Эпоха Титана 2 (СИ)

— Мы драться будем или нет? — спросил прямо.
Устал от разговоров, от пустых угроз, от этого цирка. Хотят показать силу — пусть покажут. Делом, а не языком.
Люди Мамонтовой напряглись мгновенно. Один справа положил руку на рукоять ножа. Слева двое переглянулись быстро.
— Успокоились! — повысила она голос резко и подняла руку. — А ты, Володя, вообще не понимаешь, что происходит? Теперь ты ловец под моим началом, я твой командир.
  
Она встала, её примеру последовали ребята. Шагнула, они за ней. Какая дрессировка, даже зауважал её чуточку больше.
— Выполняешь всё, что я тебе говорю. Всё, любую мою прихоть, — добавила она с улыбкой.
Тишина. Все ждут реакции.
— Спать с тоб… вами не буду, — улыбнулся. — А в остальном, что касается работы ловца, претензий не имею.
Кто-то из ребят дёрнулся резко, но остановился, когда Василиса снова подняла руку. А потом она…
Щёки вспыхнули алым, шея тоже, краснота поползла выше, к ушам. Желваки на лице заиграли, кулаки сжались. Каким-то образом мои слова ударили по её авторитету? Бабы… Странные создания. Логика у них своя, реагируют на то, на что мужики даже внимания не обратят.
— Дайте ему вещи и сопроводите в казарму, — развернулась Мамонтова и пошагала к выходу.
Ко мне подошёл паренёк. Глянул — молодой, лет двадцать, шрам через бровь, руки в мозолях. Смотрит настороженно, но без откровенной злобы. Протянул форму.
Посмотрел на новые тряпки — синяя форма с нашивками, тоже ворота или что-то такое, десятый корпус аномальщиков и ещё цифра один. Номер отряда, как понял.
Забрал и тут же начал переодеваться. Прямо здесь, не отходя. Стеснения нет и не было никогда. Форма жала, ботинки тоже. Всё не по размеру, словно чужая шкура натянута.
— Ты бы язык за зубами держал, — бросил мне один из людей Мамонтовой, тот самый со шрамом через бровь. — Василиса Игоревна — отличный куратор, командир. Она заботится о своих людях, поэтому у нас такая выживаемость. Её авторитет, сила неоспоримы.
Верит в то, что говорит, прямо искренне верит. Преданность? Или страх, замаскированный под преданность?
— Угу, — кивнул и поднялся, когда надел ботинки. — Идём?
— Долго ты не протянешь, — сказал другой.
Этот помоложе, нервный. Постоянно дёргается, пальцы сжимаются-разжимаются.
— Обещаю тебе, что сдохнешь на первой-второй вылазке. Такие как ты, идиоты, всегда ходят рука об руку со смертью.
— Тут ты прав, — кивнул. — Вот только в одном ошибся, — остановился и посмотрел ему в глаза. — Ты уйдёшь раньше, и мне даже не нужно тебе это обещать, потому что это факт.
— Что сказал? — меня схватили за грудки.
Взял его руки и чуть надавил. Пацан тут же присел с коротким вскриком.
Хрупкие. Такие хрупкие, эти муравьи. Кости тонкие, суставы слабые. Одно неаккуратное движение — и хруст.
Нет. Сдержался. Разжал пальцы. Парень отшатнулся, потирая запястья. Остальной путь продолжили молча.
«Прямо сгораю от нетерпения…» — подумал. — «Новые люди, место и задачи».
Подошли к казарме. Дверь открыта, охраны нет. Сразу видно — другой уровень отношения. Зашли внутрь.
Огляделся — двадцать коек плюс-минус. Большая группа у Василисы.
Помещение просторное, но потолки низкие, давят. Окна узкие, свет тусклый и серый. Пахнет застарелым потом, табаком, оружейным маслом. Ещё что-то. Плесень? В углу тёмные пятна на стене, разводы влажные.
На изголовьях коек цифры — выцарапанные или нарисованные. Кое-где зарубки. Что считают? Дни? Убитых товарищей? Удачные вылазки?
Внутри муравьи в возрасте от восемнадцати до двадцати с хвостиком. Пересчитал быстро. Четырнадцать человек. Значит, шесть коек пустые. Убитые? Или на задании?
В отличие от живцов, тут хотя бы что-то смутно напоминает наших самых слабых воинов, что только появились на планете гигантов. Мышцы есть, шрамы есть. Не испуганные дети из предыдущего барака. Вон как уверенно смотрят. Оценивают, взвешивают, ищут слабости.
Понимают ли, что встретили нового хищника? Или человеческая цивилизация убила все инстинкты?
Койки расположены по кругу. Интересная схема. Все видят всех. Никто не подкрадётся незамеченным. Защита от предательства в собственных рядах? В центре свободное пространство. Для чего? Тренировок? Драк? Казней?
Почувствовал шевеление в позвоночнике. Словно кто-то провёл ледяной иглой вдоль хребта. Магия. Источник силы совсем рядом.
Повернулся.
Маг? Да, определённо маг.
Смотрел на парня ниже меня ростом — хотя тут все меньше. Крепкий, взгляд напряжённый, кривые зубы и короткая стрижка. Лет девятнадцать. Руки в мелких ожогах и шрамах — след огненной магии? Стоит зажато, плечи напряжены. Готов в любой момент к бою.
Когда пересеклись взглядами, он фыркнул и отвернулся.
Ещё ощущение. Сильнее… Хребет заныл предупреждающе. Ядро откликнулось глухим эхом.
Из душевых вышел другой маг.
Старше всех остальных. Голубые глаза и отсутствующее ухо — рваный шрам на месте. На теле много шрамов, целая карта боёв. Лет двадцать пять, может больше. Волосы мокрые, капли стекают по телу, по выпуклым мышцам.
По коже пробежали мурашки. Тело отчётливо слало сигналы опасности. Встретились взглядами. На меня смотрели голубые, холодные глаза. Меня достаточно быстро, по меркам людей, оценили — ему потребовалось всего пару секунд.
— Что это? — указал он на меня пальцем.
Голос низкий, хрипловатый.
— Пополнение, — ответил один из тех, с кем я пришёл.
— Этот мусор? — сморщился голубоглазый.
В казарме стало тише. Разговоры смолкли. Все замерли, наблюдают, ждут.
— Мамонт уже на помойках начала побираться, чтобы сюда к нам грязных тараканов притащить?
Направился ко мне. Встал рядом и сплюнул прямо на пол. Слюна упала с мокрым шлепком возле моего ботинка.
— Так ты ещё один кусок говна, что из живцов пролез? — кивнул он на меня, морщась.
Никак не отреагировал. Мои ноги напряглись, но я этого не хотел. Тело вдруг решило, что ему пора бежать. Ага, щас… Тут намечается веселье, которое не хочу пропустить.
— Думаешь, раз тебя заметили, ты стал ровней нам? — спросил он.
Ну вот и ладно. Лидер определён, терпеть больше болтовню не намерен. Люблю, когда всё просто. Стая, альфа, иерархия. Понятные правила, что работали тысячелетиями. Хочешь место? Докажи силу. Кулаками, клыками, магией — не важно.
— Что смотришь? — оскалился он. — Мальчики нравятся?
Дешёвая провокация, примитивная, но эффективная для местных. Вокруг кто-то хихикнул. Остальные ждут реакции.
Мой кулак полетел.
Сдержал силу, чтобы не было проблем в самом начале. Процентов тридцать от максимума. Для обычного человека достаточно. Мерзость какая — начинаю привыкать к человеческим распорядкам, калибровать удары под муравьёв.
Влепил ему в рожу. Голова голубоглазого ушла в сторону от удара. Губа треснула, кровь брызнула. Но устоял, даже не пошатнулся.
Поднял бровь. Крепче остальных?
— Бьёшь как ба… — хмыкнул он, но не успел договорить.
Второй кулак уже отправился в путь. В этот раз не сдерживался — дал процентов шестьдесят. Попал в солнечное сплетение. Почувствовал, как кулак вошёл глубоко. Мышцы, рёбра прогнулись под ударом, диафрагма сжалась. Воздух вышел разом с хрипом и кровавой слюной.
Парня сложило пополам, и он рухнул на колени. Ладони с шлепком ударились о пол.
— Сука! — крикнул кто-то.
Периферийным зрением зафиксировал движение. Слева трое, справа двое. Бросились на помощь своему альфе.
Но голубоглазый поднял руку — дрожащую, но властную — и остановил тех, кто решил тоже поучаствовать в процедуре моего приветствия.
О, контроль не потерял. Даже согнутый пополам, задыхающийся, управляет стаей. Альфа всё-таки настоящий, не выскочка.
  
— Уже луч-ше… — выдохнул он с хрипом, поднимая голову. Кровь стекала с подбородка, капала на пол. — Не зря ты с Василисой Игоревной сражался и не стал инвалидом.
Ядро екнуло. Опасность. Магия активировалась — почувствовал, как воздух сгустился, закрутился вокруг мага. Атака.