1274 (ЛП)

Ревность всё ещё текла по моим венам, как вирус.
— Ты, блядь, принадлежишь мне, Макс.
Это был едва слышный шепот, но он понял вес этих слов. И ответил горячим поцелуем.
— Конечно, Миа.
Он расстегнул пуговицу на моих джинсах и стянул их ниже к бедрам. Его рука скользнула по моим узким бедрам и голой заднице. Он застонал.
— Снимай свои чертовы штаны.
После возни, судорожных вздохов и стонов я высвободила правую ногу. Макс нетерпеливо прижал меня к машине и обхватил мое бедро.
  
— Слишком много, блядь, одежды, Миа.
Я рассмеялась ему в шею, пока он расстегивал ширинку и приспускал штаны — ровно настолько, чтобы достать свой твердый член. Я теряла терпение.
— Макс, пожалуйста!
Он закинул мою ногу себе на талию и обхватил свой член. Маневрируя бедрами, он опустился чуть ниже, а затем резко толкнулся вверх, загоняя член глубоко в меня. Моя нога задрожала у него на пояснице.
— О да!
Я прильнула губами к его горлу, пока он поднимал мою ногу еще выше уровня талии. Он вколачивал меня в машину. Поясницу саднило, но я почти не замечала этого — по телу вибрировало наслаждение. Вскоре Макс поймал жесткий, чувственный ритм. Его член входил и выходил из моей мокрой киски короткими глубокими выпадами, а я билась спиной о дверь «Мустанга».
ТУК! ТУК! ТУК!
Он собственнически впился в мои губы, и наши стоны тонули в горячем общем дыхании. Моя киска пульсировала от влажного удовольствия, а его член жадно втирался в меня. Жар быстро разлился по тазу.
Я выдохнула Максу в шею:
— Макс... я кончаю!
Его член продолжал терзать меня изнутри, пока волны оргазма накрывали меня дрожью. Он толкался всё жестче, а его пальцы впивались в бедро, которое он сжимал.
Есть что-то особенное в трахе в кромешной тьме!
Наше горячее сбивчивое дыхание, неугомонные руки и твердый, трущийся член Макса. К этому мы привыкли за долгие годы.
Еще два мощных толчка, и Макс издал содрогающийся стон.
— Твоя киска принадлежит мне, Миа.
Его губы скользнули по моей шее, дыхание было тяжелым и рваным.
— Больше никогда не убегай от меня.
Горячая сперма хлынула в меня, часть её потекла по бедру, пока мы пожирали друг друга в жарком, ненасытном поцелуе. Меня это вполне устраивало.
К тому времени как мы вернулись, никто, кроме гребаного Клейтона, даже не заметил нашего отсутствия. Я подошла к бару и налила себе стакан водки со льдом. Бедра ныли от удовольствия, и я едва могла отвести взгляд от Макса, пока он смешивался с толпой.
Я присела рядом с Даниэль. Теперь, когда я знала, что Макс её не трахал, я была в полном порядке. Она хихикнула.
— Хочу тебе кое-что показать, Миа.
Она разблокировала свой «Самсунг» и открыла видео. Я прикрыла рот руками от смеха, когда увидела ролик, на котором Даниэль сосет средненький член мистера Уолтерса в месте, очень похожем на каморку охраны.
— О боже мой, Даниэль!
Она рассмеялась, выхватила мой стакан и осушила его залпом.
— Чего не сделаешь ради друзей.
Я искренне рассмеялась — Макс был гребаным психом, вне всяких сомнений, но очень умным психом. Теперь у нас был хоть какой-то рычаг давления на этого старого козла.
К десяти часам толпа в нашей гостиной поредела, осталось всего несколько человек.
Кто-то собирался продолжить в баре «Frisco's», но я решила остаться дома.
Сидни вздохнула, надевая пальто.
— Ты уверена, Миа?
Я кивнула.
День выдался насыщенным. К тому же мне хотелось просто побыть наедине с Максом.
Я подала ему знак, что иду в спальню, как только Сидни и Даниэль ушли.
Макс кивнул.
Я заметила, что рядом с ним сидит в стельку пьяный Клейтон и что-то шепчет ему на ухо. В мутном взгляде Макса промелькнуло что-то странное.
Я нахмурилась, но направилась к лестнице. Я устала и не стала об этом задумываться.
Была полночь, когда я переоделась в хлопковую пижаму. Услышав голоса внизу, я с раздражением накинула кофту.
Кто там еще остался?
Терпеть не могу строить из себя стерву, но, если придется — я это сделаю.
Спустившись в холл через пару минут, я замерла. Макс смеялся, и Клейтон тоже. Они сидели рядом на том же диване, что и раньше. Макс поднял на меня глаза и поманил к себе. Инстинкты забили тревогу — что-то было очень не так.
— Детка, иди сюда! Боже... ты как раз вовремя!
По коже побежали мурашки, когда я посмотрела в эти безумные зеленые глаза. Вена на его лбу отчетливо вздулась, как будто он был в стрессе или вне себя. Я знала брата лучше, чем саму себя.
Что здесь, блядь, происходит?
— Макс?
Он подошел ко мне, широко разведя руки. Он подтолкнул меня сесть напротив Клейтона. Я почувствовала запах виски в его дыхании, смешанный с пряным ароматом лосьона после бритья.
Он рассмеялся и провел рукой по своим темным волосам. Я знала этот жест.
— У меня есть к тебе предложение, Миа.
Лицо Клейтона было багровым, он прихлебывал пиво. На зеркале, лежавшем на столе, виднелись характерные белые дорожки налета.
— Миа, мой дорогой друг Клейтон признался, что влюблен в тебя, и попросил меня любезно посодействовать его предложению.
Макс разразился приступом смеха, и тупица Клейтон к нему присоединился.
О боже... это добром не кончится.
Клейтон ничего не подозревал и уставился на меня — он явно был в смятении.
— Это правда, Миа.
В горле пересохло, я сглотнула и уставилась на него умоляющим взглядом.
— Клейтон... тебе пора уходить. Сейчас же.
Макс смотрел на меня, и на его губах расцвела ужасающая, порочная ухмылка.
— Ну почему ты вечно портишь мне всё гребаное веселье, Миа?
Он упер руки в бока.
— Клейтон тут по секрету признался мне, что хочет вытворять с тобой всякие мерзости, дорогая сестра. Неужели тебе не интересно?
Его оскал был таким широким, что я видела наклон того самого зуба, который придавал его сексуальному рту особый характер. Его глаза опасно блестели.
— Представь себе, Миа: он рассказывает об этом МНЕ, из всех людей на свете! Ну не умора ли, блядь?
— Макс... хватит, пожалуйста.
Мой голос был едва слышным шепотом. Слишком тихо, слишком поздно.
Он наклонился к массивной корзине с фруктами и схватил длинный нож, лезвие которого было не больше 15 сантиметров.
Одним плавным движением он развернулся и без тени сомнения вогнал лезвие Клейтону прямо в горло.
— МАКС!
Клейтон остался сидеть.
Он рассмеялся, как раз в тот момент, когда из смертельной раны брызнул фонтан алой крови.
Сначала он даже не осознал, что из его горла торчит нож. Затем последовало бульканье, у рукоятки ножа надулись маленькие пузырьки, и улыбка сползла с его лица.
Я не шевелилась.
Вся комната кружилась перед глазами.
— Макс... — мой голос сорвался на шепот.
Вялая струя багрянца, ярко выделяющаяся на фоне белой рубашки Клейтона, быстро превратилась в редкие капли. Он уставился на Макса стеклянными глазами и медленно завалился вперед. Время в тот миг потеряло значение.
Сердце мерно ухало, и звук пульсирующей крови в ушах был оглушительным.
Макс прикурил одну из моих «Мальборо» и глубоко затянулся.
Он спокойно присел на стол и наблюдал за тем, как кровь капает с обмякшего тела Клейтона Декстера, словно покойник был его новым научным экспериментом.
— Макс... что ты, блядь, наделал?
Он схватил Клейтона за клубнично-светлые волосы и с любопытством приподнял его голову.
Желудок скрутило судорогой, и желчь яростно подкатила к горлу. Я зажала рот рукой и, спотыкаясь, бросилась в гостевой санузел, который, к счастью, был рядом с кухней.
  
Меня вывернуло — всё, что я съела и выпила за вечер, вышло самым тошнотворным образом.
Святое дерьмо! Макс только что убил человека. Что мы, блядь, будем делать?
Я прополоскала рот, смывая кислоту, и плеснула холодной водой в свое мертвенно-бледное лицо.