Шторм над Петербургом (СИ)

Тамара и Лева в ужасе вытаращились на Андрея.
— Стимулятор с Искажением⁈ Но это же может убить…
— Именно, — отозвался кузен. — Леню не убило, видимо, потому, что он уже хоть как-то привык к фону после работы с артефактами. Ну и дозировка наверняка была маленькой.
— Но сил было и правда много, — добавил виновник. — Словно я поднялся до Сапфира или даже до Изумрудного ранга…
— Ага, а сейчас за это расплачиваешься, — строго сказал Андрей. — В городе уже были случаи, когда аристократы страдали от этого препарата. Заклинаю вас, никогда и ни за что не пробуйте его. Я верю в ваше благоразумие, но прошу вас обратить внимание на своих друзей. Мало того что это незаконно, это действительно способно вас убить. Или, еще хуже, вам порвет эфирные каналы к чертовой матери — и будете привыкать к жизни простых неодаренных смертных. Этот препарат не зря назвали убийцей магов.
Катерина кивнула, но ничего не сказала. Не стала вносить хаос своими рассказами о том, что тоже испытала его действие на себе.
Курсанты обменялись тревожными взглядами и принялись шептаться. Речь Андрея, пусть и слишком эмоциональная, их здорово впечатлила и напугала. Лучше уж так, чем будут на нервах перед аттестацией тащить в рот всякую дрянь.
Я повернулся к Уварову и подал ему руку.
— Пойдем, Леня.
— К Ланскому? — Он поднял на меня потухшие глаза, словно смирился со своей участью.
— Сначала к нему. Потом я отведу тебя в лазарет, и там решим, как приводить тебя в порядок. Андрей, останься с группой и начинайте тренировку.
Кузен кивнул и принялся расставлять ребят по позициям. Уваров обреченно поплелся за мной к выходу.
— Леш, скажи честно, какие шансы, что после этого меня отчислят? — тихо спросил он, когда мы шли по коридору.
— Очень высокие. Ты здорово облажался. И хотя ты — часть моей команды, у меня не получится скрыть твое состояние, даже если захочу.
— Понимаю. Но если у меня есть хоть какой-то шанс? С выговором, с понижением…
— Я поговорю с куратором и дам тебе характеристику. Буду просить твоего перевода в другую группу — при условии, если тебе дадут второй шанс. Если поможешь взять сержанта, это тоже может пойти тебе в плюс.
Уваров вздохнул с облегчением и, казалось, даже воспрянул духом.
— Спасибо…
— Но не думай, что ты так легко отвертишься, Леонид. Как командир и товарищ, я всегда буду защищать вас от любых угроз. Но я не смогу защитить вас от самих себя.
  
Глава 12
 
Михайловский замок, внушительный и строгий, возвышался над центром города и утренней дымкой. Бледно-оранжевые стены, кое-где увитые плющом, намытые до блеска окна, сверкающие золотом шпили башенок — каждая деталь должна была производить впечатление.
Сегодня цитадель Спецкорпуса и не ложилась спать — все тщательно готовились к прибытию высочайших гостей. И теперь флаги развевались на ветру, ворота были распахнуты настежь, а двор наполнился шеренгами курсантов в идеально выглаженной форме.
— Курс, стройся! — команда сержанта Баранова прогремела над внутренним двором и отразилась эхом от каждой из восьми стен.
— Вроде распогодилось… — Андрей украдкой оглядывался по сторонам и поежился от утреннего холода. — Кажется, ночью было ниже нуля.
Я стоял в центре плаца, наблюдая за подготовкой, пока небо, обманчиво ясное, отражало холодный блеск надвигающейся зимы. Группы курсантов замерли в ожидании, как стрелы, натянутые на тетиве. Вокруг всё кипело: офицеры отдавали последние распоряжения, поправляли свои ордена и мундиры, готовясь предстать перед высочайшей делегацией.
— Николаев, доложите о готовности своей группы? — Шереметева пересекла площадь и подошла прямиком ко мне.
Её строгий взгляд обшаривал плац так, будто она искала, за что бы ещё уцепиться. Лицо Ларисы Георгиевны редко выражало эмоции, но сегодня даже в её холодных глазах читалось напряжение.
Я скользнул взглядом по своим ребятам — в строю не было лишь Лени.
— Первая группа в полной готовности, ваше превосходительство! — Отчеканил я. — Курсант Уваров отсутствует по состоянию здоровья.
  
Шереметева молча переглянулась с Ланским. Разумеется, она уже была в курсе истинных причин отсутствия Леонида. Накануне Уваров сам во всем признался в кабинете у Ланского, выложил всю информацию, после чего я передал его в лазарет на попечение маголекарям.
Юркина во дворе тоже не было. Надо полагать, Шереметева решила вопрос с присущей ей резкостью, и сейчас барыга стучал зубами в карцере. Объявлений на этот счет не было, и понятно: все разборки отложили до окончания визита императора.
— Хорошо, — начальница мельком глянула на часы, украшенные миниатюрным гербом, и обернулась к Славе Одоевскому. — Одоевский, доложите…
Она шагала вдоль строя и лично выслушивала отчет каждого из командиров групп. Жест совершенно необязательный, но ребята аж раздувались одновременно от гордости и волнения.
Я заметил, как вдалеке затрепетали флаги на башнях. Вскоре до нас донёсся звук подъезжающих автомобилей: Замковую улицу вместе с парочкой других перекрыли на время визита.
А еще через несколько минут из распахнутых дверей показались гвардейцы Зимнего.
— Кажется, высочайшая делегация прибыла, — шепнул Феликс и приосанился. Сегодня даже его проняло. — Сейчас начнется представление.
— Ага, — хмуро отозвался Миша Эристов, все еще раздавленный поступком своего друга Уварова, — и мы его участники.
— Курс, смирно!
Все мы — и курсанты, и сержанты, и офицеры, и даже гражданские преподаватели — вытянулись по струнке и, казалось, забыли, как дышать.
Высокие двустворчатые двери главного выхода были распахнуты, а на ступеньках красовался новенький темно-красный ковер. Не знаю, где Шереметева достала этот длиннющий рулон, но его расстелили специально для визита.
Гвардейцы рассредоточились по двору и заняли посты. Прошло еще несколько минут — и, наконец, на лестницу вышел молодой император.
— Государь! — пронеслось по рядам.
Он был облачён в тёмно-синий с золотом парадный мундир. На первый взгляд, Николай Петрович выглядел внушительно: статный, высокий, с лёгкой полуулыбкой на губах. Но стоило пристальнее взглянуть в его глаза — и иллюзия развеялась. Взгляд, наивный и пустоватый, блуждал по плацу, словно он не понимал, зачем здесь оказался.
Под руку с ним шла его супруга Надежда Федоровна — невысокая, с приятным лицом и мягкими чертами лица. Императрица задержалась на ступеньках, с интересом оглядывая внутренний двор замка. Казалось, ее гораздо больше интересовали архитектурные особенности, нежели будущий смотр.
— Думала, она немного выше, — донесся девичий голосок с заднего ряда.
— И это платье… Синий ей не идет.
— Ага, тебя она забыла спросить…
— Всем тихо! — зашипела на них Катерина.
Сразу следом за императором вышел уже знакомый ребятам великий князь. Фёдор Николаевич сегодня был без супруги и детей — для него этот визит был пусть и торжественным, но рабочим. И все же он тут же нашел в шеренге Андрея и едва заметно ему улыбнулся.
Кузен просиял. Ак мало нужно для радости — всего лишь небольшое одобрение строгого родителя. Неужели великий князь наконец-то начал видеть, что его наследник и правда вырос достойным человеком?
Пока высочайшие гости любовались видом со ступеней лестницы, из дверей выходили все новые вельможи. Министры, советники, армейские генералы и вельможи — человек тридцать, не меньше. И это без слуг. Кто-то сразу занялся обсуждением протокола, кто-то лишь молча следил за разворачивающейся церемонией.
Генерал-лейтенант Шереметева сделала шаг вперёд, чтобы встретить императора. Её голос, чёткий и уверенный, разнёсся над плацем:
— Специальный Его императорского Величества корпус приветствует государя!
— Здравия желаю, ваше Императорское Величество! — прогремели мы слаженным хором.
Император несколько секунд молчал, а затем улыбнулся, как ребёнок, получивший долгожданную игрушку.