«Спартак»: один за всех

Егор Титов
Помню, как я впервые увидел Андрея Червиченко. В 2000 году играли в Лиге чемпионов, выиграли 3:0, я забил тогда два гола, и вот к нам приходит и жмет руки кто-то, кого мы раньше и не знали и не видели. Там был такой смешной моментик — помните, надевали на нос такие специальные пластыри для дыхания? Дима Парфенов стоит с этим пластырем, к нему как раз подходит Червиченко, жмет руку, улыбается и говорит: «Что ты на нос нацепил?» И Парфеша ему так нецензурно ответил, что тот даже обалдел. И уже нам сказали: «Это вот вице-президент новый». Елки зеленые.
  
Андрей Червиченко
Я думаю, что до конца значимость этого клуба для нашей страны я не осознавал.
Успешный предприниматель Червиченко с ходу решает финансовые проблемы «Спартака» — и пытается четче организовать деятельность клуба.
Андрей Червиченко
Когда я пришел в клуб, «Спартак» не зарабатывал нигде. Единственные деньги были от участия в Лиге чемпионов. Кроме того, существовала масса обязательств, которые надо было гасить. Например, Романцев рассказывал, как он рыдал от счастья, когда ему Заварзин презентовал офис. Но оказалось, что этот офис к «Спартаку» не имеет никакого отношения и был совершенно на другой конторе, которую мне пришлось откупать. Равно как и базу в Тарасовке, которая тоже к «Спартаку» не имела никакого отношения. Пришлось ее отбивать у профсоюзов и ставить на баланс.
Я как-то прямо с детских соплей привык ничего своего не отдавать, не уступать и за все свое спрашивать. Если бы кто-то на тот момент просто взял и скупил долги клуба, то он бы в течение, скажем, полугода просто забрал бы «Спартак» по вот этим процедурам. Получается, я как будто стал спасителем «Спартака».
Андрей Червиченко на матче «Спартака». 2003 год
Фото: Александр Федоров
Александр Хаджи
Когда пришел Андрей, уже очень сложно было добывать деньги, брать кредиты. Плюс зарплаты у многих клубов поднялись многократно, стали все получать валютой. А Червиченко как пришел, все организовал: ремонт сделал, там наладил. Прям в первый день собрал нас, кто имел отношение к клубу, всем прибавил зарплату. И мы перестали вообще о чем-то волноваться.
Андрей Червиченко
Когда звали, рассказывали, как все прекрасно, как «Спартак» зарабатывает. Когда сели за стол разбираться и пошел процесс покупки, выяснилось, что это все благие намерения, а жизнь выглядит совсем тяжелой. «Спартак» полностью был закредитован, долгов было больше, чем «Спартак» мог заработать за два-три года. Потом еще пришел банк «Разгуляй», сказал, что вообще-то им еще 3,5 миллиона долларов должны, положил бумаги. Ну и так вот по мелочи набежало больше 10–12 миллионов различных дыр.
Александр Львов
Вначале все это было красиво, нам костюмы купили. Галстуки. Мы летали самолетами. Нашу бывшую секретаршу по кличке Лидка Чума он сделал заведующей международным отделом. Она теперь заправляла арендой самолетов. По первому времени вообще думали: во попали.
Один раз он меня позвал к себе пообедать в кабинет еще вице-президентский. Сидели, выпивали. И я ему по доброте душевной, а может быть, и по дурости говорю: «Ты знаешь, Андрюша, наша главная задача — работать на Романцева. Вот это главный человек у нас в клубе, который представляет весь „Спартак“ сегодня. Команда на нем держится».
Андрей Червиченко
Поначалу Романцев радовался, первые несколько месяцев мы вообще жили практически одной семьей. Каждую победу ехали отмечать в ресторан, выпивали, отдыхали душевно.
Конечно, я пришел в клуб, для меня Романцев — это легенда, это гений тренерской мысли, человек, который выиграл столько, сколько сложно себе представить. Но Романцев-тренер и Романцев-президент — это две абсолютно разные субстанции. Его вопрос денег сам по себе раздражал. И это было защитной реакцией, потому что он не знал, откуда эти деньги берутся, сколько их, можно что-то дать или нельзя.
Не хочу Олега Ивановича обидеть, но он совершенно не понимал ситуацию, которая была в клубе. То есть это такой добрый русский эмоциональный человек. Открытый, душевный сибиряк, который не ждет нигде подвоха. На мой взгляд, подвох его ожидал практически везде.
Александр Хаджи
Мне сразу дали золотую карту, чтобы я мог спокойно команду везде возить, чтобы ни в чем не нуждаться. На нее сразу тысяч 50 положили долларов, тогда это были хорошие деньги. Полное доверие было, ну просто взаимоотношения были прекрасные. После каждой игры всегда мы собирались вместе, там ехали в какой-то ресторанчик посидеть, обсудить футбольные дела. Без запоя какого-то, без всего, просто красиво. Ну, чтобы отдохнуть. Все великолепно.
Игорь Рабинер
У Червиченко была одна положительная особенность. Он умел более-менее оперативно реагировать, если человек какой-то довольно серьезный период времени играет на бо́льшие деньги, чем подразумевает его контракт. Тогда Червиченко мог сам вызвать его и сказать: «Мы тебе повышаем зарплату», хотя вроде по контракту это не предполагалось. Это он мог, действительно.
Егор Титов
Увеличение зарплат было, мы потихонечку выходили на какие-то более значимые суммы. А мне Андрей, и за это ему огромное спасибо, предложил первый европейский контракт — 800 тысяч долларов. Это бешеные деньги, грубо говоря. Люди получали такие же деньги в Европе.
Андрей Червиченко
С 2000 года «Спартак» жил исключительно за мой счет. Заварзин с Есауленко не сразу ушли, еще какие-то функции выполняли, делали техническую работу, но уже только техническую. То есть деньги я уже давал, а номинально еще оставалась старая команда. Они же меня еще попросили сделать встречу у президента. Я договорился тогда с Сурковым [25], они пошли на награждение к Путину. И в последний момент Юра Заварзин мне сказал: «Слушай, а мы тебя забыли в списки записать». Я говорю: «А, ну хорошо». После этого его время в «Спартаке» уже шло на часы.
Юрий Заварзин
Нас водили к Путину в свое время только потому, что мы успешны. Ему это тоже для рейтинга нужно было. «Спартак» считается народной командой. Раз Путин любит народную команду, значит, и народ должен любить Путина — примерно такая арифметика. Ну, президент и президент, попили чаю, ответили на вопросы какие-то. Мы же все взрослые люди.
С появлением нового инвестора с большими капиталами болельщики начинают надеяться на то, что у «Спартака» наконец появится собственный стадион. Клубу уже почти 80 лет, но у него никогда не было своего дома.
Александр Хаджи
Когда затеяли строительство «Лужников», Николай Петрович Старостин сказал: «Мы лучшая команда Москвы, и мы будем играть на центральном стадионе Москвы». Потому что у «Динамо» свой стадион был, у «Торпедо» был, у «Локомотива» был, у ЦСКА был, а у «Спартака» не было. Естественно, мы стали основными — ну не хозяевами, но главными потребителями этого футбольного поля. Но своего стадиона у нас не было.
  
Юрий Заварзин
Еще после матча с «Аяксом» в 1998 году я подготовил письмо с просьбой о выделении земли под строительство стадиона в Москве. И когда к нам в раздевалку пришел Черномырдин, я лично в руки ему вручил это письмо. Которое, к сожалению, продолжения не имело.