Шторм над Петербургом (СИ)

Среди курсантов оказалось так много «дебютантов», что нас пришлось рассадить по нескольким микроавтобусам. И это притом, что девушки должны были приехать отдельно: им сегодня было разрешено блистать в бальных платьях и драгоценностях, а не в мундирах, чем наши красотки поспешили воспользоваться.
На крыльце нас уже дожидалась Шереметева в компании своей вечной тени — адъютанта Боде.
Конечно, об успехах Спецкорпуса на показательных выступлениях уже прознала добрая половина аристократии. Было очевидно, что сегодня мы, курсанты, будем гвоздем программы. Поэтому нас тщательно подготовили и проинструктировали, как держаться, как отвечать на вопросы, о чем говорить, а о чем молчать.
— Помните, куда вы идёте, — бросил нам Ланской, окидывая нас быстрым взглядом. — Честь мундира, господа. Честь мундира. И аккуратнее с напитками.
Аполло Безбородко усмехнулся:
— Передам Юсупову.
Парни весь вечер подначивали друг друга и соревновались количеством украденных танцев у наших девушек. Лева явно положил глаз на Гагарину, но стеснялся подойти к чрезмерно серьезной красавице. Андрей собирался станцевать с сестрой — княжна Марина тоже должна была сегодня получить перстень. Да и Катерину не забыл. Но Андрея явно привлекала Салтыкова — особенно после совместных выступлений. Я заметил, кузен слишком уж засматривался на девушку.
Впрочем, кузен понимал, что в жены ему выберут какую-нибудь европейскую принцессу, поэтому старался не сильно сближаться с нашими девушками. Не хотел давать ложных надежд ни себе, ни им. Впрочем, просто танцевать это никому не мешало.
— Господа, — Шереметева кивнула, когда мы поднялись по широким ступеням крыльца. — Дамы догонят нас чуть позже. Прошу за мной.
Я почувствовал, как тяжелеет воздух. Мне все еще были ненавистны балы и все эти пышные церемонии. Одно дело — тренировки, работа с Искажениями и скачки по скалам Сердоболя. Вот это — мое. Совсем другое — стоять под взглядами аристократии, знать, что каждое твоё движение изучают под микроскопом.
Но назвался Черным Алмазом — вылезай в свет. Сословные издержки, так сказать.
К нашей делегации тут же подбежал один из церемониймейстеров и, сверившись со списками, провел нас через многочисленные рамки систем безопасности. Утомительная и во многом бессмысленная история. От замыслов простолюдина, быть может, и защитит. Но не от мага. Меня каждый раз раздражала необходимость выворачивать карманы.
— Господа, прошу за мной! — торопился сопровождающий. — Я провожу вас в зал приемов.
Впереди нас ждали широкие лестницы, устланные бархатным красным ковром. Я взглянул вверх, и дух захватило от масштаба. Сколько раз бывал в Зимнем — и не уставал восхищаться убранством.
Высокие двери в главный зал дворца уже были распахнуты, открывая вид на освещённую анфиладу помещений. Хрустальные люстры сверкали тысячами ламп в виде огоньков свечей, отражаясь в огромных зеркалах, делая пространство почти бесконечным.
Нас встретил обер-церемониймейстер Шрюмер — статный мужчина с идеальной осанкой, одетый в богато украшенный камзол.
— Делегация Специального Его императорского Величества Корпуса, — громко объявил он, поклонившись Шереметевой, и жестом пригласил нас войти в просторный белый зал. — Прошу вас.
— Благодарю, — коротко кивнула генерал-лейтенант, жестом показывая нам следовать за ней.
Мы двигались через зал в строгом порядке, и все взгляды были прикованы к нам. Приглашенные перешептывались за нашими спинами.
— Это сын великого князя! Андрей Федорович.
— А рядом с ним — Черный Алмаз…
— И Юсупов…
Мы двигались вдоль позолоченных стен, колонн, зеркал и ваз. Изящные статуи в углах залов оживали в бликах света, создавая иллюзию, что они наблюдали за каждым нашим шагом.
— Впечатляет, правда? — прошептал Лева позади меня. — Словно в другой мир попал.
— Ты что, здесь впервые? — улыбнулся Андрей.
— До этого как-то оказии не было… Ой, это что, Салтыкова⁈
Андрей замедлил шаг, пытаясь узнать девушку. И действительно, это была Лена. Девушка весело болтала со старшим братом и лишь коротко оглянулась на нас. Её изумрудно-зеленое платье мерцало в свете свечей тысячей кристаллов, а голову украшала та самая драгоценная тиара, которую семья преподнесла ей по случаю достижения ранга.
  
Мы остановились в одном из углов зала, где для нас был отведён небольшой, но удобный участок. Сюда же подходили и другие гости, чтобы поприветствовать делегацию.
Первым к нам подошёл Фёдор Николаевич. Его фигура выделялась в толпе, как и всегда, из-за высокой осанки и спокойного, уверенного выражения лица. На нём был белоснежный мундир с тонкой золотой вышивкой, а его грудь украшали массивные ордена.
— Ваше императорское высочество, — поклонилась Шереметева.
Великий князь придирчиво оглядел нашу братию и, видимо, остался доволен.
— Лариса Георгиевна, рад видеть вас и ваших подопечных, — голос дядюшки был мягким, но звучал так, что даже за шумом толпы его можно было хорошо услышать. — Вы уж не будьте так строги с ребятами сегодня. Все же праздник устроен и в их есть. И ваши подопечные — лучшие из лучших. Они заслужили немного повеселиться.
Шереметева приподняла седые брови.
— Понимать ли это как приказ, ваше императорское высочество?
— Пожалуй, — улыбнулся дядюшка. Его взгляд пробежался по нашим лицам. — Уверен, юные господа курсанты прекрасно осведомлены о церемониальном этикете и не опозорят честь мундира.
Он коротко кивнул и отошел к другим гостям, оставив нас с Шереметевой и Боде. Генерал уставилась на нас.
— Ну что же вы встали, соколы ясные? Великий князь ясно выразился — выдыхайте. Далеко не разбредайтесь, но хотя бы, черт возьми, поухаживайте за дамами!
— Как прикажете, ваше превосходительство! — отозвался Феликс. — Есть ухаживать за дамами!
Лева сдавленно прыснул, и я потащил ребят подальше от Шереметевой — пока она не передумала.
— Какая муха ее сегодня укусила? — размышлял Феликс. — Обычно хмурая, как туча. А тут как-то резко подобрела…
Мы с Андреем переглянулись.
— Ну она же тоже человек, — сказал кузен. — Иногда и ей свойственно милосердие.
— Ты серьезно? — усмехнулся Безбородко. — Она не…
Аполло остановился как вкопанный и уставился в противоположный конец зала. Я едва не врезался в него.
— Ты чего?
— Катерина Дмитриевна, — только и смог вымолвить он.
Я проследил за его взглядом.
— И моя сестра… — добавил Андрей.
В широко распахнутые двери вошли две девушки, немного похожие друг на друга. Обе темноволосые, только Кати всегда была бледная, как снег, а великая княжна Марина унаследовала от матери-гречанки смугловатый оливковый оттенок кожи. Обе темноволосые, но у Кати они отливали холодным, а у Марины — рыжеватым.
Катерина выбрала платье любимого темно-синего оттенка — оно прекрасно облегало фигуру, а вышивка искрилась при каждом ее движении. Марина не изменила себе и выбрала наряд серого цвета, но надела несколько украшений с бриллиантами — явно по настоянию матушки.
— Пойду поцелую сестру, — сказал кузен и направился к девушкам.
Аполлон хотел было тоже подойти, но, едва занес ногу — и тут же поставил ее на паркет.
— Ты же хочешь ее пригласить, — улыбнулся я. — Так в чем дело?
— Что, так заметно? — нахмурился Безбородко.
— Не всем. Но я заметил.
— Она не согласится.
— С чего ты взял?
— С того, что я прямой, как шпала, — угрюмо ответил Аполло. — Это не нравится женщинам.
Я улыбнулся.
— Извини, Аполло, но ты не кажешься мне человеком, которому достоверно известно, что нравится или не нравится женщинам.
— Издеваться изволишь?
— Нисколько. Я здесь нейтральная сторона. Тебе ничто не мешает подойти и пригласить Катерину. Причем я процентов на восемьдесят уверен, что один танец она тебе отдаст.
Безбородко удивленно на меня уставился.
— С чего ты взял?
— С того, что не все тебя ненавидят, болван. Но если ты и дальше будет стоять здесь и тянуть кота за известное место, у нее просто не останется свободных танцев. Так что давай уже хоть раз направь знаменитую отвагу Безбородко в нужное русло.