Non si sa mai (СИ)

   
  Море встретило его мерным шелестом волн и сияющим солнцем, а под босыми ногами рассыпался горячий песок. Брюнет спустился к самой кромке воды, улыбнувшись, когда теплая вода будто погладила ступни. Безмятежная синева моря успокаивала, и даже немного убаюкивала, хотя Билл и успел немного вздремнуть в самолете. Сев на песок, парень обхватил колени руками, продолжая наблюдать за едва заметным движением воды на горизонте. Его мысли, подчиняясь неспешности окружающей природы, из сплетения хаоса превращались в стройный поток, в котором уже куда проще было не утонуть. 
  
  Томаззио Дженерозо Бальдассаре Ривелли… Его Том, который только один раз на его памяти добровольно назвал свое полное имя, когда делал ему официальное предложение всю оставшуюся жизнь прожить бок о бок. Его Том, вместе с котором они не спали сутками, работая на каждой новой коллекцией. Его Том, с которым они праздновали свой первый успех на неделе моды, купаясь в фонтане на центральной площади города, о чем потом со смехом читали в утренних газетах. Его Том, который крепко держал его за руку, когда представлял своей большой итальянской семье, как человека, с которым решил связать свою жизнь. Его Том, который почти полгода ждал, когда юный немец решиться на первую близость. Его Том, который набросился на журналиста, посмевшего оскорбить Билла, и получивший за это приговор суда в виде общественных работ в количестве ста двадцати часов. Его Том, который сумел уговорить его на секс прямо в гондоле, плывущей по каналам Венеции. Его Том, который почти каждое утро вот уже девять лет будил парня нежными поцелуями. Его Том, который ему изменил…  
 Глава 2.  
 Билл никогда не подозревал его в изменах, безоговорочно доверяя словам о том, что для Тома больше никого не существует на свете, что он любит его. Брюнет всегда и во всем верил своему любимому мужчине, не допуская мысли, что тот может его обманывать. Ведь сам Билл за все годы, прожитые с Томом, ни разу даже не подумал о том, чтобы изменить ему, его просто никто не интересовал. Том был первым и единственным мужчиной в его жизни, и Билл даже мысли не предполагал, что кто-то может оказаться лучше него. Умея ценить те отношения, что были между ними, юноша знал, что не променяет их на сиюминутное увлечение. За девять лет они, казалось, вросли друг в друга, достигнув такой степени близости, когда слова для выражения чувств уже не были нужны, понимание просто было на каком-то совершенно тонком, подсознательном уровне, создавая ту самую «гавань», в которую из раза в раз хотелось вернуться. 
  Они никогда не говорили об этом, но с момента знакомства с ними и между ними произошло столько всего, что их отношения можно было по праву назвать проверенными временем и жизненными испытаниями. Билл бережно хранил каждое мгновение, которое показывало ему, насколько глубока и сильна привязанность Тома к нему, и точно знал, что его мужчина тоже не забыл ни одного дня их совместной жизни. Жизни, которая, не смотря ни на какие трудности, была похожа на сказку. 
  В свои двадцать лет Билл и не думал, что переезд в Италию перевернет его жизнь. Простой немецкий парень из маленького городка, выигравший грант на обучение в одном из самых престижных университетов дизайна и моды, он считал, что жизнь и так к нему благосклонна сверх меры, и Билл не смел желать большего. Но рог изобилия, казалось, не собирался останавливать поток невероятных происшествий, буквально каждый день обрушивающихся на юного брюнета. 
   
  Спустя неделю после приезда в Милан он столкнулся на лестнице старого корпуса учебного здания с молодым парнем, который тут же рассыпался в по-итальянски эмоциональных извинениях, говоря так быстро, что Билл и половины его речи не понял. Однако языковой барьер не помешал мигом смутившемуся под пристальным взглядом карих глаз Биллу увидеть, что итальянец, едва не ставший причиной его падения с лестницы, невероятно хорош собой. Смоляные пряди волос обрамляли загорелое лицо, длинные, как в рекламе туши, ресницы, лениво прикрыли чуть раскосые глаза, оценивающе скользящие по его телу. Отступив на шаг, юноша одним мимолетным взглядом успел оценить высокий рост и широкий разворот плеч незнакомца, а остальное, к его огромному сожалению, скрывали складки широкой одежды явно американского происхождения, что создавало диссонанс с окружающей обстановкой эпохи Борджиа. В тот день Билл не смог устоять перед уговорами Тома, вслушиваясь в специально чуть замедленную речь итальянца, старавшегося говорить понятнее, и свое знакомство молодые люди продолжили в маленьком ресторанчике, затерявшемся на одной из старых улиц города. Билл весь вечер смотрел в темные глаза Тома, недоумевая, почему не находит в себе сил отвести взгляд, а уж то, что он даже не подумал отстраниться, когда итальянец легко коснулся его губ, когда они остановились на пороге студенческого общежития, и вовсе не поддавалось никакому объяснению. 
  А потом все закрутилось с такой скоростью, что Билл просто не успевал реагировать – учеба, новые друзья, бесконечные задания, заставляющие метаться по городу в поисках идей, победы в университетских конкурсах, практика в одном из старейших домов моды страны, первые утвержденные строгими критиками эскизы, первое предложение работы с условием, что Билл остается в Милане еще как минимум на два года, первая самостоятельная коллекция аксессуаров, выпущенная с одобрения маэстро модного дома и удостоившаяся его отдельной похвалы. Жизнь не просто давала ему возможность делать шаги вверх, казалось, она просто подбрасывает своего любимчика все выше и выше, но Билл не боялся сорваться с этой высоты, ведь все это время Том был рядом, держал его за руку и говорил, что верит в него. Именно поэтому было совсем не сложно отклонить предложение продлить контракт и отказаться от невообразимо высокой для его лет должности ради того, чтобы начать все с нуля. Но начать нужно было вместе с Томом, который заставил Билла поверить в то, что у них получится из маленького ателье на окраине Милана сделать что-то такое, что перевернет мир вокруг, и ради этой мечты Билл готов был рискнуть всем.  
  Они работали сутками, не щадя себя, но заботясь друг о друге. Том буквально заставлял Билла не забывать про еду, потому что беспокоился за своего любимого, и так имевшего хрустально-хрупкое телосложение, а Билл, когда, после восемнадцатичасового рабочего дня, они без сил падали на постель, ласково перебирал недавно заплетенные косички черных глянцевых волос, и успокаивал своего молодого мужчину, тащившего на себе все финансовые вопросы развивающегося предприятия. 
  Они все эти годы смотрели друг другу в глаза, видя там свое прошлое, настоящее и будущее, и это было волшебно, давало уверенность в том, что все проблемы мира внешнего не смогут нарушить то единение, которое существовало между ними.  
  За три года их детище из скромного семейного предприятия превратилось в процветающий модный дом, в котором желали работать самые именитые дизайнеры, а звезды со всего света мечтали получить рекламный контракт на одежду, создаваемую талантливым модельером Вильгельмом Каулитцем. Том же светился от гордости, когда слышал отзывы более старших и опытных коллег-бизнесменов о том, что в его лице Италия обрела очередного финансового гения.  
  
  Они ездили по всему миру, среди многочисленных бизнес-встреч находя время и для прогулок по новым городам, и для интимных ужинов в самых романтических местах планеты, бродили по улицам, покупая забавные сувениры и подарки для многочисленной родни Тома, которая со временем приняла в свои сплоченные ряды изначально неугодного иностранца. Том целовал его на виду у всех, не обращая внимания на косые и неодобрительные взгляды, а Билл был безгранично счастлив, видя, что Том совершенно не стесняется их отношений.