Свита Мертвого бога
В каюте она с наслаждением сбросила ненавистную обувь и растянулась на койке.
– Все рассказы потом. Сначала – в Замок, пока бал не кончился, доложу Арзалю об успешно проведенной операции, – выговорила она, зевая. – Заодно и тело отдохнет после бессонной ночи…
– В какой Замок? – всплеснул руками Берри. – Там сейчас Урано с Нисадой колобродят вовсю!
– Тогда идем со мной. Я останусь в наших комнатах, а ты найдешь Арзаля и приведешь его туда.
– Что, прямо в убежище? – засомневался Берри.
– А у тебя есть другой способ пообщаться с ним, не попавшись на глаза кому не надо? Только не говори, пожалуйста, про зимний сад – нам только Элори сейчас недоставало для полного счастья.
– Ладно, идем, – перестал спорить Берри. – Дай только полюбуюсь на твои трофеи…
Джарвис раскрыл застежки переплета, осторожно развернул книгу. Староменалийские руны, выведенные чуть угловатым, резким почерком на желтоватом пергаменте, ничуть не потускнели за сотни лет, прошедших с момента, когда Лорнен Свейзо начертал их. Значит, вот это и есть Гримуар Жизни и Смерти, одна из основ солеттской магии?
Как и все долгоживущие, по праву рождения наделенные Силой – пусть даже такой невеликой, как у Джарвиса, – наследник меналийского престола относился к так называемой «научной магии» с легким презрением. Солеттские маги низводили запредельное могущество до роли простого инструмента, вроде лопаты или долота. Все эти дожди в нужный срок над обывательскими огородами, разбитые горшки и порванные штаны, становящиеся целыми по слову мага, и прочая бытовая ерунда… Небольшой силы Джарвиса вполне хватало на многие из подобных штучек, но он брезговал тратить ее так глупо и вместо того, чтобы поднять ведро с водой на палубу силой магии – как когда-то сделала Ломенна, хвастаясь перед ним, – предпочитал, словно простой смертный, привязать к нему веревку.
Вот и теперь он перелистывал страницы Аметистовой книги с насмешливым равнодушием. «Болезни кожи», «Опухоли», «Душевное нездоровье»… Суть любой болезни – нарушение либо целостности, либо регулярности. Правильно сфокусированный поток силы с одинаковым успехом заживит гнойную рану и язву желудка. А тот, кто считает, что маг должен лечить эти две вещи двумя разными способами – либо невежда, либо обманщик.
Впрочем, не ему судить. Когда его личных сил хватит на то, чтобы исцелить ноги, парализованные с четырех лет, тогда и можно будет рассуждать о том, кто шарлатан, а кто не совсем…
Тем временем Берри поднял крышку ларца с драгоценностями – и вдруг громко расхохотался.
– Ну ты даешь, Тай! – еле выговорил он в промежутке между двумя взрывами смеха. – На такое способна только ты! Воистину, профессия – великая сила! Мастерство не пропьешь!
Тай, уже начавшая дремать, приподнялась на локте, глянула в ларец, любезно пододвинутый Берри – и резко залилась краской. Так вот почему усмехнулся молодой жрец Черного Лорда, вот почему он не стал обыскивать ее дальше… Миллион морских чертей, как выражается в таких случаях Джарвис!
– Смеешься?! – произнесла Тай таким голосом, что Берри едва не подавился. – Я бы на твоем месте плакала горькими слезами! Чем мы Лумтаю платить будем? Мое налобье столько не стоит, а это единственное, что у нас есть! И я ведь уже обнадежила его, крокодил меня задери!
Оторвавшись от книги, Джарвис тоже заглянул под крышку с райской птицей – и увидел баночки, коробочки, флакончики, щеточки, кисточки, белое и красное, черное и золотое, сыпучее и жирное…
– Там было две одинаковых шкатулки, Тай? – спросил он скорее для порядка, мгновенно поняв все. – Одна с украшениями, другая с косметикой?
– Там было темно! – никогда прежде принц не видел свою спутницу такой растерянной – она чуть не плакала и тщетно пыталась скрыть это за злостью. – А я удирала, теряя подметки, потому что Урано пригрозила, что если я причиню ей какой-либо вред, то сгнию заживо за час!
– И что же нам теперь делать? – ошеломленно выговорил Джарвис.
– Тебе – снять штаны и бегать! – отрезала Тай. – А мне – тем более идти в Замок, пока Арзаль еще там. Может, хоть он что-нибудь придумает! – она со стуком захлопнула крышку злополучного ларца. – Берри, хватай меня, как хватал Урано, и тащи в наше убежище, а то крокодил меня задери, если я сейчас смогу уснуть нормальным образом! И упаси тебя небеса еще раз хихикнуть – сразу же получишь в глаз!
– Ладно, – махнул рукой Арзаль, отчего колокольчики в его волосах вразнобой зазвенели. – Что с вами поделаешь, воры на доверии… Так и быть, вынимайте аметисты из переплета. В конце концов, нам нужен балдахин или нам нужно ехать? А если в Солетт решат, что без балдахина тоже никак – пусть вставляют новые. У Высокой коллегии для этого вполне достаточно средств.
– А этих денег точно хватит, чтобы расплатиться? – не поверила Тай.
Они с Берри сидели на постели Нисады, уже принявшей свой привычный ярко-розовый цвет. Арзаль же как ни в чем не бывало развалился в любимом кресле Берри, вытянув длинные ноги, и с наслаждением вдыхал дым от горящей сандаловой палочки.
– Уважаемые коллеги, копи, где брали такие аметисты, выработались досуха еще тогда, когда ваших прадедов даже в проекте не было, а я сам худо-бедно заклял своего первого демона, – протянул он с чуть высокомерной снисходительностью. – Так что считайте сами: одних только темных камней в переплете, чтобы не соврать, десятка три будет. В Сейе каждый из них тянет, в зависимости от размера, от трех до восьми золотых, возьмем в среднем по пять. Значит, учитывая, что курс нашего золота по отношению к вашему серебру уже давно держится где-то один к трем, дюжины камешков вам хватит за глаза и за уши. А остальное можете взять себе на дорожные расходы.
– Большое спасибо. Понятия не имею, что бы мы без тебя делали, – на этот раз в голосе Тай не было и тени ее обычной мрачноватой иронии, хотя, как правило, манера солеттского мага подчеркивать разницу в годах между собой и собеседником доводила девушку до тихого бешенства.
– А, ерунда, – Арзаль небрежно стряхнул пепел с сандаловой палочки. – Чужим добром разбрасываться легко. Меня, прекрасная Тайах, куда больше беспокоят ваши видения в покоях этой, как ее… Урано?
– Да чего тут беспокоиться? – процедила Тай. – Показала я Элори козью морду, вот он и пытается до меня догрестись при каждом удобном случае.
– Видите ли, – солеттский маг даже подался вперед, – по всему тому, что я знаю об Элори, ваша версия не то чтобы невозможна, но, скажем так, не слишком вероятна. Я скорее готов поверить, что это действительно работа так называемого Черного Лорда. Проще говоря – самая первая полоса препятствий на вашем пути к сокровищнице.
– Так ведь потом-то никаких препятствий не было! – воскликнула Тай. – Лабиринт переходов, полтора жреца и девица из охраны – вот и все.
– Вот это меня и смущает. По-хорошему вам полагалось или попасть под раздачу по полной программе, или уж если не заметить, то не заметить вообще ничего. А вы… Попробуйте еще раз вспомнить, после чего все-таки отступило ваше наваждение.
– Не знаю… Я уже почти совсем в зеркало полезла, чуть из платья не выпрыгнула, а потом как-то в голове промелькнуло: уж больно красив этот деятель, если даже и Сонкайль, то явно подправленный… Я же того парня ни разу живьем не видела, только из рассказов Джарвиса о нем и знаю. В общем, на миг просветлело у меня в мозгу, и я крикнула какую-то ерунду, чуть ли не позвала Тинда, чтобы он спас меня. И сразу все ушло, как не было никогда.
– Так… – Арзаль задумался. – Ваш крик явно не имел особого значения – большинство людей в такой ситуации зовет мать, ну, а у вас в этой жизни просто не было никого ближе Тысячеликого. Похоже, все дело заключается именно в вашем доверии и недоверии. Все образы, явленные вам, были извлечены из вашего подсознания. Пока вы им доверяли, они имели над вами полную власть, но стоило вам усомниться – и все пропало. Считайте, прекрасная Тайах, что вам несказанно повезло.
– Я так и считаю, – Тай вздохнула не без облегчения. – А то я уже извелась: если до сих пор все шло так гладко, какая же задница ждет меня впереди?