Шторм над Петербургом (СИ)

Аполло растерянно взглянул на меня, на Катерину — она и правда сегодня была диво как хороша… А затем решительным шагом направился прямиком к девушке.
Я прислонился к колонне, аккуратно наблюдая за тем, что должно было случиться дальше, но в этот момент чья-то рука легла мне на плечо. Я обернулся.
— Матушка!
Светлейшая княгиня заключила меня в нежные объятия. К черту этикет, мы давно не виделись.
— Вот и настал твой день, Алексей, — улыбнулась она. Рядом с ней возникли отец и Виктор. Мы обменялись рукопожатиями: теплым и крепким с отцом и холодным — с братом. Следовало продолжать играть на публику.
— Поздравляю, сын, — отец кивнул в сторону Шереметевой. — Кажется, тебе удалось то, что в свое время не смог я. Персидская фурия все-таки сломала о тебя зубы и признала твою значимость.
Я пожал плечами.
— Вне вражды она вполне нормальная.
— Мы слышали о том, что вы вчера сделали на смотре, — сказала матушка и понизила голос. — Сегодня утром состоялось заседание Совета регентов. Великий князь все же продавил их на расширение полномочий Спецкорпуса.
Ничего удивительного. После вчерашнего-то.
— Что ж, давно пора, — кивнул я. — У нас там и правда полно работы.
Следующие полчаса прошли в общении с другими аристократами. Я поприветствовал родителей Левы, поцеловал ручку Марине и ее матушке, выразил восхищение Салтыковой, Гагариной, Зубовой… И под конец у меня начало рябить в глазах от сияния драгоценностей и страз.
Внезапно музыка в зале затихла, сменившись звуком фанфар. Все гости остановились и обратили внимание на парадный вход.
— Их императорские величества Николай Петрович и Надежда Федоровна!
Двери распахнулись, и все в зале склонились в поклоне.
В зал вошли император Николай Петрович и его супруга, за ними — свита фрейлин, статс-дам и вельмож. Молодой монарх старался держаться с достоинством, но шел медленно, держа супругу за руку. Белоснежный мундир на нём выглядел великолепно, а его жена, облачённая в платье цвета светлого золота, степенно шла рядом, сверкая крупными алмазами и жемчугом.
В зале наступила почти абсолютная тишина. Все ждали, когда начнётся церемония. Я бросил взгляд на своих товарищей — каждый из них старался сохранять спокойствие, но я видел, что волнение читалось даже на лицах самых сдержанных.
Императорская чета остановилась в конце зала на возвышении. Свет ламп немного приглушили, оставив самое яркое пятно именно там, где находились венценосные супруги. Их сопровождали великий князь Фёдор Николаевич с женой и несколько высокопоставленных членов Совета регентов. Все взгляды в зале были устремлены на их фигуры.
— Почтенные гости, — прогремел обер-церемониймейстер Шрюмер, шагнув вперёд, — их Императорские Величества готовы обратиться к собравшимся.
Молодой император сделал шаг вперёд. На его лице блуждала смущенная улыбка. Императрица стояла рядом, держа его за руку и мягко улыбаясь залу.
— Сегодняшний день, — начал император, его голос был негромким, но благодаря абсолютной тишине в зале его слышали все, — является важным не только для вас, молодых магов, но и для всей Империи. Мы живём в эпоху великих испытаний… Но ваши усилия, ваша преданность и ваш труд являются залогом будущего всего государства!
Он взглянул на императрицу, и та, кивнув, взяла слово:
— Ви, молодьие маги, прошльи трудный путь, доказав свою сьилу, вьидержку и благорьодстьво. Кажьдый из вьас сегоднья будьет награждьён заслуженной честью, символом вашьего ранга и вашьего служьения. Носьите эти перстньи с гордостью, помнья, чтьо они — знак довьерия и ответствьенностьи.
Она говорила мягко, но в её голосе была твёрдость. Казалось, её слова окутывали зал, как шелковый шлейф её платья.
Отчасти мне было жаль эту молодую женщину — ведь она положила свою жизнь на алтарь служения человеку… необычному. Далеко не каждая такое выдержит. Но бывшая Виктория Великобританская, а ныне Надежда Федоровна, справлялась. И справлялась достойно, хотя сама была почти девчонкой.
Зал наполнился аплодисментами. Я заметил, как некоторые из аристократов украдкой переглянулись между собой. Кто-то, видимо, был впечатлён речью, а кто-то, возможно, завидовал нам — тем, кто сейчас стоял в центре внимания.
  
Церемониймейстер снова вышел вперёд и объявил начало награждения.
— Для вручения рангового перстня я прошу выйти графа Аполлона Сергеевича Безбородко.
Аполло, с лёгкой улыбкой, но без тени высокомерия, направился к подиуму. Мундир сидел отлично, что, кажется, вызвало вздохи парочки девиц. Он остановился перед императором и склонил голову.
Император протянул ему бархатный футляр, внутри которого блестел перстень с сапфиром, символизирующим ранг.
— Аполлон Сергеевич, — произнёс Николай Петрович, — на Испытаниях вы показали выдержку и мастерство. Этот перстень — знак вашей силы и преданности государству. Носите его с гордостью.
Аполло коротко поклонился, принял перстень и надел на безымянный палец левой руки.
Церемониймейстер вновь вышел вперёд:
— Прошу графа Якова Павловича Брюса подойти для награждения.
Брюс, тоже из курсантов, подошёл к подиуму. Он был чуть ниже ростом, чем Безбородко, но его движения отличались нетипичной грацией.
Императрица сама вынула перстень с рубином из футляра, и Яков склонился перед ней.
— Яков Павловьич, — произнесла она, улыбаясь, — вы пример решимости и отваги. Пусть этот рубин будет символом вашей энергии и страсти.
Брюс принял перстень с лёгким поклоном, его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах блеснуло чувство глубокого удовлетворения.
— Княжна Анастасия Дмитриевна Гагарина!
Настя, одетая в платье нежно-голубого оттенка, поднялась на подиум. Темное каре было уложено в изысканную причёску, украшенную серебристыми заколками, которые напоминали крылья птицы.
Император, передавая ей перстень с сапфиром, произнёс:
— Княжна Гагарина, ваша сила и грация всегда были достойны восхищения. Этот перстень подтверждает ваш ранг.
Анастасия слегка поклонилась, её лицо светилось гордостью.
Следующей вызвали графиню Тамару Зубову. Она подошла к подиуму в тёмно-красном платье, чем-то напоминавшем традиционный сарафан, а ее голова была украшена диадемой, похожей на маленький кокошник.
Императрица вручила ей перстень с рубином.
— Тамара Александровна, вашьи упорство и решьительность заслужьивают висшей похвалы. Носьите этот пьерстень как знак вашьей силы.
Когда очередь дошла до Левы, я заметил, как он едва заметно перевёл дух. Парень явно переволновался. Он то и дело подтягивал пояс, не зная, куда деть руки.
Подойдя к подиуму, он встал прямо, склонив голову перед императором. Государь вручил ему перстень с сапфиром, произнеся:
— Князь Львов, вы доказали, что выдержка и дисциплина могут быть столь же важны, как сила. Ваш путь только начинается, но вы уже заслужили уважение.
Лев вернулся к нам с короткой, но искренней улыбкой, сверкая синим камнем на пальце.
Каждый награждённый возвращался в строй, и я с каждым шагом приближающейся очереди чувствовал, как сердце бьётся всё быстрее.
— Для вручения рангового перстня я прошу выйти Алексея Иоанновича Николаева, светлейшего князя Балтийского! — объявил Шрюмер.
  
Глава 16
 
Обер-камергер Шрюмер, высокий человек с острым подбородком и властным взглядом, сделал шаг вперёд. Его золотой жезл, символ должности, отражал свет канделябров.
Зал затих. Всё внимание теперь было приковано ко мне. Сердце, казалось, стучало в такт торжественной тишине. Я сделал шаг вперёд, стараясь сохранять ровную осанку. Парадный мундир сидел идеально, но в этот момент он будто стал на несколько килограммов тяжелее.
Путь к подиуму, казалось, растянулся на целую вечность. Я чувствовал на себе взгляды — оценивающие, восхищённые, завистливые. Кто-то из курсантов, стоявших позади, шептал друг другу что-то, но слова терялись в напряжённой тишине.