Свита Мертвого бога

Словно заметив это, ведьма улыбнулась ему и приветственно махнула рукой в перчатке – снова мерцание серебра под черной прозрачной тканью. Джарвис попытался улыбнуться в ответ, но Ломенархик уже не смотрела в его сторону, удаляясь в направлении, известном ей одной. Принц заметил, что многие из танцующих провожают ее восхищенными взглядами.
– Надо же, а сама-то еще здесь… – Джарвис не сразу понял, что этот ядовитый шепот слетел с золотых губ его партнерши.
– Что ты говоришь? – переспросил он, почему-то понимая, что к ней правильнее обращаться на «ты». – Кто это – «сама»?
– Очередная госпожа, – из прорезей снова блеснуло зеленым. – А это значит, что наш повелитель либо сидит неподалеку, либо нашел себе еще кого-то. Оч-чень интересно…
– Какой еще повелитель? – ни с того ни с сего Джарвис ощутил, что меч Индессы дрогнул у его бедра. Или он просто неудачно задел кого-то длинными торчащими ножнами?
– Как какой? – со странной дрожью в голосе ответила женщина. – Элори Вил’айэн, Повелитель Снов. Хозяин замка… – неожиданно лицо ее исказило странное чувство, которое показалось Джарвису испугом. Даже маска не сумела полностью скрыть этой вспышки. – Но раз ты спрашиваешь об этом, значит, ты… ты даже не из Высоких?
Джарвис замялся, не зная, что ответить – и после некоторого колебания решил сказать правду, чем бы это ему ни грозило:
– Не знаю, из тех ли я, кого вы зовете Высокими, но здесь я впервые. Здешние порядки неведомы мне.
Лицо женщины вдруг снова стало непроницаемой маской.
– Потрясающе! С самого первого раза так выглядеть… ты далеко пойдешь! Между прочим, я… – она нервно сглотнула, – я сначала даже решила, что ты – это он сам. Он любит иногда вот так стоять и смотреть, не привлекая внимания, да и весь твой облик выдержан в лучшем его стиле. Потом поняла – не он, он с оружием на бал никогда не придет. Значит, кто-то из Высоких, то есть из его приближенных, которым он дарует силу. Это немногим хуже, чем он сам… А ты, оказывается, вообще в первый раз, – она тонко улыбнулась. – Ничего, если повелитель наш Элори не уничтожит тебя сразу, то вероятнее всего, очень быстро приблизит. Ему по вкусу такая дерзость. Может быть, вспомнишь тогда, что меня зовут Тайах?
Джарвис на всякий случай кивнул, хотя слова зеленоволосой Тайах чем-то очень ему не понравились, а еще больше не понравилась ее попытка спрятать свои эмоции. Чувствовался за всем этим некий неприятный подтекст. Приблизит, значит. За дерзость. Хотелось бы еще знать, в чем она заключается. Да еще Ломенархик здесь, оказывается, «госпожа» и «сама», и при этом «очередная». Совсем весело.
– А ты тоже Высокая? – на всякий случай спросил он, откуда-то зная, что ответ будет отрицательным, невзирая на всю самоуверенность Тайах.
Она снова усмехнулась.
– Я из тех, кого здесь называют Ювелирами. Нас очень, очень мало, и наш удел – умения, а не власть. Мы можем не так уж много, зато неподсудны даже Повелителю. Потому-то и подошла к тебе именно я, а другие смели лишь шептаться… – неожиданно голос самой Тайах тоже снизился до завораживающего шепота: – Кровь на снегу, кровь запеклась на твоих губах… Не знаю, каков ты на самом деле, но ТАКИМ ты очень красив!
Окончательно запутавшись, Джарвис решил ничего на это не отвечать. Тем более что вскоре музыка оборвалась. Тайах, привстав на цыпочки, коснулась губами его лба и почти мгновенно затерялась в пестрой толпе.
Следующий танец Джарвис пропустил. Он уже понял, что мог бы пригласить почти любую женщину, и та не откажет ему – мог, да только не хотел. В Тайах странным образом чувствовалось что-то настоящее, может быть, просто хороший вкус, но остальные казались ему насквозь фальшивыми. Сама же подойти не решилась более ни одна.
А потом раздался торжественный и непонятный звук – словно пение труб, но намного нежнее, с какими-то странно тревожащими душу переливами. Спускающаяся в зал лестница, которую Джарвис успел заметить немного раньше, осветилась холодным белым светом… «Последний танец, последний выход!» – пролетел по залу шепоток.
 
На верхней площадке лестницы стояла Ломенархик все в том же меняющем цвет платье. Ее держало под руку изящное существо (у Джарвиса язык не повернулся назвать его «молодым человеком», ибо совершенно очевидно человеком оно не являлось) поразительной красоты. Лестница была слишком далеко от Джарвиса, и тот отчетливо видел лишь ореол пышных темных волос и длинный золотой плащ – но весь облик этого создания оставлял ощущение слепящей вспышки и необъяснимым образом притягивал взгляды.
Неожиданно принц почувствовал, что меч Индессы тянется к деятелю в золотом плаще всей своей душой – если, конечно, у этой идиотской железки имелась хоть какая-то душа. Повелитель Снов (было очевидно, что это он и есть) и без того-то совсем не понравился Джарвису, но уловив порыв Зеркала, он невзлюбил здешнего господина еще сильнее.
«А ну цыц! – мысленно прикрикнул он на свой меч. – Хочешь к нему в руки? Так это мы мигом! Вот подарю тебя ему в знак глубокого почтения, и дело с концом!» Угроза подействовала – меч мгновенно затих, притворившись самым обычным оружием безо всяких чудесных свойств.
Все так же держа ведьму под руку, Элори Вил’айен направился вниз по лестнице. Как только они сошли с последней ступеньки, музыка грянула с новой силой. Повелитель Снов обнял талию Ломенны и закружил девушку в медленном и прекрасном танце. Сначала все лишь смотрели на них, затем наиболее отважные пары осмелились присоединиться. Вскоре уже кружился почти весь зал, а в зеркальных стенах кружились, кружились отражения танцующих…
Джарвис не участвовал и в этом танце. В нем поднялось и окрепло предчувствие, что две схватки, в которые он ввязался по милости Ломенархик, не то что не цветочки, но даже не бутончики – так, едва пробившиеся побеги тех неприятностей, которые ждут его в самом ближайшем времени.
Музыка смолкла, будто отсеченная ударом кинжала, и пары замерли в тех позах, в каких их застал обрыв мелодии. Несколько мгновений зал напоминал штормовое море, которое внезапно сковала льдом чья-то могучая магия. Затем толпа вновь ожила, и Джарвис заметил, что многие торопятся покинуть зал. Однако часть народу снова рассыпалась по галереям и периметру зала, болтая и отхлебывая из непонятно откуда взявшихся бокалов. Принц подумал, что и сам не отказался бы от чего-нибудь прохладительного, и направился к гостям, желая выяснить, где они раздобыли свои напитки.
Но не успел он сделать и пяти шагов, как кто-то тронул его за плечо. Повернувшись, Джарвис снова увидел Ломенархик. В отличие от масок большинства участников бала, черная вуаль почти не скрывала ведьминого лица, и принц прекрасно видел его выражение. Точно таким же оно бывало у девиц, которых они с Сонкайлем поили пальмовой бражкой, после третьей или четвертой кружки сего веселящего зелья. Губы ее блестели от коралловой помады, а глаза были слишком сильно подкрашены черным, что еще больше огрубляло и без того крупные черты.
– Как тебе наш замок, мой рыцарь? – спросила она с чувством превосходства и рассмеялась. Джарвис не ожидал от нее такого тона, но решил, что не совсем трезвой женщине можно его простить. Секунды три он придумывал нейтральный ответ, не желая ничем задеть Ломенархик, и наконец вежливо произнес:
– Воистину тут есть на что посмотреть, моя прекрасная госпожа. Многое напоминает балы у меня на родине, но кое-каких чудес я более нигде не встречал… – «Особенно цветов-кровопийц», – едва не сорвалось с языка принца, но он вовремя бросил взгляд на прическу Ломенны и решил не договаривать.
– Очень хорошо, что тебе здесь понравилось, – Ломенархик улыбнулась с претензией на величие, и Джарвис как-то сразу вспомнил, что в Лаумаре никогда не было своей аристократии – только вайлэзская. – Тогда идем. Ты ведь так хотел быть представленным Повелителю Хаоса!
Не утруждая себя более никакими церемониями, она схватила Джарвиса за руку и потащила, как такса дохлую крысу, к странно мерцающему просвету меж колоннами, откуда доносился тихий плеск воды.