«Спартак»: один за всех

Олег Романцев
Видно было, что он очень субъективен. Потом уже, когда я на одну жеребьевку приезжал, мне говорили: «Вам не дали выиграть». Потому что финал должен был состояться в Лондоне. А турнир коммерческий, англичане были заинтересованы, чтобы приехали десятки тысяч бельгийцев, заплатили за все это дело, за гостиницы, за стадион. А из России никто бы не приехал. То есть на «Спартаке» они бы потеряли деньги. Вот такие разговоры шли.
  
Сергей Белоголовцев
Довольно долго муссировался вопрос: он сдал за бабки это все? Или просто из-за ненависти к красному знамени, потому что нас не любят нигде?
Евгений Селеменев
У меня было чувство досады. Ты доведи до игроков, что здесь против нас будут до конца, что судья будет прибивать, что трибуны будут агрессивно настроены. Всегда казалось, что Романцев мягкий в этом плане. Там реально, мне кажется, не хватило такого крепкого слова, серьезного, в перерыве.
Олег Романцев
Мы сыграли не лучшим образом. «Антверпен» был командой, которую любым составом надо обыгрывать.
Александр Тарханов
Обидный проигрыш был. После игры мы говорили с Олег Иванычем о нем. Естественно, выпили.
Игорь Рабинер
«Спартак» своей очень слабой игрой дал повод судье решить исход в пользу «Антверпена». Это был самый, самый реальный шанс «Спартака» выйти в финал еврокубка. И он был очень бездарно упущен. Это была ужасающая трагедия моральная для всех болельщиков «Спартака». Я рыдал.
Сергей Бунтман
Много лет спустя мы были в Антверпене, приехали на открытие памятника Петру — чудесный памятник скульптора Франгуляна открыли там. Нас принимала русская пара. Замечательная мама похвасталась тем, что ее мальчик пошел в футбольную школу «Антверпена». У меня лицо сделалось черное, просто чернее не придумаешь. И она спрашивает: «Ой, а что такое? Сергей, что случилось?» — «Нет, ничего-ничего, пусть занимается». Это остается. «Антверпен» этот останется навсегда.
В финале Кубка кубков — 1993 на стадионе «Уэмбли» «Антверпен» проиграл итальянской «Парме». А через год с небольшим, 23 августа 1994 года, именно «Парма» приезжает в Москву, чтобы сыграть со «Спартаком» в торжественном прощальном матче Федора Черенкова. Прежде таких игр просто не проводили — но и футболистов таких не провожали.
Александр Вайнштейн
Я его спросил: «Федь, ты же можешь еще поиграть, почему решил закончить?» Он говорит: «Понимаешь, раньше, когда ко мне летел мяч, я даже не понимал, что я с ним делаю. Все было на инстинктах. А сейчас ко мне мяч летит, и я начинаю думать: а как сыграть? Значит, надо заканчивать».
Александр Тарханов
Федор сам четко определял свое состояние. Понимая, что он больше не сможет помочь, он не стал бы просто так сидеть и держаться за команду. Его же и не убирали, он сам ушел. Балластом он не мог быть.
Федор Черенков и Олег Романцев после прощального матча Черенкова. 1994 год
Фото: Игорь Уткин / ТАСС
Александр Вайнштейн
Когда Федя сказал, что пора заканчивать, у меня сразу мелькнула мысль, что надо прощальный матч устроить. Тогда на Западе уже это делали, а у нас никто — максимум партнеры посадили на плечи, круг по стадиону, цветочки и все.
Мы тогда уже работали с IMG, глобальной продюсерской компанией. Я им позвонил: «Ребята, вот есть такой футболист Черенков, мы хотим устроить прощальный матч». И они предложили «Парму», победителя Кубка кубков, очень сильную команду. Взяли они, по-моему, 100 тысяч долларов за приезд.
Игорь Рабинер
«Парма» приехала, конечно, не из уважения к Черенкову, а потому что у их спонсора, фирмы Parmalat, были серьезные бизнес-связи в России.
Александр Вайнштейн
У меня был очень хороший друг Андрей Иллеш, замечательный журналист. И к нему как-то пришел режиссер Бахыт Килибаев, который делал для Сергея Мавроди и «МММ» ролики эти знаменитые с Леней Голубковым. Тогда на Мавроди уже начинался наезд [8], и они думали, как подкорректировать его имидж, ну и вообще что-то сделать социальное. Я говорю: «О, а у нас же матч Черенкова».
Мы поехали к Мавроди, на Фрунзенскую набережную. Подъезд обычный, железная дверь, охранник тут, охранник здесь. Заходим в комнату, сидит за столом такой Урфин Джюс — знаешь, одна голова, большие очки, кудрявые волосы. Говорит: «Сколько нужно денег?» Мы говорим: «Для начала 100 тысяч долларов». Он говорит: «Хорошо». Зашел в соседнюю комнату и принес сто тысяч, перевязанные бечевкой.
Василий Уткин
«Парма» жила в отеле на проспекте Мира. И там же тогда жил такой восточный гуру, который впоследствии оказался преступником, Секо Асахара, «Аум Синрикё» [9]. И периодически там, пока я сидел внизу в холле отеля, и ко мне должны были кого-то выводить из футболистов «Пармы», он пересекал этот холл. Такой с бородой, с косичками. Довольно отвратительный.
Амир Хуслютдинов
Черенков и в том матче красавец был. Тренер «Пармы» посмотрел, как он играет, и спрашивает: «А почему этого человека уносят на руках?» — Так это его прощальный матч. — «То есть этот уходит, а остальные остаются?»
Дмитрий Аленичев
Помню, мы Федора качали, и я, в том числе, держал его сам на руках и не верил: неужели это последний его матч? Чуть ли не до слез было.
Василий Уткин
Черенков сыграл первый тайм, и было понятно, что он уже далеко не в лучшей своей форме. Играл он, конечно, как ветеран скорее. Но и там было два или три действия, которые вызвали бурную реакцию: какой-то пас вразрез, потом кого-то обыграл. А потом было прощание, собственно.
Александр Вайнштейн
Я недавно смотрел этот ролик — фантастическая хроника! Молодой Василий Уткин дарит Черенкову букетик цветов. Павел Павлович Бородин, бывший управляющий делами президента Ельцина, дарит ключи от квартиры. Мы подарили, опять же от Мавроди, джип «Мицубиси». Но тогда уже начался наезд на Мавроди серьезный, и не очень понятно было: можно об «МММ» говорить или нет. У меня до сих пор такое немножко неловкое чувство, потому что деньги-то он честно дал, а рекламы его уже не было. Диктор объявляет: «Федору Черенкову в подарок — джип „Мицубиси“ от генерального спонсора». И не говорит, от какого.
Игорь Рабинер
Если Мавроди, который столько людей обманул, есть за что сказать спасибо вообще, так это за то, что вручил машину Черенкову. Может, хоть за что-то бог простит Мавроди.
Александр Вайнштейн
Это реально было социальное событие, уходил народный любимец. Мужики плакали на трибунах, больше такого не было никогда.
  
Амир Хуслютдинов
Дождь же был, такое ощущение, что и природа плакала.
Анастасия Черенкова
С прощального матча мне запомнилась очень песня Тамары Гвердцители «Виват, король, виват!». Мне до недавнего времени казалось, что эта песня только папина, написана специально для него. Такая энергетика! Я представляю, как, с одной стороны, радостно, что такое количество народу тебя любит и ценит — и как больно и грустно, что это конец, конец твоей самой огромной любви в этой жизни.