Свита Мертвого бога

Увидев его, Тайах вздрогнула, но быстро совладала с собой и усмехнулась.
– Снова ты? – бросила она, засовывая в рот последний кусок. – Вижу, уже осваиваешься. Как, кстати, тебе местные владыки?
Джарвис еще раз окинул взглядом нишу, затем решительно взял горшок с камелией, поставил на пол и уселся на освободившееся место рядом с Тайах.
– Выругаться можно? – спросил он, уже поняв, что, невзирая на всю внешнюю изысканность зеленоволосой красавицы, с ней надо общаться без принятых здесь церемоний.
– Можно, – милостиво кивнула Тайах. – Только чтоб никто, кроме меня, не слышал, а то еще поймут неправильно.
Джарвис набрал в грудь побольше воздуху и свистящим шепотом выдал длинный период с упоминанием различных гнусных демонов Хаоса, не менее мерзких богов Порядка, их извращенных взаимоотношений и порочных наклонностей, а также Непостижимого по имени Индесса и его не в меру самостоятельных игрушек, которые неплохо бы засунуть в одно место кое-кому из вышеупомянутых персон. Тайах только языком прицокивала от восхищения, забыв про пирожные.
– Ну и сука эта ваша очередная госпожа! – завершил принц свою тираду. – А Повелитель Снов… режьте меня, пытайте, все равно не пойму, за что это отродье змеи нравится женщинам! На него и взглянуть-то страшно…
– Значит, он так хотел, – спокойно возразила Тайах. – Он всегда кажется таким, каким хочет казаться. Отродье змеи – еще слабо сказано, но вот что до умения нравиться и соблазнять – это ты его в деле не видал. Если попасться ему под настроение, он способен устроить незабываемую ночь… или год, – она опять усмехнулась, и Джарвису показалось, что в этот раз не слишком весело. – Так что тут я к тебе не присоединяюсь, хоть и знаю цену этой дряни до последней монетки. А госпожа – воистину сука, здесь ты совершенно прав. Впрочем, иные к власти и не рвутся. Только мало тут этих иных, – Тайах вздохнула. – А ему что – позабавится и забудет. Я здесь уже лет тринадцать, так на моей памяти ни одна дольше года не продержалась. Ищут, как бы ему угодить, а он не угодливость любит, а воображение и… как бы это сказать… полную самоотдачу в игре. У меня-то воображения – хоть на хлеб намазывай, а вот с самоотдачей с некоторых пор весьма паршиво. Оттого и отираюсь здесь на вторых ролях. Хотя… из задних рядов зачастую видишь гораздо больше, чем из толпы на сцене и возле нее… – она тонко улыбнулась и сделала большой глоток из своего бокала.
– Кстати, где тут берут питье и прочие радости? – Джарвис настолько проникся доверием к этой женщине, что даже перестал обращать внимание на ее маску. В конце концов, раз она зачем-то считала нужным находиться в этом месте, то была обязана соблюдать правила здешних игр.
Вместо ответа Тайах сделала неуловимое движение свободной рукой – и вынула из воздуха такой же бокал, как в другой ее руке, только полный. Джарвис взял бокал, отхлебнул…
– Так это же вишневый сок, – протянул он разочарованно.
– Так и у меня не вино, – отозвалась Тайах. – Тут в вино иногда такое подмешивают – сам не заметишь, как остатки контроля над собой потеряешь. Мне это надо? Вот и тебе, наверное, не надо.
Сок, как ни странно, оказался вкусным, с тонкой миндальной ноткой, и Джарвис допил его до конца. Снова взглянув на Тайах, он совсем было собрался попросить у нее еще и съестного, но вместо этого с его губ сам собой слетел иной вопрос:
– Слушай, а ты не можешь мне объяснить, как отсюда выбираются?
На этот раз зеленый свет в прорезях ее маски вспыхнул до того ярко, что Джарвис отчетливо увидел два луча, протянувшихся сквозь плавающий дым курильниц.
– Да-а… Этого вопроса мне здесь еще никто не задавал! Не то чтобы ты первый из новичков, кому хочется свалить отсюда своей волей, не дожидаясь пробуждения, но обычно всем начинает нравиться тут еще до того, как они попадают мне в руки… – она подперла золотой подбородок черным бархатным кулачком. – На самом деле есть, конечно, способы. Первый – побегать по коридорам, найти витраж с голубой цаплей и пройти сквозь него. Только еще вопрос, как скоро он захочет открыться и захочет ли вообще. Проще другое, хотя и труднее – сосредоточиться надо… В общем, отходишь в сторону, закрываешь глаза, отстраняешься от всего, что тут творится, и повторяешь про себя некие девять слов. Если кто-то отвлечет, начинаешь сначала, и так до тех пор, пока не осознаешь себя в собственной постели. Я так сколько раз уже свою душу в тело возвращала – минут за десять, не больше…
 
– Какую душу? – удивленно переспросил Джарвис. – В какое тело? Ты совсем не похожа на призрак.
Тайах невесело рассмеялась.
– Радость моя, а как мы все сюда попадаем? Разумеется, во сне. И пока твоя душа развлекается здесь в этом потрясающем облике, тело твое лежит дома и ждет, чтобы тебя кто-нибудь разбудил. Ничего, со временем ты научишься просыпаться по собственной воле. Насколько мне известно, обычно на привыкание уходит от месяца до трех – в зависимости от того, как часто тебя сюда заносит…
Теперь замялся Джарвис.
– Не знаю, может быть, все они, – он обвел рукой галерею с немногими оставшимися гостями, – и в самом деле где-то спят. Но лично я попал сюда с плавучего корыта, где до меня и Ломенны догребались сначала солдаты архиепископа Кильседского, а потом и архиепископ собственной персоной. Когда стало ясно, что положение более чем безнадежное, здешняя госпожа заорала «уходим!» и неведомым мне способом перенесла нас сюда.
– То есть ты хочешь сказать, что находишься в замке ВО ПЛОТИ?! – удивление Тайах перешагнуло пределы, отпущенные природой. – Да на такое и из Высоких почти никто не способен – и те по высочайшему разрешению Элори! Постой… – неожиданно голос ее сорвался. – Значит, и облик твой – настоящий?
– Лицо и тело – да, – коротко бросил Джарвис, которого эта тема почему-то очень напрягала. – Одежда – нет.
Тайах поспешно отвела взгляд, и Джарвис снова уловил ее попытку спрятать какие-то эмоции.
– Уж прости мне мелкий эгоизм, – глухо произнесла она, – но даже жалко помогать тебе выбраться отсюда. Когда еще на моем пути попадется такое…
– Так ты все-таки поможешь мне или как? – переспросил Джарвис. Похоже, его случайная знакомая наконец-то определилась с тем, как к нему относиться, но принц совсем не был уверен, что эта определенность пойдет ему на благо.
– Помогу, куда я денусь, – мрачно ответила Тайах. – Знать бы еще, как… Тут уже витражом с цаплей не обойдешься, да и не пройдешь ты сквозь него в плотном теле. И метод «антракта» тоже, само собой, не годится… Вот незадача, и из Ювелиров я сейчас здесь одна – даже посоветоваться не с кем, да и времени у меня нет советы устраивать! А впрочем, погоди… говорил мне что-то Берри про некий жезл Ар’тайи с раухтопазом в навершии. Вроде бы с его помощью Элори, если ему очень надо, ненадолго вылезает в дневной мир…
– Вот и славно! – кивнул Джарвис. – А где я могу отыскать этот самый жезл? Трудно ли вообще до него добраться?
Тайах задумалась. Она несомненно имела в голове какие-то расклады, совершенно непонятные принцу. И безусловно, у нее не было никакой причины делать для первого встречного что-то, за что можно было навлечь на себя серьезное недовольство Повелителя Снов…
– Что ж, так тому и быть, – вдруг произнесла она с глубокой грустью. – Сделаю для тебя хотя бы это. Очень надеюсь, что мы успеем до колокола и что господин наш не догадается о моей роли в сей истории… Ладно, доблестный рыцарь, некогда нам считать ворон! Давай снимай меня отсюда!
Джарвис радостно кивнул, спрыгнул на пол и, бережно подхватив Тайах за талию, вынул ее из ниши. Та с готовностью обвила руками шею принца и прильнула к нему всем телом – тонким, гибким и неожиданно влекущим. В прорезях черной маски вновь зажглись зеленые звезды – и погасли без следа, стоило Джарвису поставить свою ношу на мраморный пол. Тайах отстранилась и, взмахнув рукой, поманила принца за собой.
Галерея кончалась аркой, за которой оказалась широкая, слабо освещенная лестница, накрытая мягким ворсистым ковром. Джарвис вслед за Тайах поднялся по ступеням, краем глаза заметив в тени за боковым столбиком обнимающуюся парочку. Наверху был длинный проход, устланный таким же заглушающим шаги ковром и освещенный уже знакомыми принцу редкими сиреневыми факелами. Приторный дурманящий запах, почти развеявшийся внизу, в зале, здесь опять стал ясно различим. В отличие от коридора, который привел Джарвиса в бальный зал, этот проход был гораздо шире, и стены его разрывались не коридорами-ответвлениями, а нишами с утопленными в них дверями комнат. Две или три из этих дверей были приоткрыты, из-под других пробивался приглушенный свет, а из-за одной доносились вовсе не приглушенные сладострастные стоны.