Высокие ставки (ЛП)

Она встаёт, складывая тарелки друг на друга.
— Может быть, мы даже приготовим для тебя обед.
Я протягиваю руку, не раздумывая. Прежде чем я подумал, собирается ли Лили вернуться обратно. Моя рука касается её щеки, и у неё перехватывает дыхание.
— Отличный план, — говорю я.
Мои губы находятся в нескольких миллиметрах от её губ, когда я слышу, как хлопает дверь игровой комнаты, а это значит, что Лили может появиться здесь в любую секунду.
  
— Продолжение следует. — Я отпустил её.
Лили выходит на улицу, и мы оба делаем вид, что убираем со стола, вместо того, чтобы целоваться, как парочка подростков.
  
Глава 21
 
Катерина
Возможно, это первое свидание, которое я провела, играя в «Холодное сердце» «Детскую монополию» и готовя собственное мороженое. Большинство моих свиданий в прошлом означало наличие вина и ужина, благодаря их трастовому фонду или папиной кредитной карте. Многие из них заканчивались тем, что он ожидал слишком многого взамен и бросал мне из-за плеча ругательства, пока он уходил по коридору моего многоквартирного дома после того, как я отказывала ему.
Я видела, как мою сестру обманул богатый мальчик, который думал, что правила к нему не применимы. Не то чтобы я отгоняла от себя всех парней, посещавших мою частную школу, но я была свидетелем достаточного количества дерьма, которое творили парни из моего ближайшего окружения, чтобы понять, что это не то, чего я хочу для своего будущего.
Этим вечером я жду в розово-фиолетовой комнате со свисающими с потолка бабочками, пока маленькая девочка почистит зубы, чтобы я могла уложить её спать по её же просьбе. Я наконец перешла со студенческих вечеринок на свидания.
— Ты ей действительно нравишься, — говорит Маркус. Кажется, он нервничает, когда мы стоим одни в комнате Лили, чтобы пожелать ей спокойной ночи.
Я даже не уверена, что она понимает, что я здесь на свидании с Маркусом. Весь вечер она звала меня и следила за тем, чтобы моё внимание было сосредоточено всецело на ней. Что не так уж и плохо, я сказала правду Маркусу. Мне нравится Лили. Сильно. И она одна из моих любимых деток в лагере, но общаться с детьми, когда их родителей нет рядом, гораздо проще. Я продолжаю беспокоиться, что сделаю что-то не так, или он начнёт судить меня по тому, насколько хорошей мамой я была бы, если бы мы начали отношения всерьёз. Это совершенно другой уровень проблем, о которых стоит беспокоиться, которых обычно не было, когда я с кем-то встречалась.
— Спасибо, — говорю я, продолжая осматривать комнату Лили.
Для мужчины Маркус проделал на удивление хорошую работу по украшению комнаты Лили. Помимо бабочек, есть фреска с изображением дерева с тёмно-розовыми птицами и совами на ветвях. На четырех стенах нарисованы феи. Прямо над её тумбочкой написаны слова. Я подхожу ближе, чтобы прочесть их, и моё сердце наполняется теплотой к Маркусу.
«С того момента, как они положили тебя мне на руки, ты оказалась в моём сердце».
Сглотнув комок, застрявший у меня в горле, я оглядываюсь через плечо и вижу Маркуса, опирающегося на стену и пристально смотрящего на меня.
— Ого, — говорю я, и слёзы наворачиваются на глаза. Он любит её так сильно, и я не уверена, что до этого момента осознавала, каким большим шагом всё это было для него. Что он не легкомысленно принял решение привезти меня сюда.
Лили забегает в комнату и запрыгивает на кровать, вошкаясь под одеялом. Она хватает книгу с тумбочки и протягивает её мне.
— Ты прочитаешь мне мою сказку на ночь?
Я посмотрела на Маркуса, который всё ещё стоял у стены. Я никогда не встречала человека, мысли которого было бы так трудно прочесть.
— Конечно, — говорю я, надеясь, что всё в порядке. Я сажусь рядом с Лили на кровати и вытягиваю ноги перед собой.
— Иди сюда, папочка. — Лили похлопывает матрас по другую сторону от себя.
У меня перехватывает дыхание, когда кровать опускается и до меня доносится аромат одеколона Маркуса. В данный момент нам кажется, что мы задыхаемся в маленьком пространстве, в которое нас поместила Лили.
Вместе, с точки зрения постороннего, мы выглядим как семья, но на самом деле они семья, а я посторонняя. Я могу только надеяться, что моё присутствие не станет угрожать их пузырю счастья.
Когда я заканчиваю читать и закрываю книгу, глаза Лили уже опущены. Я прижимаю палец к её носу и получаю в награду тихий смешок.
— Спокойной ночи, Лили, — говорю я и встаю, чтобы выйти из комнаты.
— Спокойной ночи, мисс Кэт. — Она зевает.
Я поворачиваюсь к ней лицом и отступаю за дверь.
— Я обещаю принести что-нибудь интересное завтра.
— Ура, — говорит она, её взгляд переключается на отца, и взгляд говорит: завтрашний день будет потрясающим.
Я жду в коридоре возле её комнаты, пока Маркус закончит желать спокойной ночи.
— Давай снимем его на ночь, — слышу я голос Маркуса.
Я уверена, что они, видимо, говорят о браслете.
— Нет, папочка.
— Ладно, ладно. Спокойной ночи, Лили Лу, увидимся утром, — говорит Маркус, и прозвище Лили Лу меня удивляет. Маркус не похож на человека, который даёт кому-то прозвища, но, опять же, он не похож на человека, который мог бы нарисовать цитату о своей дочери, прижимающейся к его сердцу.
Словно он держит свои эмоции в плену внутри себя.
— Папочка? — спрашивает Лили.
— Да? — голос Маркуса прозвучал ближе.
— Может ли мисс Кэт стать моей мамой?
Все мои мышцы напряглись, и у меня перехватило дыхание. Я уверена, что моё сердце забилось на пару ударов быстрее.
— Мисс Кэт здесь как наша подруга, дорогая. Но мы поговорим об этом, когда у нас будет больше времени. Люблю тебя, Лили Лу.
— Люблю тебя, папочка.
Он выходит из её комнаты, держит руку на дверной ручке и замирает на месте, когда видит меня.
— Ты слышала? — шепчет он, отпуская дверную ручку и направляясь ко мне.
— Да, — шепчу я.
Если Лили чем-то похожа на моего племянника Александра, то она ещё не спит. Чёрт, она может увидеть нас через секунду, открыв эту дверь.
Маркус продолжил путь, схватив меня за руку и поведя вниз по лестнице.
— Пойдём выпьем ещё по бокалу вина.
Следуя за ним вниз по лестнице, я восхищаюсь тем, как движется его стройное, мускулистое тело. Его движения, как обычно, сдержаны и легки.
Моя кожа покалывает в предвкушении его прикосновений. Мои соски почти всю ночь могли бы резать стекло, а трусики промокли. Я так сильно хочу Маркуса, что у меня почти возникло искушение сделать первый шаг. Не думаю, что он стал бы жаловаться, но он отказал мне много лет назад, и это не то чувство, которое я могу легко забыть.
Он ведёт нас на кухню, достаёт из холодильника ещё одну бутылку вина, не отпуская мою руку. Он ведёт нас по кухне, пока не попал в гостиную, забрал одеяло с дивана и заканчивает тем, что возвращает нас на террасу.
Был захватывающий вид, хотя сейчас стало темно, за исключением света маяка и нескольких ресторанов и баров, всё ещё открытых в центральной части бухты Предела.
Маркус отпускает мою руку, и я подхожу к краю его террасы. Она находится так высоко на сваях, что некоторых это может заставить нервничать, но всё, о чем я могу думать, о том, какое это прекрасное место для рисования. Я слышу, как из бутылки с вином выскакивает пробка, но мой взгляд отказывается отвлечься от вида передо мной, так как мне хотелось бы иметь с собой краски и холст.
— Думаю, ты не станешь возражать, если я когда-нибудь ночью, запрусь здесь на несколько часов, чтобы нарисовать этот вид? — Я оглядываюсь через плечо и вижу Маркуса, сокращающего расстояние между нами, с одеялом в руках.
  
Он наматывает его мне на плечи и прижимает к перилам между своими руками.
— Добро пожаловать в любое время.
Я откидываюсь на него, его сильная грудь с легкостью принимает на себя вес моего тела.