Шторм над Петербургом (СИ)

— Поймали, держите! — выдохнул Георг, и его голос дрожал от напряжения.
Но тут из портала рвануло нечто новое. В одно мгновение существо, черное, словно полночь, пронеслось сквозь щиты и атаковало магов второй группы. Они отлетели назад, стеная от боли, но, собравшись с силами, вновь устремились к нам.
Стагнис, яростно сверкнув глазами, закричал:
— Сбейте их в кучу!
Стиснув зубы, он выплеснул вперёд весь свой магический резерв, создавая вихрь энергии, который окутал монстров и буквально распылил их. Существа взвыли, и эти вопли эхом разнеслись по всему залу.
— Отлично!
Краем глаза я увидел, как Георг и Пирит, используя всю свою мощь, принялись закрывать Искажение. Осталось только добить тварей и поглотить энергию.
Мы встали в круг, удерживая заклятие стабилизации. Каменные стены вокруг дрожали, а воздух был пропитан густым ароматом серы и горячего металла. На нас бросились твари — их лапы, покрытые густой тьмой, почти осязаемыми клыками, скребли каменный пол, как когти по стеклу.
Я снял троих, но еще столько же увернулись от заклинания.
Стагнис занял позицию ближе всех к краю Искажения — я видел, что он явно перебрал аномальной силы. Лицо его было смертельно бледным. В какой-то момент я почувствовал, что его заклинание ослабло, но он тут же наложил новую печать на врата. Но и она легла слабо.
— Стагнис, отходи, — выкрикнул я, пытаясь поймать его взгляд.
Он бросил на меня короткий взгляд и улыбнулся.
— Да уже почти все…
Я отвлекся на двух тварей, что безумно метались внутри защитного круга и поливали ядом всех подряд. Они сбивали Пирита и Георга, не давая им окончательно закрыть портал.
Метнувшись к ним, я поймал одну из тварей в липкую ловушку, а на вторую накинул подобие эфирного лассо. Два паукообразных чудовища бросились в разные стороны, но я застыл на месте, удерживая их, словно на поводке и творя другие заклинания.
И в этот момент раздался еще один взрыв.
— Стагнис! — крикнула Фрей, но ее крик захлебнулся под волной взрыва энергии.
Я успел добить ядовитых тварей и обернулся, ища глазами друга.
Но было поздно.
Изумрудный свет окутал его, а затем с невероятной мощью он выпустил поток энергии прямо в Искажение. Волна разрушительной силы пронеслась по залу, пронзая стены и уничтожая всё, что находилось поблизости. Пространство заполнилось ярким светом, и на мгновение мы ослепли.
Когда свет угас, я увидел, что Искажение замкнулось. Мы стояли в полной тишине, чувствуя пустоту на месте, где стоял наш друг. От Стагниса остался только лёгкий след энергии, рассеявшийся в воздухе, оставив в нас тяжёлую тишину, которую невозможно было заполнить.
Над ним склонился Георг.
— Слишком быстро… Не думаю, что я успел ему помочь, — тихо сказал он.
  
Глава 7
 
Не думал, что меня еще можно было чем-то удивить, но Толстому это удалось.
— Прошу прощения, — сделав вид, что ослышался, я плотнее закрыл дверь и шагнул к заведующему лабораторией.
Толстой медленно снял очки и положил их на стопку беспорядочно сложенных бумаг, а затем поднялся и, не сводя с меня внимательного взгляда, направился прямиком ко мне. Что-то в его глазах показалось мне смутно знакомым. Но вот он моргнул — и наваждение исчезло.
— О чем же вы хотели поговорить со мной, ваше сиятельство? — спросил я. — Есть новые данные по анализам Павла Дмитриевича?
Нет, мне точно не послышалось. Он назвал меня Алексиусом. Но как это возможно?
Никогда, ни разу в жизни я не произносил свое настоящее имя в присутствии других людей. Лишь на Коневце, когда мы заключали договор с Арсом, я произнес клятву. Но слышать ее могла лишь Оксана Костенко, а девушке я подтер память. К тому же она была слишком далеко, чтобы расслышать то, что я говорил, да еще и на другом языке.
Иными словами, если мне не почудилось, а мне не почудилось, этот Толстой явно был не тем, за кого себя выдавал. Или не только им.
— А тебе повезло с сосудом, — усмехнулся Толстой и взглянул на свое отражение в стеклянной дверце шкафа. — Даже отчасти похож на самого себя. Мне выбирать не приходилось — куда получилось, там и остался.
  
Я продолжал строить из себя дурака.
— Не уверен, что понимаю, о чем вы говорите, ваше сиятельство.
Толстой резко повернулся ко мне и схватил меня за руку.
— Это я, Алексиус, — шепнул он. — Стагнис.
Я замер. В мире и правда немного вещей, способных вогнать меня в ступор. Но это…
Это было невозможно.
Я смотрел на графа — кажется, его звали Ильей Андреевичем, и он был третьим сыном старого графа Толстого, представителя старшей титулованной ветви. Значит, не показалось.
— Я докажу, — шепнул он, оглядываясь по сторонам. — Времени мало, но я докажу. Ты должен мне поверить.
Алмазный перстень на его руке неожиданно вспыхнул зеленым — концентрированной энергией Искажений. Этот всполох сорвался с его руки, завис в воздухе на пару секунд, а затем граф схватил его другой рукой и поглотил.
Это был его фирменный жест — резко выкинуть вперед руку, провернуть запястье, направить потоки энергии к объекту и поглотить его. Он постоянно так делал с монетами и другими мелкими предметами. И заклинаниями.
— Мы вместе бились под Шлунью, — продолжал тот, кого здесь знали как Толстого. — Ты, я и Фрей. Меня ранило, и нам пришлось остаться на несколько дней у темновласки. Фрей потом постоянно меня подкалывала. Моего сына зовут Симом, я тайком отправлял ему деньги и подарки…
Я не заметил, насколько крепко стиснул его руку. Он говорил все это, глядя мне в глаза.
Говорил то, что больше никто в этом мире знать не мог. Мне не верилось. Совсем не верилось.
— Стагнис. Вот же…
— Отныне — Илья Андреевич Толстой, глава магохимической лаборатории Державного университета, — хрипло проговорил он и описал пальцем круг у своего лица. — Теперь оценил иронию? Меня, который подковы разгибал на спор, — и в тело такого дохляка…
Я нервно проглотил слюну. Горло словно сдавило тисками.
— Какого черта, Стагнис? — прохрипел я. — Ты погиб у меня на глазах. Тебя, мать твою, разорвало на частицы тем Искажением. Как это вообще возможно?
Стагнис-Илья кивнул.
— Георг успел… ну, почти успел. Отправил мой дух в портал — он же медиум, умеет такое проворачивать. Но ты сам понимаешь, что это был билет в один конец. Дух он смог спасти. Но моего тела больше нет, вернуться некуда. Так что это не отпуск. Это прощальный подарок.
Я отпустил его руку и огляделся на дверь.
— Тише, Стаг… Илья Андреевич. Лучше не обсуждать это здесь. Я услышал достаточно.
— Уж я знаю. Нужно встретиться и поговорить в тихом месте, — кивнул старый товарищ. — Я все расскажу. Все же я здесь явно дольше твоего. Тридцать пять лет…
— Как ты понял, что это я?
Он моргнул пронзительными желто-зелеными глазами и многозначительно усмехнулся.
— Серьезно? После всего, что ты устраивал на публике? Да кто угодно из Ордена тебя бы узнал. Не особо ты и скрывался.
— В отличие от тебя, полагаю.
Толстой пожал плечами.
— До некоторого момента я и правда считал себя пенсионером. Но, как говорил старина Эд, в нашем деле на пенсию выйти не успевают.
— Нам и правда нужно о многом поговорить, — отозвался я. Происходящее все еще казалось мне сном.
— Тогда позволь мне пригласить тебя к нам на обед. Там и побеседуем.
— Я курсант и должен вернуться на службу, забыл?
— Ничего, это мы уладим. В конце концов, я начальник лаборатории, с которой сотрудничает не только Корпус, но и Дворец. Уверен, я найду способ организовать тебе визит в мою вотчину.
У меня, признаюсь, защемило в груди от необходимости так быстро расстаться. Стагнис не просто был мне другом. Он был моим старым боевым товарищем, братом — в Ордене все друг другу братья и сестры, но мы и правда всегда были близки. Не сосчитать, сколько нами было убито тварей, закрыто порталов, выпито дешевого пива в кабаках.