Учитель. Назад в СССР 6 (СИ)

— Тренируешься? — удивился я. — И как тренируешься? На кошках?
— Почему на кошках? — не понял Ванька. — Я это… ежели чего подозрительного примечу, так и слежу за всеми… ну за кем надо то есть… примечаю, тайны разгадываю… — смутился Мальков. — Бабе Нюре вон тяпку нашел… А тете Свете и вовсе белье стиранное отыскал… Только она все одно подумала, что это я пошутил и мамке нажаловалась… А это не я вовсе, — тоскливо вздохнул Мальков.
  
— А кто? — полюбопытствовал я.
— Ну, там… — Ванька на меня покосился.
— Ясно… Следишь, значит, за всеми в деревне? — повторил я задумчиво. В голове закрутилась какая-то мысль, но я не мог ее поймать.
— Ну… не за всеми… За всеми у меня времени не хватит… — пожаловался будущий разведчик. — И команды у меня нет… Пацаны в разведчиков не хотят играть… Ну, то есть мы играем, только они неправильно всё понимают, и вообще… — Ванька сделал неопределенный жест рукой. — Маленькие еще, — солидно пояснил Мальков. — Глупостями занимаются.
«Ну да, вместе с тобой», — хмыкнул я про себя.
Ванька, видимо, что-то понял по моему лицу, покраснел пуще прежнего, шмыгнул носом, и пробормотал:
— Ну это… Я тогда за салют-то Леньке сказывал, да он не послушал… Там по-другому надо было… Ну, а Ленька сказал: дед лучше знает… Я это… Виноват я, Егор Александрович… Хотел украсть салют этот… чтобы беды не случилось… Да как украсть-то? Ребята разобидятся и дружить не станут… И вот…
Мальчишка еще горше шмыгнул носом, втянув голову в плечи.
— Ваня, твоей вины в той истории нет. А что не украл — молодец, воровать нехорошо, особенно у своих. Вот что не переубедил — это да, это жаль. Но тут, Ваня, тебе только Тамара Игнатьевна может помочь.
— Русичка? — изумился Ванька.
— Учительница русского, да, — подтвердил я.
— Это чего же, надо было царице Тамаре что ли наябедничать? Ой, Тамаре Игнатьевне, — снова насупился Мальков.
— Нет, Иван, нужно учиться хорошо, читать много, чтобы уметь логически мыслить, аргументировать в спорах, убеждать. Владея русским языком, можно убедить кого угодно и в чем угодно. А главное, не стоит сомневаться в своих решениях, стой до последнего, если считаешь, что прав.
— Так и чего, драться, что ли надо было с Ленькой… Воровать-то нехорошо, сами сказали… Ябедой я никогда не был и не буду, — упрямо вскинув голову, заявил мальчишка.
— Стоять на своем, давить аргументами, доказывать свою позицию. Драться — последнее дело. Но за ради правды и спасения дружбы и жизни товарищей можно и подраться. Товарищ остынет и поймет правильность твоих действий и поступков. Еще и благодарен будет за спасение жизни, — улыбнулся я.
— Угу…
— Ладно, Ваня, давай-ка вернемся к нашим баранам, — я переключился на побег Малькова из лагеря.
— Баранов я не видел, — нахмурился Мальков. — Они в сарае что ли были? Так у нас вроде и не держит никто баранов-то… откуда?
— Нет, животинки в сарае не было. Зато отыскался склад с оружием. Ты почему на заднем дворе не остался? Зачем рисковал, зачем во двор пошел? Да еще так открыто? А если бы тебя кто-то из граждан заметил? Что тогда? Сгинул бы бесследно. Я-то и не знал, что ты за мной пошел, — сурово отчитывал мальчишку.
— Так я проверить… Вдруг вас того…
— Чего того?
— Ну, того… — Ванька снова шмыгнул носом. — Вдруг вас убили уже, — шепотом закончил мальчишка. — Как папку моего… Он тоже вот… за браконьерами… один… А они его… и убили…
— Ваня, спасибо тебе, — мягко сказал я, протягивая мальчишке руку.
— За что это? — с подозрением косясь на мою ладонь, уточнил Мальков.
— За поддержку и смелость. Не каждый способен на такой отважный поступок: нарушить приказ командира, чтобы подстраховать товарища. Это дорогого стоит, хоть и не совсем верно. Спасибо, — еще раз повторил я, пожимая крепко мальчишескую ладонь. — Но все-таки давай договоримся, что больше ты так делать не будешь. Без предупреждения покинуть лагерь — это неправильно. Я и Оксана Игоревна — мы за вас отвечаем. Представь, я вернулся, а тебя нет, и товарищ Гринева не в курсе, куда ты делся. Мы бы тебя искать принялись.
— Так ежели бы фельдшерицу… ну, Оксану Игоревну-то предупредил, думаете, она бы меня отпустила за вами-то? — склонив голову на плечо, задумчиво уточнил мальчишка.
— Сомневаюсь, — улыбнулся в ответ.
— Ну вот, и как тогда?
— Записку оставил? — стараясь не улыбаться, поинтересовался у парня.
— Чего? — Ванька захлопал глазами.
— Записку тоже не догадался оставить. Тогда хоть знали бы где тебя искать, если что. Давай так: больше ты так не делаешь, хорошо?
— А если записку напишу?
— Все равно не надо, — предупредил пацаненка.
— Ну… Ладно… — Ванька пожал плечами, но я видел, семиклассник остался при своем мнении.
Отчасти я его прекрасно понимал. Для подстраховки я с собой никого не взял именно потому, что со мной были дети. Со сверстниками все разведка строилась бы по другому принципу. А так и моя вина: не предусмотрел, что мальчишка может проснуться и услышать то, что не предназначалось для его ушей. И это еще хорошо, что Ванька за мной рванул. Малек знал, куда идти, понимал, что надо скрываться. Кто другой на его месте раскрылся бы в первые минуты, попал бы в лапы к незнакомым товарищам, пришлось бы выручать… Кто его знает, как бы пошла спасательная операция.
— Ладно, мы с тобой договорились, да? — повторил я, не сводя с Малькова глаз.
— Ну… хорошо… — кивнул Ванька после недолгого раздумья. — Но настоящий мужчина должен сам решать и сам отвечать за свои поступки, — выпалил тут же, вскинув голову и посмотрев прямо на меня.
— Неожиданное заявление, но вполне ответственное, — улыбнулся я. — Сам придумал, или кто подсказал?
— Так дед говорит, — буркнул Мальков. — Он вместо бати, и меня учит… Я старший в семье… За мамкой да сестренками пригляд нужен. Дед хоть и крепкий, да старый уже… Я один защитник… Мужчина в семье… — пояснил свою позицию Ваня.
— Полностью поддерживаю твоего деда. Но тут, понимаешь, Ваня, какая штука. Настоящий мужчина не только сам решает, что делать, и несет ответственность. Он еще и помнит о всех обязательствах, которые у него уже имеются. И влезает в авантюру, только полностью просчитав все шаги, оценив риски и осознав последствия.
— Ага… — растерянно кивнул Мальков, задумавшись.
— Научишься, — подмигнул я растерянному мальчишке. — Но предупреждать нужно, особенно в походе, чтобы не доводить учителей до седых волос. Договорились?
— Договорились, — окончательно запутавшись в происходящем, кивнул Ванька. По глазам вижу: пытается разложить сказанное по полочкам, рассортировать и усвоить.
Мы помолчали какое-то время, сидя на траве на берегу реки.
— Егор Александрович, а вы это… винтовку зачем взяли? — несмело поинтересовался Мальков, косясь любопытным глазом на оружие.
— Так сказал же: в милицию отнесу, чтобы они нам с тобой точно поверили, с первого слова, — пояснил я, взял берданку в руки, погладил гладкий ствол.
— Думаете, поверят? — скептически пробормотал Мальков. — Дим Димыч… ну, участковый наш… он это… того… проблем не любит… Не пойдет он туда… Побоится… — хмуро закончил Ванька. — Дети у него… а тетка Дарья третьего ждет…не пойдет он…
— А мы не только Дим Димычу покажем, — подмигнул я. — Мы еще и к парторгу пойдем.
— К Валентине Ивановне? — изумленно вскинул брови мальчишка. — Так она же женщина… Куда ей… Опасно это… — смутившись, уточнил Малек свою позицию в отношении женского пола.
— Таких женщин, Ваня, как товарищ Дедешко, еще поискать. Таких ничем на свете не испугаешь. Она, Валентина Ивановна, войну прошла, награды имеет, или ты не знал?
  
— Ну… Знал, конечно, только она же санитаркой, наверное, была… Чего там героического, знай, раненых спасай да перевязывай.
— Ты думаешь, вытащить бойца с поля боя, когда вокруг рвутся снаряды и пули свистят, так просто?
— Ну… Нет… — Ванька опять покраснел. — Я не то имел ввиду… Ну вот на танк с гранатой — это вот да, героически… А спасти раненых с поля боя — это правильно, это хорошо, но это же как бы работа такая, санитарная, разве нет?