Кондотьер Сухоруков (СИ)

А моим людям еда нужна была. Ежедневно. Думали долго, надумали мало. По счастью, единственное решение, которое мои советники смогли предложить, одновременно пришлось по вкусу и местным. Мы принялись устраивать набеги.
Первым делом, по ушам получили самые строптивые из «разрисованных» — те, что с побережья. Правда, с них брать почти нечего. А вот уже горные родичи наших «гостеприимных» хозяев жили побогаче. Только не хватало у йопи сил для грабежа мефаа. Но мы помогли. В короткий срок мои командиры собрали несколько ватаг смешанного состава, вооружили местных получше, провели экспресс-тренинги по боевой и разведывательной подготовке. И уже через неделю вернулись на базу, нагруженные добычей по самый козырек! Проблема голода на время была решена, а к нам потянулись люди. Не все, конечно.
…Отряд, вернувшийся из набега, уже расположился на плоской каменной площадке подле нашей базы. Корзины, мешки и прочую тару уже поскидывали и блаженно развалились прямо на камнях, давая отдых спинам. Командир, завидев владыку со свитой, бодро вскочил и кинулся докладывать. Им, кстати, оказался куитлатек Вочтуиката, который очень активно влился в жизнь моей маленькой империи.
— Владыка Хуакумитла! — вытянулся он передо мной, как это было принято у золотых. — Набег прошел удачно. Ограбили село мефаа за Синими скалами, в княжестве Шкутии. Нас не ждали. Еды принесли не меньше трех лодок. Есть нефрит, селяне его добывают в горах. И вот! — он довольно встряхнул мешочком, который держал в руке. Мешочек звякнул. — Мне сказали, что тебе это нужно, владыка.
В кисете оказались медные побрякушки. Общим весом от силы на килограмм. Как украшение — немало. Но для моих мастеров это были крохи.
— Потери есть? — спросил я, передавая мешочек Серому.
Индейцы почему-то категорически отвергают значимость этого вопроса. В войне им важна добыча, убитые и плененные враги, совершенные подвиги. А вот на собственных убитых и раненых плевать — судьба, что поделать. Четлан я за годы смог приучить к ценности жизни, но куитлатек еще не привык.
— У наших ранено двое… может, больше, — неуверенно начал Вочтуиката (нашими он называл всех, кроме местных). — А у Отмеченной Спины троих убили, раненых… несколько.
Отмеченная Спина — это вождь наших ближайших соседей-йопи, рядом с которыми мы невежливо осели. Имя простое и понятное — на спине у вождя было большое родимое пятно. Он, кстати, тоже встал и торчал позади недвижным изваянием, скрестив руки на груди. Гойко Митич, блин! Спина был просто красавцем. Ростом почти с меня, широкие плечи, точеное лицо, которая не портила даже дикая яркая раскраска. Отмеченная Спина первый вызвался ходить с нами в набеги за долю в добыче. Хотя, поначалу он был и единственным.
Потому что, оказалось, что вождь у йопи — это почти никто. Это у четлан вождь-имачата был практически царьком в своем селении. Даже у горцев-оцколи, которые не сильно отличались от «разрисованных», вожди имели власть и нередко передавали ее по наследству. А у йопи всем рулили главы семей-кланов. Деды-патриархи. Из своей среды они избирали старосту, который был «первым среди равных». Творил обряды и прочая. А вождь был, скорее, старшим охотником в деревне. Его избирали взрослые семейные мужики. И полномочий у того практически не было.
Я видел, как красавец Спина этим тяготился. Невооруженным взглядом заметно, что такой образцовый воин рожден для больших дел. Но не в этих унылых горах. Так что наш приход для него был счастливым билетом. Только сдержанный охотник изо всех сил это не показывал. Но в набегах участвовал регулярно, захватывал добычу — и приводил за собой всё больше и больше людей. Уже из разных общин.
— Моя староста идти, — буркнул вождь.
И впрямь, от деревни уже неслась жидкой струйкой процессия. Жирный староста Забытый Череп со своими родичами уже прознал о возвращении отряда и на всех парах мчался за своей долей. Вот уж кто-кто не любил четлан, так это Череп. И не только потому, что мы тут заняли земли, но и из-за Отмеченной Спины. Глава деревни звериным чутьем видел в нем конкурента и не мог не понимать, что мы даем вождю силу. А тот еще и из другой семьи был, как назло.
 
Открыто выступить против нас у Забытого Черепа была кишка тонка, но уж поиметь с нас да побольше, он был горазд. Вытребовал, чтобы часть добычи от всех набегов шла к нему. Типа арендной платы…
— Шта? Шта? — ворвался на временный бивак староста, сопя и обильно потея, засунул нос в первый же мешок. — Скока? Скока? Моя!
Череп стал местной Элочкой Людоедкой, который выучил не более тридцати четланских слов. Кроме пяти-шести ругательств все остальные слова ему были нужны только для того, чтобы что-то с нас поиметь. По счастью, со мной был Добчинский с его идеальной памятью, которого не объегоришь. Я махнул ему.
— Иди, сосчитай добычу. И отсыпь этой жирной морде, сколько оговорено. Но едой не давай, Вочтуиката сказал, что взяли много нефрита. Он нам без надобности.
Долговязый Добчинский вынул из сумки восковую табличку и кинулся наперехват Забытому Черепу, который уже принялся раздавать своей родне указания, какие мешки забирать.
— Вочтуиката, — повернулся я к старшему налетчику. — Вечером в моей хижине будет большой совет. Приходи тоже.
Киутлатек просиял, все-таки из воинов на совете участвовало не более десятка человек. Он не понимал, что в сложившейся ситуации этот находчивый воин был мне нужнее, чем я ему. Инициативных командиров всегда в дефиците, я же стал терять слишком многих. Даже на высшем уровне: Глыба погиб (и не только он), Теплый Ветер остался в Четландии… Мне снова не хватало кадров.
Остаток дня я посвятил инспекции мастерских, часть которых еще только обустраивались. Луч Света ходил еще более хмурый, чем обычно. И я его понимал. Мастеров имелось в разы больше, чем работы для них. Печи, плавильни, рабочие столы и прочее постепенно появится. Но вот с сырьем полный швах. В изобилии только дерево и камень, глины хватает более-менее. Но это, скажем прямо, не стратегические ресурсы. Я понимал, что практически всё производство будет нерентабельным, доходы не окупят трудозатрат. Луч Света не понимал (ибо не был знаком с законами рыночной экономики) но чувствовал это нутром. Или задницей. Однако нужно хоть какой-то работой загрузить людей. Тем более, пока есть еда, за которую можно не платить.
Я напомнил Циль Наукалю про вечерний совет и в легкой грусти двинулся домой. Конечно, эту времянку домом назвать было трудно. Я вспоминал свой маленький, но полный удобств дворец в Аграбе — и хотелось то ли плакать, то ли утопить всех астеков в Мезкале…
Поплакать — более достижимое желание.
На совете яблоку упасть было негде, настолько крохотный у меня ныне «рабочий кабинет». Учитывая, что в нем еще и двух стен не хватало — то лучше было назвать это рабочей верандой. Правда, у меня появился стул — первый и пока единственный, так как у мастеров имелись более актуальные задачи, да никто особо их и не просил сделать.
Начали с текучки, и совещание сразу как-то не задалось. Колченогий Яумоцтла традиционно отчитался о запасах еды, с учетом свежей добычи и прикинул, насколько ее хватит. Выходило неплохо, но у Приходящего Завтра имелось предложение.
— Я прошу, дайте мне часть маиса под посев. Здесь есть участки, которые быстро можно обработать и превратить в поля.
— Так ведь лето уже заканчивается!
— Ну и что, — вскинулся мой главный «агроном». — Зерно успеет вызреть и осенью. Дождей, конечно, уже меньше, но всё равно соберем какой-никакой урожай.
— Я против! — поднял руку Луч Света. — На прошлой базе мы тоже поля засеяли, а потом сразу ушли. Как бы и тут также не вышло. Лучше уж съесть, тем более, запасы совсем невелики.
— А с чего нам отсюда уходить? — хмуро спросил я.
— А что тут делать… — пробубнил Циль Наукаль то ли мне, то ли себе под нос.
— Я согласен с Цилем, — поднял руку Аскуатла. — Еда нужна вся. Потому что скоро ее у нас будет меньше…
— Почему?