1274 (ЛП)

Я замерла, пока его руки снова переместились на мои бедра, крепко фиксируя их.
Прикосновение его мокрых волос к моей внутренней стороне бедра было дьявольски приятным.
Он промычал: «М-м».
Его голова двигалась вверх-вниз — он сосал и дразнил мой клитор языком. Ноги задрожали, и я вцепилась в его влажные волосы.
— Да, Макс... именно так... О-о!
Мои ноги забились в конвульсиях, и мощный оргазм сотряс всё тело.
  
Язык Макса томительно ласкал мой клитор, и я пошевелилась.
Он перехватил меня и рыкнул. Затем заставил меня присесть на корточки. Его язык скользнул в мою чувствительную киску.
Его голос звучал приглушенно:
— Блядь, да... не дергайся, Миа!
Я стиснула зубы, пока его язык буквально трахал меня — глубокими, жадными толчками, в то время как он стонал и рычал от удовольствия. Я двигала бедрами, медленно скользя по его языку.
Глаза Макса закрылись — ему это нравилось. Я сжимала его влажные волосы и трахала его покорный, жадный язык. Взад-вперед — медленно и чувственно.
Его язык и губы снова заскользили по моему клитору — он сосал и вылизывал мою сочную киску, пока я не забилась в очередном оргазме.
— О боже, о боже!
Я попыталась отстраниться.
— Макс... хватит, пожалуйста.
Он рассмеялся и перевернул меня на спину.
Это меня удивило. Я-то думала, что меня ждет трах столетия.
Он раздвинул мои дрожащие ноги и устроился между ними. Его губы медленно накрыли мои во влажном поцелуе.
— Я так сильно тебя люблю, дорогая... ты даже не представляешь.
Я вцепилась в его волосы и притянула к себе, жадно целуя.
Внезапно мне стало его мало!
Его пульсирующий твердый член легко вошел в мою мокрую пизду, и мы простонали в унисон.
Ритм Макса был медленным и размеренным, хотя его глубокие толчки нещадно сотрясали меня. Его губы ласкали мое горло, а бедра с силой бились о мои разведенные ноги.
ШЛЕП! ШЛЕП! ШЛЕП!
Мои ногти впились в кожу Макса, и он ускорился.
— Да... о, блядь, да!
Он втянул мой сосок в рот и начал сосать, пока его член продолжал вколачиваться в меня. Его руки скользнули к моим бедрам, и он крепко сжал мою задницу.
— Обожаю эту пизденку, детка.
Он вогнал член до самого упора. Его горячее дыхание обжигало горло, а рыки были просто звериными.
— О, блядь... да, я кончаю, малышка!
Он врезался в меня раз, другой, третий — чертовски мощно — и замер. Горячая сперма хлынула в меня, а руки Макса всё еще крепко держали меня.
— Не двигайся и принимай всё моё семя... дорогая сестра.
Его бедра терлись о мои. Моя киска хлюпала от влаги наших общих оргазмов.
Губы Макса блуждали по моим, его член подергивался внутри.
— О, любовь моя.
Макс ненасытно обслюнявил мои соски, а затем вытащил член.
После чего он лег рядом и прижал меня крепче к себе.
Когда я проснулась через несколько часов, на улице уже было светло. Жалюзи были закрыты, и наша комната тонула в полумраке.
Я подумала о сумке для гольфа, тоуте и мамином чемодане, которые стояли внизу в морозильной камере.
Я закрыла глаза и пожелала, чтобы прошлой ночи никогда не было. Мы будем жить дальше, но наши жизни навсегда останутся отравлены этим.
Я оглядела комнату в квартире, в которой мы так отчаянно хотели жить любой ценой.
— В чем дело, Миа?
Я придвинулась ближе к Максу и поцеловала его в грудь.
— Прости, я тебя разбудила?
Его губы коснулись моего лба.
— Нет. Что случилось?
Я прижалась к его груди и закрыла глаза. Я должна была попробовать.
— Давай вернемся домой... к маме. Мы сможем видеться с отцом по выходным. Я больше не хочу здесь оставаться, Макс.
Я затаила дыхание, ожидая его реакции.
— Ладно. Если ты этого хочешь, любовь моя. Я напугал тебя в этот раз — я знаю.
Я рассмеялась, и он тоже.
— Да, напугал, Макс.
Его рука поглаживала мою спину.
— Если ты действительно этого хочешь, Миа, мы можем уехать завтра.
Сердце затрепетало от облегчения. Так будет лучше для всех.
  
Глава 9
 
Чуть позже я резко проснулась от звука бьющегося стекла внизу.
О блядь — ну что еще?
— Макс!
Я сбежала по лестнице — всё еще в одном белье — и замерла, увидев, как он со всей силы лупит молотком по зеркалам в гостевом санузле.
Осколки разлетались повсюду, большая часть приземлилась в раковину. Затем он принялся крушить плитку вокруг.
— Макс!
Он повернулся ко мне и стряхнул с себя стеклянную крошку.
Улыбнулся и прошел мимо меня на кухню, где скинул одежду.
Он вымыл руки и вытер их полотенцем.
— Расслабься, милая — это всё часть плана.
Я запустила пальцы в волосы — он что, окончательно спятил?
— Что ты, сука, творишь теперь?
Он взял телефон со стола, голышом завалился на диван и поманил меня к себе.
Его рука легла на член, и он начал потирать его.
— Иди сюда — мне нравятся эти трусики на тебе.
Я подошла и села рядом.
— Привет, пап — как ты?
Его рука оставила член, и пальцы скользнули по моим хлопковым трусикам.
— Хорошо — у нас с Мией всё отлично.
Он сжал ткань и вопросительно на меня посмотрел. Я стянула их и раздвинула ноги. Одной перекинулась через него, другую оставила рядом — идеальный обзор.
— Я звоню сказать, что позже мы двинем обратно к маме.
Он протянул руку, и его большой палец начал растирать мой клитор.
Ноги задрожали, и я игриво их сжала.
— Нет — никаких проблем — просто устали.
Его глаза были прикованы к моей киске; понятия не имею, как он умудрялся концентрироваться на разговоре.
— Ладно, конечно. Пап, только не злись, но, пожалуйста, пришли сюда ремонтников, чтобы привели ванную в порядок.
Палец двигался быстрее, его мутные зеленые глаза впились в мои.
— Погоди, Миа сейчас объяснит. Мне пора поесть.
Я хихикнула, когда он передал мне трубку и нырнул между моих ног. Его губы тут же прильнули к моему клитору.
Вечером Макс погрузил тяжелую сумку для гольфа, мамину сумку, мой тоут, а следом и наши собственные вещи на тележку, и мы направились к служебному лифту.
Удивительно, как виновато может выглядеть и чувствовать себя человек, совершивший нечто подобное — даже если все вокруг ни сном ни духом.
Сердце зашлось от страха, когда лифт остановился на восьмом этаже, и внутрь вошел этот гребаный мистер Уолтерс вместе с санитаром.
Он холодно посмотрел на нас с Максом и шмыгнул носом.
Макс рассмеялся, и я толкнула его локтем.
Нам не нужно было лишнее внимание! У нас при себе расчлененный человеческий труп!
Мистер Уолтерс чудесным образом отозвал все свои жалобы на нас тем же утром — без объяснения причин, но он всё еще жаждал нашей крови.
В некотором смысле!
Сердце готово было выпрыгнуть из груди, когда он обернулся и с любопытством уставился на сумку для гольфа и нашу тележку, прежде чем выйти на первом этаже.
Я шумно выдохнула и молилась, пока двери не открылись на уровне B2.
Макс вышел невозмутимо, толкая тележку перед собой. Я оглядела парковку — машин было мало — и посмотрела на «Мустанг».
Пользуясь темнотой из-за разбитого фонаря над нашим местом, мы умудрились запихнуть три тяжелых сумки в багажник.
Макс поцеловал меня, когда мы сели в салон. Я глубоко вдохнула и выдохнула, когда «Мустанг» влился в основной поток машин.
В девять вечера Макс вернулся к машине на погрузочном дворе «Джерард Шиппинг». Массивные двери промышленной печи закрылись как раз в тот момент, когда Роберт Дункан, старый сотрудник компании моего отца, забросил туда тоут.
Это была последняя сумка, и в ней лежала голова Клейтона Декстера.
  
Макс вдавил педаль газа, и мы выехали на главную трассу к Хейвен-Фоллс. Его телефон пискнул, и он улыбнулся.