«Спартак»: один за всех
Александр Хаджи
Мэр Лужков не то чтобы прямо такой заядлый был спартаковец. Хотя в футбол сам любил играть. Но так как мы становились чемпионами, он нас приглашал каждый раз к себе в мэрию. Говорил хорошие вещи, мы с ним фотографировались. Как бы участвовал в жизни команды, можно так сказать.
Но в целом политикам не так уж было до «Спартака» и вообще до стадиона. Там самим бы усидеть на местах, потому что борьба была закулисная за власть. И не особо они были политики, которые для народа что-то делали. В основном делали для себя. А пообещать — почему не пообещать? За столом-то выпил, закусил, конечно, пообещает.
Александр Львов
С Лужковым была такая история. Он обещал нам помочь построить стадион, это долгая, долгая песня была. Один раз Павел Гусев проводил праздник «Московского комсомольца» в «Лужниках» и пригласил «Спартак» сыграть со сборной правительства Москвы, которую возглавлял Юрий Михайлович Лужков. Я предложил перемешать команды, чтобы за Лужкова играли несколько наших игроков, чтобы не было избиения. Лужков ненавидел проигрывать. Но все равно к перерыву его команда летела мяча три, Юрий Михайлович бегал, кричал.
А договорились, что таймы будут по 25 минут, поскольку завтра у «Спартака» игра с «Аланией». В перерыве прибегает пресс-секретарь Лужкова и говорит: «Александр Львович, Юрий Михайлович сказал, что следующий тайм будем играть 45 минут». Но я-то знаю Романцева и говорю: не получится, Романцев не пойдет на это. Но я Юрия Михайловича огорчать не стал, просто сказал судье: свисти как договаривались. Что там было! Юрий Михайлович кричал! С той поры уже все, дружба врозь.
А потом он прислал предложение Романцеву вступить в его партию, я уже не помню ее названия — какой-то «Медведь» [26], что ли? Романцев такого всегда избегал и поэтому вежливо отказался. И все. И тема со стадионом умерла.
Александр Хаджи
Все всегда благожелательно приходили. Но только когда мы выигрывали. Когда проигрывали, в раздевалку никто не приходил. Павел Павлович Бородин очень часто заходил, практически всегда. Ну, это была политическая фигура серьезная. Степашин приходил. Хотя он динамовский болельщик, но приходил. Грызлов приходил. Кто там еще из таких, ну, этот Жириновский постоянно приходил, на все вечера приходил к нам. Поздравлял. И всегда говорили, ну чем вам там надо помочь, как бояре раньше говорили своим холопам. Обращайтесь, не стесняйтесь. Чем сможем, тем поможем. Но не помогли.
Червиченко занял позицию: надо построить свой стадион. Я тогда Андрею говорил: «Зачем вы мучаетесь? Купите „Лужники“. Лучший стадион в мире, расположен в излучине реки, Воробьевы горы. Уже намоленный стадион». Но он хотел получить территорию, на которой можно было строить квартиры, чтобы заработать на этом. А на территории «Лужников» строить ничего нельзя, кроме спортивных сооружений.
Юрий Заварзин
Планировали построить рядышком с территорией ВДНХ, где Ботанический сад. Я не сомневаюсь, что если бы я остался в клубе, то стадион был бы построен. Потому что много работы было сделано, в том числе по поиску подходящего места. Но, в принципе, я с Червиченко работать дальше не собирался. Наверное, и он со мной тоже.
Проект стадиона постепенно сходит на нет, а Червиченко находит более быстрый бизнес — пытается делать деньги на покупке и продаже игроков. В результате в «Спартак» массово едут легионеры из Африки и Латинской Америки — такого раньше не было никогда.
Андрей Червиченко
Мы с Шикуновым общались почти каждый день, и он однажды предложил: вот мы покупаем бразильца, а давай ты дашь на него то ли миллион двести, то ли миллион шестьсот тысяч долларов, и это будет твой трансфер. А потом он сыграет в Лиге чемпионов и продадим его за три, за пять миллионов. Вот такая была схема.
Егор Титов
Открылся новый рынок для нас: Латинская Америка, Африка. Было выгодно привозить их сюда за копейки, а потом продавать. Где-то угадывали с этим, где-то нет. Но это уже был бизнес, что здесь скрывать-то. Уже начали появляться агенты, которые поняли, что здесь можно сделать большие деньги. И как у нас говорят в России — понеслась, делаем бабки.
Александр Львов
Пришел молодой парень с большими деньгами, глаза горят, смотрит на нас с открытым ртом. Обычно ты каждый год думаешь, где взять деньги, какого игрока купить, какого не купить, какого продать, чтобы концы с концами свести, а здесь тебе говорят: «Да не надо об этом думать, будем всех покупать. Вы будете самым главным, Олег Иванович, а я буду рядом с вами, потому что я очень люблю „Спартак“ и жить без него не могу. Купим всех лучших, выиграем Лигу чемпионов».
Андрей Червиченко
Я думаю, что моя уверенность в себе в каких-то моментах, особенно поначалу, даже играла отрицательную роль. Когда ты залетаешь на небеса — именно в футбол и именно в «Спартак», — то начинаешь неадекватно реагировать. Ну то есть в начале прет звездняк. И только по прошествии какого-то времени, после фильтрации, оценки ты начинаешь менять себя и менять свою голову. Вот это ощущение звездности очень часто портит ситуацию. Но через это надо пройти.
Владимир Бесчастных
Когда я вернулся в «Спартак» в 2001 году, все было очень просто. Поставили перед командой, Олег Иванович повернулся ко мне: «Добро пожаловать домой». Потом поворачивается к команде и говорит: «Вам представлять его надо?» Вся команда говорит: «Да нет, не надо, мы его знаем». Я говорю: «Привет, парни. Вот и я».
Романцев для меня и царь, и бог, и тренер, и президент. Когда я вернулся в клуб, для меня он был главный и единственный, а все остальные — так, неважные фигуры. И когда я увидел Червиченко, то сразу, блин, почувствовал что-то не то. И начали происходить какие-то непонятные вещи. Убирали одних футболистов, привозили других, не соответствовавших тому уровню, которому должен был соответствовать игрок московского «Спартака».
Эдуард Мор
Насколько я понимаю, Олег Иванович пришел к мнению, что нужно набирать атлетов. Я больше чем уверен, что ему об этом говорило окружение: да мы все можем, только нам нужны физически развитые атлеты, которые высоко прыгают, хорошо бегут, толкаются и так далее. Но оказалось, что это ошибочная идея. И невозможно из атлета сделать футболиста, который был бы способен играть в тот интеллектуальный футбол, в который играл «Спартак».
Игорь Рабинер
Как только появились Червиченко и Шикунов, через клуб стали прокручиваться десятки каких-то левых футболистов совершенно из разных стран. Человек по 35 за сезон. То есть «Спартак» превратился в проходной двор. До этого там был четкий состав и несколько запасных, а тут вдруг стали пачками приезжать какие-то жуткие люди. Титов рассказывал, что была пятерка африканцев в майках баскетбольных клубов НБА: «Майами Хит», «Лос-Анджелес Лейкерс».
Дмитрий Ананко
Можете себе представить: эти африканцы приезжали без формы, без бутс. Как футболист может приехать без бутс? Помню, с Васей Барановым идем на тренировку, перед нами вот они идут, бутсы на два размера больше. Идут как в тапочках. И Вася говорит: «Слушай, если вот таких везут, то мы с тобой лет до 40 здесь будем играть». Ну, так, в принципе, и получилось.
Александр Львов
Романцев даже шутил: «Первого легионера, который приедет со своими бутсами, беру не глядя».
Андрей Червиченко