Тройное обертывание (ЛП)

— Я не смогу помочь, если ты не расскажешь, что ты натворила. Магические предметы просто так себя не ведут без внешнего воздействия, — говорит Долорес, её губы с отвращением кривятся, пока она разглядывает браслет на моей руке.
Кресло скрипит, когда я откатываюсь от стола в её сторону, беспомощно размахивая рукой.
— Я ничего не делала, и что значит, что ты не можешь помочь? Давай же, Долорес, ты же лучшая, помнишь? — напоминаю я ей, зная, что ничто не заведёт мою самовлюблённую кузину лучше, чем напоминание о её превосходстве во всём.
  
Она цокает языком и качает головой, отчего тёмные волосы переливаются в свете. Затем она отступает от стола, за которым я сижу, и я успеваю разглядеть её наряд: светло-розовая юбка, усыпанная крошечными ведьмочками, розово-белая блузка и подходящие розовые туфли на каблуках. Каждая деталь кричит «смотри на меня», словно вселенная может забыть о её существовании хоть на пять секунд.
— Я и есть лучшая, — произносит она, закатывая тёмно-карие глаза.
Долорес всего на несколько месяцев старше меня, и мы скорее похожи на сестёр, чем на кузин. У нас обеих классические глаза Лэндри, резкие тёмные брови и даже одинаковый шоколадный цвет волос. На этом наши сходства заканчиваются. Даже её волосы ведут себя так, как подобает волосам настоящей ведьмы, а мои, сухие и непослушные, не поддаются выпрямлению и обрезаны до плеч, потому что живут своей собственной жизнью. Так было всегда, насколько я себя помню. Это несправедливо, и ситуацию усугубляет то, что Долорес постоянно ликовала, что силы проявились у неё раньше, чем у меня,счастливая жопа.
— Разве ты не можешь просто наложить защитное заклинание и выяснить, кто его сделал? Бабушка Лу сказала так и поступить.
— О, так теперь ты эксперт в магии, так что ли?
Я перевожу на неё взгляд и готова фыркнуть при виде её высокомерной мины.
— Ты же знаешь, что у меня нет магии, ты достаточно часто тыкала меня в это носом. Клянусь, он становится туже. Просто помоги мне, пожалуйста, — умоляю я, нагоняя трагизма сильнее, чем хотелось бы.
Раздражение охватывает меня, когда она наклоняет голову и морщит свой вздёрнутый носик при виде браслета. Она ещё не предложила прикоснуться к нему, не то чтобы я винила её, но моя рука начинает уже реально болеть. Я чувствую, что вот-вот взорвусь.
Единственный другой вариант — позвонить на Ведьмину горячую линию, чего мне уж точно не хочется делать именно сегодня вечером. Канун Хэллоуина всегда худшая ночь для человеческих оплошностей и несчастных случаев, не говоря уже о тех, кто не умеет управлять магией и проявлять её надлежащим образом.
Она постукивает розовым ухоженным ногтем по подбородку.
— Ладно, хорошо. Давай сделаем это, но ты у меня в долгу.
Я наблюдаю, как она тянется к принесённой коробке и начинает раскладывать на столе передо мной случайные предметы.
Боже, как это вообще произошло?
День начался просто прекрасно, учитывая обстоятельства. Я проснулась с решимостью встретить день во всеоружии, что бы ни случилось, и вода в душе на этот раз была горячей. Даже старый кофейный аппарат сработал с утра, а ведь он обычно «как повезёт». Мимо старой коробки с браслетом я проходила бессчётное количество раз. Почему-то именно сегодня он решил напасть.
— Ты недавно проводила какие-нибудь заклинания? — её вопрос вырывает меня из размышлений.
Я поджимаю губы. Это рутинный вопрос в ведьмовском мире, но не то, чем я хочу делиться, по крайней мере, с Долорес. Возможно, потому, что в тот самый момент, когда её магия проявилась, она обнаружила, что связана узами с Клинтом Кэмпбеллом, могущественным колдуном в наших краях. Тот факт, что мне никогда не давали ни малейшего намёка на наличие предназначенной пары, и без того унизителен, без необходимости это признавать.
— Я знаю, что у тебя нет магии, но я всё равно обязана спросить, — говорит она, поднимая кристалл кварца.
Я поднимаюсь на ноги и смотрю на большую карту, которую она разложила на столе для упаковки подарков.
— Я ворожила на свою пару вчера, — признаюсь я, и меня немного шокирует, как её брови сдвигаются в выражении жалости.
— Хорошо. Тогда начнём с этого, — заявляет она, возвращая кристалл на место и хлопая в ладоши.
У меня в животе ёкает.
— С чего начнем?
По её губам расплывается искренняя улыбка.
— С заклинания ворожбы, глупышка, — она манит меня ближе, рассыпая соль вокруг стола. — Давай, я сначала сделаю защитный круг, мы найдём твою пару, а потом попытаемся выяснить владельца браслета.
— Что? Нет, — отвечаю я, от тошноты и изрядной доли тревоги сосет под ложечкой.
— Да! Ворожба на пару займёт всего пару секунд, если сработает. А с владельцем браслета придётся повозиться дольше. — Она протягивает руку и шевелит пальцами, призывая меня дать свою, что не закована в металл. — А теперь дай мне руку.
Я тяжело вздыхаю, отчётливо понимая, что не смогу избавиться от браслета на запястье, не поддавшись сначала её затее.
— Ладно, но потом ты придумаешь, как снять эту штуку. Чёрт знает, чем он мог быть заряжен, и я не хочу закончить, как тот парень из «Мумии»,4 — шепчу я, пока в голове проносятся образы скелета с изъеденной плотью.
Я знаю не одну ведьму, павшую жертвой проклятого украшения. И это не сказки.
— Это никогда не бывает, как в кино. А теперь помолчи. Мне нужно сосредоточиться, — отрезает Долорес.
Не в силах сдержаться я закатываю глаза и пытаюсь стоять смирно, пока она колдует.
— Я призываю проводников и предков, чтобы они помогли мне видеть ясно. Да обрету я чёткие и точные видения для Хлои Джорджины Лэндри, — она плотно закрывает глаза, опуская с пальцев цепочку с прикреплённым к ней крошечным кристаллом.
Глаза мои расширяются, когда он начинает вращаться, а Долорес замирает с выражением напряжённой концентрации на лице. Цепочка выходит из-под контроля у неё в пальцах, хотя она, кажется, этого даже не осознаёт. Я наблюдаю, как кристалл-маятник кружится волчком по карте, прежде чем резко остановиться, замерши в одной-единственной точке.
— Он остановился, — выдыхаю я, недоумевая, почему из всех моих попыток найти пару это сработало именно сейчас.
Тринадцать раз я проводила точно такое же заклинание, и ни разу мой кристалл для ворожбы даже не сдвинулся с места. Уж точно никогда не замирал вот так.
— Что ж, это странно, — произносит Долорес, озадаченно глядя на карту.
— Что такое?
— Либо я ошибаюсь, а я никогда не ошибаюсь, либо твоя пара находится в Египте.
— Что? — я подталкиваю её, чтобы лучше разглядеть карту, и, конечно же, кристалл уверенно указывает на Каир, Египет. — О мой бог.
Я прерывисто дышу, руки слегка дрожат, сердцебиение учащается. Неужели она только что нашла мою пару?
— Ладно, теперь насчёт браслета, — говорит она, не обращая внимания на мою панику.
Не давая мне ни мгновения на осмысление, она касается металлического браслета указательным пальцем и снова помещает кристалл на цепочке над картой. Я нервно переминаюсь с ноги на ногу, пальцы на ногах судорожно сжимаются, впиваясь в ковёр, а в животе взрывается рой бабочек. Я вздрагиваю, когда хватка Долорес на полоске золота, сжимавшей меня последние несколько часов, усиливается, но заставляю себя сохранять неподвижность, пока она творит своё колдовство.
— Я ищу направление, чтобы найти того, кому это принадлежит. Предки, услышьте мой зов.
В миг лампы под потолком мерцают, и сильный ветер, возникший из ниоткуда, отбрасывает волосы с моего лица. Я собираюсь спросить, не случилось ли чего, но замираю, увидев, как напряжённо она сосредоточена. Я смотрю вниз на вращающийся кристалл в её руке, и меня охватывает потрясение и смятение, когда он замирает на том же самом месте на карте, что и мгновение назад.
  
— Хм, что ж, похоже, тебе стоит собрать вещи для путешествия в пустыню, — раздаётся её раздражающий смех.
— Что?
Она кивает головой и роняет цепочку с кристаллом, широко улыбаясь, когда тот остаётся твёрдо стоять на месте.