент. В то утро, когда он умер.
– Но это я готовила шоколад. Я его сварила. – Лиссет бросилась в маленькую кухоньку. – Вот здесь, прямо здесь. Каждое утро я готовлю ему завтрак с собой, потому что ему это так нравится. Это занимает всего несколько минут, а ему так нравится, что я…
Сисели подошла к дочери и что-то прошептала по-французски.
– Нет-нет-нет. Я приготовила его в точности так же, как каждое утро. Бутерброд, яблоко, чипсы, которые он так любит. И я сварила шоколад в точности, как ты меня учила, maman. Он обожает шоколад. Вот здесь, прямо здесь. – Лиссет в отчаянии всплеснула руками. – Я сварила шоколад.
– Лисси. – Сисели обхватила ладонями мокрые от слез щеки дочери. – Не надо плакать.
– Лиссет, вы налили шоколад в черный термос?
– Да-да. – Лиссет прижалась к матери. – В большую «походную кружку». На ней выгравировано его имя. Я сама ему подарила этот термос, когда он начал работать в школе. Сувенир на счастье. Термос и черную сумку для завтрака.
– И это был его обычный школьный завтрак?
– Каждый день, да. Каждый день. А какое это имеет значение?
– Это просто деталь, – спокойно пояснила Ева. – Мы хотим узнать не только «почему», но и «как», поэтому детали так важны. Мы хотели бы осмотреть вашу квартиру.
– Зачем? – Лиссет взглянула на свои опущенные руки. – Зачем кому-то понадобилось причинять зло Крейгу?
– Пока у меня еще нет ответа.
– И вы хотите осмотреть нашу квартиру, чтобы найти ответы на вопросы?
– Да.
– Смотрите что хотите, где хотите. У него кое-что осталось в школе. На компьютере, на рабочем столе. Делайте все, что нужно. Я не хочу смотреть. Не хочу смотреть, как вы обыскиваете наш дом. Можно нам уйти?
– Да, конечно.
– Maman, мы уйдем, и пусть они… Maman, кто-то убил Крейга. Maman…
Ева отошла подальше, пока мать утешала свою дочь, помогала ей надеть сапожки, пальто, шарф.
– Я отведу ее позавтракать, – сказала Сисели, повернувшись к Еве. – Тут недалеко на улице есть одно место. Мы будем там, если вдруг вам что-то понадобится.
– Спасибо. – Ева выждала, пока дверь за ними не закрылась. – Каждый день брал один и тот же термос.
– Это в его духе, – заметила Пибоди. – Он человек порядка.
– Верно. Поэтому он не только пил одно и то же каждый день, он пил из своего любимого термоса. Больше года пил из одного и того же термоса. Может, убийца купил такой же термос и просто подменил? Это эффективнее, чем всыпать отраву в питье.
 
– Можем проверить модель, фирму-изготовителя, розничные магазины.
– Да, можем. Но сначала давай осмотрим квартиру. За работу, Пибоди.
  
Глава 5
 
Ничто в квартире не наводило на мысли об убийстве. Не было никаких тайников с ядами, писем с угрозами или компрометирующих фотографий.
Была, насколько Ева могла судить, насколько она чувствовала, жизнь двух обычных молодых людей, чей недолгий брак не был еще ничем омрачен.
На общем компьютере с двумя терминалами Ева и Пибоди нашли, помимо его и ее деловой переписки, обмен наивными эротическими письмами – верный признак, подумала Ева, того, что любовь и чувство принадлежности друг другу были для них важнее всего. Были записаны телефонные разговоры Лиссет с матерью, был один разговор с Мирри Хэлливелл, которая поговорила с обоими Фостерами: подтвердила встречу с Крейгом для совместных занятий и поболтала с Лиссет о свидании с кем-то по имени Бен.
Вечером накануне смерти Крейг Фостер набросал черновик контрольного вопросника, который ему так и не суждено было предложить своим ученикам, и потратил целый час на составление доклада по экономическому и социальному развитию в период после Городских войн.
Экранной заставкой для компьютера служил свадебный портрет: Лиссет в ниспадающем длинном белом платье и Крейг в черном фраке, запечатленные в момент, как предположила Ева, первого супружеского поцелуя.
– Да, тяжело, – вздохнула Пибоди, когда они вернулись к машине. – В квартирке все новенькое. Все только начиналось. И вот все уже кончено. Хорошие винные бокалы – наверняка свадебный подарок! – так и стоят, ими еще не пользовались. Полотенца под цвет занавески в ванной, засушенные цветы из ее свадебного букета, диск с записью венчания и свадебного банкета. Тяжело.
– Еще тяжелее, что нет никаких следов мотива. Денег у них нет, дурь они не потребляют, вероятность романа на стороне – и это касается обоих – на данном этапе равна нулю. Так в чем его секрет?
– Его секрет?
– У людей есть секреты. Маленькие тайны, которые люди предпочитают держать при себе. Нечто такое, чем мужчина не поделится с женой.
Пибоди нахмурилась и покачала головой:
– На этом этапе и по флюидам я что-то не вижу, чтоб у них были секреты друг от друга.
– Вот потому-то они и секреты, что их никто не видит, – пробормотала Ева себе под нос, отыскивая стоянку возле школы.
В школе они преодолели систему безопасности, причем им пришлось подождать, пока их проверят и пропустят. Ева увидела пару сотрудников, пересекающих вестибюль. У каждого на руке была траурная повязка.
– Давай пройдемся по хронологическому фактору и перемещениям. Если рицин попал в термос не из дома, значит, попал отсюда.
Пибоди извлекла свою записную книжку.
– Убитый отметился на входе в шесть сорок две. По заявлению жены, он покинул квартиру в шесть тридцать.
– Значит, шел пешком. Нашел квартиру поближе к работе, чтобы экономить на транспортных расходах. Ходу там от силы семь-восемь минут, значит, он нигде не останавливался по дороге. По пути в такой ранний час все закрыто. Ближайшая точка, торгующая круглосуточно, – в трех кварталах к западу.
Пибоди кивнула.
– Есть бакалейный магазинчик в квартале от дома, но он открывается только в семь.
– Хорошо. Итак, он надевает пальто, берет портфель, берет сумку с упакованным завтраком, целует жену на прощанье и идет пешком на работу. Входит в главный вестибюль, как и мы. Проходит систему безопасности, отмечается. Собирается на тренировку, поэтому идет в кабинет истории, где оставляет свои вещи. Пальто, перчатки, шапку, шарф. Портфель, сумку со своим последним завтраком.