Учитель. Назад в СССР 6 (СИ)

— А лагерь у них где? — поинтересовался Комаровский.
— Да я почем знаю? — возмутился высокий. — В окрестностях нет ничего, по ходу, пришли со стороны жеребцовских, старой тропой. Мальчишка вел, местный, видать. А учитель-то не из местных.
Вяз снял со стола мешковину, открыл содержимое, оглядел, нахмурился.
— Да ну нет… — буркнул себе под нос, покосился на Комара: слышал или нет.
  
— Так, а с учителем чего? — напарник не услышал последнюю фразу, продолжая извлекать содержимое сундука и выкладывать на пол в сарае.
— Ну и за каким лешим ты двойную работу делаешь? — возмутился Вяз.
— Чего это? — удивился Комар, недовольно разворачиваясь к напарнику.
— Вытаскивай, считай да складывай сразу в ящики. Надо скорее, а ты тут погляделки устроил! — пояснил свою позицию Вяз.
— А вдруг ржавое? Или еще чего? –отмахнулся Комар.
— Делай, как знаешь, — сердито буркнул Вязьмовский. — Сколько гранат-то было, помнишь? — разглядывая старое оружие, лежащее перед ним на столе, уточнил вдруг Вяз.
— Ну, десять, а чего? Пропало чего? — напрягся Комар.
— Не-е, показалось, — облегченно выдохнул высокий. — Ладно, не отвлекай, считать буду.
— Пацан точняк ничего не видел? — снова переспросил Комар, прищурившись, разглядывая напарника.
— Да не видел он ничего… говорю тебе! Он и в сарае-то не был! Так, возле забора потоптался! — вызверился Вяз. — Отвали.
— Я-то отвалю, Вяз, да потом как бы Штопор не навалял, — зло ухмыльнулся плюгавый.
— Сам разберусь, — дернул плечом Вязьмовский. — Давай уж делом займемся. Вечереет.
— Сам отвлекаешь, а меня потом виноватишь, — недовольно буркнул Комар.
— Да пошел ты… — процедил Вяз, склоняясь над оружием.
Высокого беспокоило какое-то несоответствие на столе, но Вязьмовский никак не мог уловить, что не так в разложенном перед ним оружии. Винтовки и прочее снаряжение они откопали буквально на днях. И приволокли, как обычно, в заброшенную деревушку, где у их небольшой артели копателей находилась база. И ведь чуял Вязьмовский, не след в этот раз соваться в заброшенную деревеньку, надо оставаться в охотничьем домике. Он и поближе к месту копки находился, да и давненько про заимку ту все позабыли. Не то, что здесь. С начала лета тут случайные туристы в третий раз объявляются.
Сначала просто местные. Ну, так те по домам не шарахаются. Потому как всё, что можно было, местный люд давным-давно вывез, свинтил и вытащил по своим домам.
Потом грибник-одиночка какой-то забрел. Странноватый мужичок, в круглых очечках. И куда только леший понес слепого в лес? Очечки потеряются, заблудится грибник.
Вот как раз мужичок-то в очках сильно не понравился Вязьмовскому. Но и Комар, и Штопор отмахнулись от его подозрений. Тем более, мужичок тот в брезентовой куртке с корзинкой и одной флягой на поясе только и сделал, что у колодца воды набрал. В саму заброшенную деревню даже не заходил, даже к первым домам не подходил. Не то, что эти пионеры, будь они неладны. И откуда только взялись в такое неурочное время? И ведь никогда сюда детвора не приходила! А тут на тебе, еще и с учителем. Хотя да, каникулы же летние…
«А учитель странный какой-то, неправильное в нем чего-то», — мелькнула мысль у Вязьмовского, покуда он перебирал и сортировал оружие времен Гражданской войны, которое откопали в местах боевой славы, так сказать.
«Эх, бегом-то, поди, улепетывал Колчак сквозь леса да опушки, бросая всё подряд. Говорят, тут в лесах и портки находили, и золотишко. Вот золотишко покуда не попадалось, жаль… — размышлял про себя Вяз. — И всё-таки с учителем что-то не так. Неправильный он какой-то… И ладно бы поперся с пионерами в поход, чего по заброшенным деревням шататься-то? Ну, покупались в речке, грибов насобирали и домой… Музей им тут, что ли? Или там выставка народного хозяйства?» — злился про себя Вязьмовский.
— Не нравится мне это… уходить надо… — проворчал Вяз себе под нос.
— Чего тебе все неймется, — буркнул Комар, покосившись на напарника. — Штопор прибудет, разберемся. Надежная база-то… Никогда ничего… Или все врешь, пацан чего видел? — резко бросил Комаровский, с прищуром глядя на подельника.
— Не видел ничего, — машинально повторил недовольный Вязьмовский. — Учитель странный какой-то… — поделился своими сомнениями с товарищем.
— Чего с ним не так? — напрягся Комар.
— Да какой-то он… неправильный… — повторил Вязьмовский, не понимая, как объяснить собственные ощущения. — Больно гладко ходит… Словно охотник какой, а не мальчишка городской. Сторожится, оглядывается…
— Так может, охотник молодой и есть? — уточнил Комар.
— Не… не похоже, — показал головой высокий. — В нем порода чуется… Этот точно городской, говорю тебе… Интеллигентишка… — сплюнул Вяз. — А ведет себя так, словно в лесах этих вырос… Ну, или комитетский… — с сомнением проговорил Вязьмовский. — Вроде вот молодой, а такой дерзкий… И взгляд такой… жесткий… цепкий…
— Так, может, армейский? — вскинул голову Комар. — Чего молчал? Надо было валить, сказано ж тебе было.
— Тебе бы сразу ввалить… — буркнул Вяз. — Не, не похож молодой на гэбешника, да и для разведки молодой больно… Там матерые мужики, а этот… Жилистый, да, резкий, внимательный, сноровистый… и пацанов держит строго… Но городской, сразу видно… Разве что… — Вязьмовский замолчал, задумавшись.
— Чего удумал? — напрягся Комар.
— Да ну, ерунда это… — отмахнулся Вяз.
— Да говори уже, чего начал, — сердито велел Комаровский.
— Ну… может это… засланные? Под видом пионеров посмотреть? Прикинуть? Пошуршать?
— Так они чего, по деревне шарахались? — поднимаясь с низенькой скамеечки, уточнил Комар.
Лицо его потемнело, брови сошлись у переносицы.
— Говорю же, нет. Один только… пацан… Любопытный… шуганул я его… — бросив на напарника короткий недовольный взгляд, ответил Вязьмовский.
— Гляди, Гоша, доиграешься, — показал головой коротышка. — Все у тебя мысли да мыслишки. Твое дело маленькое — делай и не раздумывай.
— Без тебя разберусь, — процедил Вязьмовский. — Поучи ученого.
— Разберется он… Как бы потом Штопор с тобой не разобрался…
— Не каркай! — отрезал Вяз, склоняясь над последней винтовкой и переходя к подсчету патронов, сложенных горкой на столе возле ящика с боеприпасами. Эти пули Вязьмовский накануне считал. И вот теперь решил пересчитать заново.
— Твою ж богомышь… — процедил едва слышно себе под нос, воровато оглянулся на Комара, но напарник не услышал в этот раз тихих слов. Усердно, хмурясь, лысый считал винтовки из сундука, аккуратно раскалывал их на подготовленные промасленные тряпицы, чтобы потом распределить по ящикам, в каждый по десять штук.
Вязьмовский еще раз пересчитал патроны в кучке, тайком глянул в свою бумажку, которую достал из кармана штанов, закрыл глаза, глубоко вздохнул, снова покосился на Комара, скомкал бумажку и сунул обратно в карман брюк.
Если судить по его записям в кучке на столе не хватало двух патронов.
— Когда успел-то, сученок? Я ж следил… Ты ж в сарайку-то не заходил… — шепнул себе под нос Вязьмовский. А потом вдруг побледнел. Перед глазами ярко предстала картина: вот он заприметил мальчонку, который перелез через забор от соседа. В этот момент пионеры расшумелись от чего-то, и он, Вязьмовский, метнулся к наблюдательному посту на дереве, чтобы глянуть, отчего незваные гости разволновались. В пустой деревне хорошая слышимость и Вяз услышал вопли:
— Ваня-а-а! Ванька-а-а! Ау-у-у!
— Мале-о-ок!
— Вот сучонок, и ведь успел, и спер, не побоялся… — мысленно процедил Вязьмовский, покосился на Комара и решил ничего не говорить ни напарнику, ни старшему артели.
  
Ну, стащил мальчишка два патрона, и стащил. Ежели не дурак, никому из взрослых не покажет, иначе наругают, да еще и отберут опасную игрушку.
А раз учитель с ним во двор соседский не пришел, в сарайку не заглянул, стало быть, пацаненок ничего своему главному-то и сказал. Приныкал патроны-то, чтобы с друганами развлечься.