Высокие ставки (ЛП)

Когда я подняла коробку себе на бедро и пошла через парковку, я могла поклясться, что увидела Маркуса Кента, стоящего у пикапа, с отвисшей челюстью и уставившегося на меня. По моему телу пронеслась дрожь смущения, гнева и, неохотно признаюсь самой себе — жара.
Только после того, как я решила устроиться на работу в «Лагерь Высоких сосен» и искала квартиру, я поняла, что ближайший маленький городок — это Бухта Предела. Тогда я поняла, что есть небольшой шанс столкнуться с человеком, которого мысленно назвала «самым большим мудаком». Его магазин по-прежнему работает, и мой отец до сих пор каждый год приезжал сюда, чтобы Маркус проверил ему яхту.
  
После того, как он унизил меня шесть лет назад, я никогда больше не хотела его видеть. Ладно, это ложь. Этот человек произвёл на меня неизгладимое впечатление, какое с тех пор удавалось немногим. Но после того, как я бросилась на него, и он не только заткнул меня, но и сделал это на кухне, полной людей? Был большой шанс, что он нашёл бы меня тоскующей по нему.
Я не думала, что он меня всё ещё помнит. Теперь я повзрослела, и я не та невинная девочка, которая желала, чтобы он лишил её девственности. Тем не менее, девственности уже давно нет. Могу с уверенностью сказать, что знаю, что ожидаю от мужчин, и что мне нужно в спальне. Шесть лет — это долгий срок, и у меня было достаточно опыта, чтобы узнать.
«Маркус Кент», — говорю я себе, наблюдая, как он поднимается в гору.
«Лагерь Высокие сосны» предназначен только для родителей-одиночек, и это ещё одна причина, по которой я думала, что не увижу его этим летом. Но у него есть дочь.
Где мать?
Мой взгляд устремляется туда, где самая симпатичная маленькая светловолосая девочка болтает с другими детьми. Я обхожу хижину, чтобы убедиться, что у моих помощников нет проблем, и они помогают детям сделать кормушки для птиц. Мои глаза сосредотачиваются на Лили, которая больше говорит, чем работает над своим проектом.
— Ты в порядке, Лили? — спрашиваю я.
Она смотрит на меня и улыбается.
— Ага, — говорит она, поворачиваясь к Бену, сидящему напротив, и в то же время её маленькие пальчики касаются браслета на правом запястье.
Они продолжают говорить о спорте, а я прислоняюсь к прилавку, слушая, как она всё время говорит о Гигантах и о том, насколько они лучше Доджерс. Поскольку я из Сан-Франциско, а у моего отца есть места в ложе на стадионе я согласна с ней, но не могу не задаться вопросом, почему эта маленькая девочка знает о бейсболе.
Лили и Бен продолжают спорить, а глаза Маркуса врезались мне в память. Они все такие же искрящиеся голубые — такие же яркие и сверкающие, как средиземное море, над которым сверкает солнце. И, кажется, они всё ещё обладают способностью сбивать меня с мысли на секунду или две.
Он отрастил волосы немного длиннее на макушке, и мне интересно, каково это, когда мои руки проберутся сквозь шелковистые тёмно-каштановые пряди. Чтобы удержать его голову, между моих ног.
Дерьмо. Нет. Нет. К нему больше ни ногой.
Он может унизить меня один раз, но не дважды. Маркус Кент может быть таким же привлекательным, как эскимо в палящий жаркий день, но он в моём черном списке, если не в самом его начале. Если бы только моя Ваги получила сообщения, которые мой разум пытается ей послать.
— Кэт, — говорит тихий голос рядом со мной.
Я наклоняюсь, чтобы встретиться взглядом с Лили. Которая, конечно же, получила голубые глаза от своего папы, просто чтобы сделать это лето еще более невыносимым.
— Да, Лили, — говорю я.
— Я всё, — гордо говорит она, поднимая бумажную тарелку с птичьим кормом, прикрепленную к резинкам.
— О, круто. Давай положим её здесь, чтобы она высохла, и ты сможешь забрать её домой сегодня вечером.
Она следует за мной к столу, который я поставила в углу, чтобы там все арт-проекты высохли.
— Ты уже знаешь, куда ты её повесишь? — спрашиваю я её и стучу пальцем по столу, где она должна её оставить.
— На дереве. — Она аккуратно кладёт её, а затем ставит тарелку именно так, как ей хочется.
Я смеюсь.
— Ага, ты имеешь в виду какое-то особенное дерево?
Она пожимает плечами.
— Мой папа разрешил мне повесить кормушку для птиц в прошлом году, а потом прилетело слишком много птиц, и папа сказал, что они слишком много какают. Так что я спрятала её за окном моей спальни. — Она шепчет последнюю часть, как будто Маркус находится рядом с нами.
— Значит, ты живешь с папой? — спрашиваю я, зная, что я ужасный человек, раз пытаюсь выудить информацию из пятилетнего ребёнка.
Её маленькие глаза прищуриваются, обдумывая мой вопрос.
— Я не могу жить одна, — говорит она тоном, подразумевающим «ага», и уходит.
Значит, она живёт с ним. Он не просто играет летнего папу. Остаётся вопрос, где мать?
Главный вопрос: зачем мне нужно знать это?
  
Глава 4
 
Маркус
Я припарковал свой грузовик рядом со своим лодочным гаражом «Ремонтной мастерской Кента». Оригинальность никогда не была сильной стороной моего отца, и название магазина, которое я унаследовал, доказывает это. Мой желудок урчит, поэтому я перехожу через улицу в закусочную «Двойной Ди», принадлежащую Дону и Дебби Вернер.
Они всегда были здесь. Выросли здесь, женились сразу после школы, и если подсчитать, то я почти уверен, что их сын, Дон-младший, был идеальным свадебным подарком для Дона. В целом, они хорошие люди, даже если их закусочная звучит как название стриптиз-клуба.
Дверной колокольчик зазвонил, когда я зашёл. Я оглядываю кабинки и табуретки у стойки и, конечно же, это одни и те же люди, которые приходят сюда каждый день. Все городские пенсионеры сидят без дела, пьют кофе и говорят о старых добрых деньках.
— Маркус, — приветствует Дебби, беря стакан на вынос, наливая в него кофе. Она подвигает его через изношенный прилавок ко мне.
— Спасибо, Дебби.
— Опять опаздываешь сегодня утром? — спрашивает она, кладя передо мной меню.
Я слегка посмеиваюсь. Так заметна моя ежедневная борьба для окружающих?
— Да, первый день в лагере. — Я бегло просматриваю меню и делаю заказ Дебби.
Дон выглядывает из окошка в стене за прилавком, где, я надеюсь, он начал готовить мой завтрак. Я дружески машу ему рукой и немного болтаю с Дебби.
Через некоторое время сзади подходит Дон с моим завтраком в руке.
— Скажи Лили, чтобы зашла, у меня есть фруктовое мороженое, мне нужно, чтобы она попробовала. — Он подмигивает и передает мою коробку с едой на вынос своей жене. Я достаю бумажник и плачу Дебби. Она смотрит на деньги, забирает их и улыбается.
— Увидимся завтра, — говорит она, когда я ухожу.
— Может быть, — замечаю я.
Когда я захожу в свой магазин, я ставлю еду и кофе на стол и смотрю на лодку, которую ремонтирую для клиента из Портленда. Он ожидает её через несколько недель, и мне будет очень трудно закончить вовремя.
Я проглатываю свой завтрак, затем снова концентрирую внимание на лодке, потягивая кофе и оценивая, что ещё нужно сделать, чтобы всё было идеально. Мои мысли уплывают от лодки за считанные секунды.
Катерина Сантора.
Она великолепна и сексуальна, и я хочу подмять её под себя на час или два, и проконтролировать, чтобы она никогда меня не забыла.
Дерьмо. Я должен быть благодарен, что она не помнит меня, потому что я был первоклассным засранцем.
Мой телефон звонит на столе, но я установил специальный звонок для лагеря и так как это не он, то я его проигнорировал, возвращая мысли обратно к лодке, где они и должны быть.
  
Я встаю и иду к лодке, моя рука скользит по дереву, которая всё ещё нуждается в шлифовке, но мой разум снова плывёт к Кэт, и мне интересно, насколько нежная у неё кожа.
Я думаю о том, как развевались её светлые волосы, когда она поворачивала голову. То, как её кристально-голубые глаза смотрели на Лили сверху вниз и казались такими заботливыми. Очертания её бёдер, хоть и стройные, но всё же такие пышные.