Хрустальная туфелька (ЛП)

Сейчас Уин так походил на моего парня.
– Мне не нравится твоя улыбка, – буркнул вдруг Уинстон, доедая остатки из стаканчика. – Она слишком хитрая.
Я напустила на себе невинный вид.
– Просто счастлива, вот и все.
Он тут же напрягся.
  
– Мне это не нравится.
– Очень жаль, – я отставила свой стаканчик с мороженным вкуса шоколадного брауни. – Придется тебе привыкать, – я вытянула руку и положила пальцы поверх его ладони. – И для тебя тоже совершенно нормально быть счастливым.
В его кармане завибрировал телефон, и на его лице появилось облегчение. Решив пока убрать беспорядок после нашего ужина и десерта, я дала ему немного времени спокойно поговорить. Уинстон поприветствовал кого-то по имени Ульрих, а потом лишь утвердительно мычал в трубку. К тому времени, как я все убрала и домыла последнюю тарелку, Уин закончил. Я украдкой бросила на него взгляд, когда он склонился над Креветкой и нежно погладил его по голове.
Креветка его приручил, так что теперь это наша птичка.
Сдерживая улыбку, я подошла к Уину.
– Какой будем смотреть фильм?
– О нет, – убийственным тоном отозвался он, – похоже, я оставил книжку с купонами дома. Придется нам смотреть новости.
Я шлепнула его по груди.
– Предпочту пялиться в стену.
«Или на тебя».
Должно быть, он как-то уловил направление моих мыслей, поскольку его взгляд стал тяжелым и испытующим. А еще острым, как лезвие. Казалось, он видел те мои эмоции, которыми я не спешила ни с кем делиться. Однако если ему это было нужно, я смирюсь. Уин должен чувствовать, что у него все под контролем.
– Раздевайся, – рыкнул он, его взгляд задержался на моем обнаженном плече. – Нужно посмотреть, во что я вкладываюсь.
Не обратив внимание на его жалкую попытку воздвигнуть стену вокруг сердца, я сняла футболку. Уинстон высунул кончик языка и провел им по нижней губе, с наслаждением рассматривая практически вываливающуюся из бюстгальтера грудь.
– Нравится то, что видишь?
– Сойдет, – хрипло произнес он, попытавшись изобразить безразличие, но потерпел неудачу.
Расстегнув шорты, я стянула их вниз по бедрам. Уинстон шагнул ближе, его ноздри раздувались. Когда джинсовая ткань оказалась на полу, я вышла из них и посмотрела на Уина.
– Эти красные стринги – самое горячее, что ты когда-либо надевала.
Его признание заставило мое сердце учащенно забиться. Подняв руку, я принялась развязывать его галстук. А когда избавилась от него, Уин стиснул зубы и прищурился. Решив немного подразнить его, я пробежалась пальцами по всем его пуговицам на парадной рубашке и жилете. Перед десертом Уин уже снял пиджак, потому сейчас мне оставалось разобраться лишь с ними. Когда жилет упал, я провела ладонями по рубашке и стала вытаскивать ее из брюк, чтобы добраться до твердой обнаженной кожи. Уинстон был таким идеальным.
– Я скучала, – призналась я, задрожав, когда он обхватил мою задницу.
Уинстон предпочел игнорировать мои сантименты, вместо этого так сильно сжав мои ягодицы, что я вскрикнула. Склонившись, он прихватил зубами мочку моего уха и потянул. Его горячее дыхание на мое коже послало волну мурашек по всему телу. Приспустив его рубашку с плеч, я подождала, пока он меня отпустит и полностью от нее избавится, после чего стала жадно исследовать его пресс, оглаживая рельефные мышцы.
– Для старика у тебя самый красивый пресс, который я когда-либо видела.
Схватив меня за бедра, он крутанул меня и бросил на кровать. Я приземлилась на локти, задницей к Уину. Как и полагалось хищнику, он тут же набросился на меня, не теряя ни секунды. Меня окутал жар его тела. Чувствовать его член, хоть и через одежду, было так волнующе. Своей большой умелой рукой он провел между моих ягодиц, а потом подцепил полоску стрингов и отвел в сторону.
– Тебя возбуждает, что каждый гребаный мужчина в городе дрочит сегодня под звуки твоих стонов?
– Фу, Уин, – я даже застонала от нарисовавшейся картинки.
Он провел пальцем вдоль скользких половых губ и чуть надавил.
– Боже, ты течешь от одной мысли об этом, – он толкнул внутрь меня палец. – Всегда знал, что ты жадная до внимания шлюха.
– Твоего внимания, – дерзко ответила я, скользя взад-вперед по его пальцу.
К первому пальцу присоединился второй. Когда Уинстон стал растягивать меня, я почти увидела звезды. Уже смутно сознавала, как он снял с себя оставшуюся одежду, не сбиваясь с ритма и продолжая трахать меня пальцами. Потерся о мою точку G, обнаружив ту без труда, словно запомнил ее положение, чем довел меня до потрясающего оргазма. С губ вновь и вновь срывалось его имя, как единственное, что сейчас царило в голове. Ноги дрожали, пока по всему телу продолжала прокатываться дрожь удовольствия. Когда я кончила, Уинстон тут же вытащил пальцы и обтер их об мою ягодицу. Снова оттянув стринги, он толкнулся в меня членом.
Ох, этот мужчина был таким большим.
Просто огромным. А движения его – уверенными.
Полными высокомерия. Как в спальне, так и в зале заседаний.
И мне это нравилось.
Я любила его.
Пыталась сказать ему это вчера, но он не позволил. Остановил еще до того, как признание слетело с губ. И как бы сильно мне ни хотелось выпалить это сегодня, я сдержалась, чтобы приберечь это на другой день. Тот день, когда Уин будет готов принять это.
Он скользнул рукой по моей заднице, отвлекая от мыслей и возвращая к ощущениям нашей близости. Уинстон Константин меня буквально поглощал. Его мощное тело, манящий мужественный аромат, порочные стоны блаженства. Я отдавала ему всю себя, позволяя выплеснуть горящий в нем гнев. Уин не мог злиться вечно. Нам слишком хорошо вместе, чтобы подолгу отвлекаться на такие эмоции. Но чем скорее он начнет снова мне доверять, тем лучше.
Его пальцы впивались в бедра, оставляя синяки на плоти. Он стал вбиваться в меня с такой силой, что его удары сотрясали все вокруг. Ошеломленная ощущением наполненности, я сжала в кулаке простынь. Его член терся об меня просто восхитительно, дразня по-прежнему набухшую точку G, доведенную им до экстаза всего несколько минут назад.
Потеряв над собой контроль, я закричала, что-то безумное и искаженное, мир вокруг начал вращаться. Уинстону это, очевидно, очень понравилось, поскольку он толкнулся в меня еще пару раз и кончил, наполнив каким-то невероятным количеством спермы. Однако вскоре он отстранился, оставляя меня болезненно опустошенной.
  
Я буквально растеклась по кровати, с трудом втягивая в легкие воздух. На глаза навернулись слезы. Я не поняла, почему эта волна накатила так стремительно, но мне даже пришлось закусить губу, лишь бы не разрыдаться в голос. Уинстон ходил по квартире. Очевидно, собирал вещи и одевался, чтобы уйти.