50 оттенков серого

Больше из него и слова не вытянешь.
– Ты закончила?
– На сегодня.
Кристиан делает глубокий вдох, словно с плеч упала огромная тяжесть.
– Хорошо, теперь моя очередь, – тихо говорит он, взгляд твердеет. – Ты не ответила на мое письмо.
Я вспыхиваю. Ненавижу расспросы. К тому же всякий раз, когда мы решаем чтото обсудить, Кристиан выходит из себя. Я мотаю головой. Наверняка мое любопытство вызывает у него такие же чувства – Кристиан не привык оправдываться. Эта мысль лишает меня покоя, рождает чувство вины.
– Я собиралась, но ты прилетел так внезапно.
– Ты расстроилась? – спрашивает он бесстрастно.
– Нет, обрадовалась, – шепчу я.
– Хорошо. – Кристиан расплывается в улыбке. – И я рад, что прилетел. Несмотря на твои допросы с пристрастием. Думаешь отделаться легким испугом только потому, что я примчался сюда ради тебя? И не надейтесь, мисс Стил. Я желаю знать больше.
О нет…
– Я же говорю, что обрадовалась. И благодарна тебе, – бормочу я.
– Не стоит благодарности, мисс Стил.
Его глаза сияют. Кристиан наклоняется и целует меня. Я мгновенно возгораюсь. Над водой еще поднимается пар. Он отстраняется и смотрит на меня сверху вниз.
– Нет, сначала я хочу коечто узнать, ну а потом надеюсь на большее.
«На большее?» – опять это слово. Но что его интересует? В моем прошлом нет тайн, трудное Детство – это не про меня. Что ему нужно знать обо мне, чего он еще не знает?
Я покорно вздыхаю.
– Что ты хочешь знать?
– Для начала скажи, что ты думаешь о нашем контракте?
Я моргаю. Правда или фант? Подсознание и внутренняя богиня нервно переглядываются. «Черт, пусть будет правда».
– Не уверена, что сумею долго притворяться. Играть роль на протяжении выходных.
Я вспыхиваю и опускаю глаза.
Кристиан поднимает мой подбородок и довольно улыбается.
– Я тоже не думаю, что ты справишься.
Я чувствую себя слегка задетой.
– Ты надо мной смеешься?
– Смеюсь, но подоброму.
Затем наклоняется и коротко целует меня.
– Плохая из тебя саба, – шепчет он, держа меня за подбородок, а глаза хитрые.
Я изумленно смотрю на него, затем начинаю смеяться. Кристиан смеется вместе со мной.
– Возможно, у меня был плохой учитель.
– Возможно, – фыркает он. – Мне следовало не давать тебе спуску.
Кристиан с коварной ухмылкой склоняет голову набок.
Я нервно сглатываю. О боже, нет. И в то же мгновение мышцы внутри сладко сжимаются. Это его способ выразить свои чувства. Возможно, единственный ему доступный, внезапно понимаю я. Кристиан наблюдает за моей реакцией.
– Было ужасно, когда я в первый раз тебя отшлепал?
Я моргаю и пристально смотрю на него. Ужасно? Я вспоминаю, смущенная собственной реакцией. Было больно, но теперь боль не кажется нестерпимой. Кристиан все время повторял, что главное происходит в голове. А во второй раз… скорее, сладко.
– Нет, не ужасно, – шепотом отвечаю я.
– Главное в голове? – настаивает он.
– Пожалуй. Испытать наслаждение, когда не ждешь.
– Со мной было так же. Некоторые вещи понимаешь не сразу.
Вот черт. С ним это произошло, когда он был ребенком.
– Есть особые стопслова, не забывай о них, Анастейша. Если ты готова следовать правилам, отражающим мою потребность контролировать и защищать тебя, у нас все получится.
– Тебе необходимо меня контролировать?
– Я не мог удовлетворить эту потребность в юности.
– А сейчас это своего рода терапия?
– Можно сказать и так.
Это я могу понять, это мне поможет.
– Есть одно противоречие: ты велишь мне не сопротивляться, а потом говоришь, что тебе нравится моя непокорность. Слишком узкая грань для меня.
Мгновение он смотрит на меня, затем хмурится.
– Я понимаю, но до сих пор ты справлялась.
– Но чего мне это стоило? Я все время как на иголках!
– На иголках? А что, хорошая мысль, – ухмыляется он.
– Я не это имела в виду! – В сердцах я ударяю по воде, обрызгивая его.
– Ты специально меня обрызгала?
– Нет.
О черт… не смотри так!
– Мисс Стил, – Кристиан подтягивает меня к себе, расплескивая воду, – вам не кажется, что мы заболтались?
Он берет мое лицо в ладони и с силой овладевает моим ртом. Запрокидывает голову назад. Я издаю сдавленный стон. Кристиан полностью контролирует ситуацию, это он умеет. Внутри вспыхивает пламя, я запускаю пальцы в его волосы и отвечаю на поцелуй. Застонав, Кристиан поднимает меня и сажает верхом. Я ощущаю под собой его возбужденный член. Отпрянув, он окидывает меня похотливым взглядом. Я опускаю руки, собираясь упереться в края ванны, но он перехватывает мои запястья и заводит руки за спину, удерживая их одной ладонью.
– А теперь я возьму тебя, – шепчет он, поднимая меня высоко над собой. – Готова?
– Да, – шепчу я, и тогда он опускает меня на свой член, медленно, нарочито медленно, смакуя каждое мгновение.
Я со стоном закрываю глаза и наслаждаюсь длящимся ощущением. Кристиан выгибается, я судорожно вздыхаю, подаюсь вперед и лбом упираюсь в его лоб.
– Пожалуйста, разреши мне дотронуться до тебя, – шепчу я.
– Нет, не смей ко мне прикасаться! – умоляет он и, отпустив мои запястья, кладет ладони на бедра.
Вцепившись в бортики ванны, я медленно двигаюсь, не сводя с него глаз. Кристиан наблюдает за мной. Его рот полуоткрыт, он дышит прерывисто и шумно, язык блестит между зубами. Кристиан выглядит таким… чувственным. Наши влажные тела скользят. Я наклоняюсь и целую его. Он закрывает глаза. Тогда я запускаю руку ему в волосы и тяну, запрокидывая голову назад, но не отнимая губ. Это разрешено, нам обоим это по душе. Мы движемся вместе. Мой поцелуй все глубже, я скачу во весь опор, убыстряя ритм. Кристиан приподнимает меня, быстрее, еще быстрее. Влажные рты, спутанные волосы, мокрые бедра. Я близка к оргазму… я уже начинаю узнавать это сладкое сжатие. И вода, вода плещется вокруг, воронка затягивает нас внутрь, наши движения становятся яростнее и неистовее, брызги летят во все стороны, и такой же водоворот бушует внутри меня… и мне все равно, что будет дальше.
Я люблю его! За чувства, которые в нем возбуждаю, за его страсть и горячность. Люблю за то, что он прилетел ко мне с другого конца континента. За то, что он любит меня. Это так неожиданно, так ошеломляюще. Он – мой, а я принадлежу ему.
– Давай же, – шепчет Кристиан.
И я взрываюсь, оргазм сотрясает меня, бурный, неистовый, сокрушающий. Неожиданно Кристиан стискивает меня в объятиях – и кончает вслед за мной.
– Ана, детка! – восклицает он, и его страстный возглас проникает в самые глубины моей души.
Мы лежим на животе, укрытые простынями. На громадной кровати, обнимая подушки, глаза в глаза, серые в голубые. Мы обнажены, но не касаемся друг друга.
– Хочешь спать? – мягко спрашивает Кристиан. Он невероятно красив, белые египетские простыни оттеняют цвет волос и выразительные серые глаза. Кристиан кажется задумчивым.
– Нет, я не устала.
Я ощущаю прилив сил. Это так здорово – просто разговаривать, что я не могу остановиться.
– Чего тебе хочется? – спрашивает он.
– Болтать.
Он улыбается.

– О чем?
– О пустяках.
– Пустяках?
– О тебе.
– Обо мне?
– Какой твой любимый фильм?
Он усмехается.
– Сейчас «Пианино».
Его улыбка заразительна.
– Ну конечно, я должна была догадаться! Печальная, волнующая мелодия, которую ты наверняка умеешь играть. Ваши достижения неисчислимы, мистер Грей.
– И лучшее из них – вы, мисс Стил.
– Значит, мой номер семнадцать.
Он хмурится, не понимая.
– Семнадцать?
– Я о женщинах, с которыми вы… занимались сексом.
Кристиан кривит губы, скептически ухмыляясь.
– Не совсем так.
– Ты сказал, их было пятнадцать!
Мое смущение очевидно.
– Я имел в виду тех, кого приводил в игровую комнату. Я неправильно тебя понял. Ты не спрашивала, сколько всего женщин у меня было.
– А…
Вот черт… больше… насколько больше?
– Ты говоришь про ванильный секс?
– Нет, ванильный секс у меня был только с тобой. – Он качает головой, все еще улыбаясь.
Ему смешно? И почему я, идиотка такая, улыбаюсь в ответ?
– Не знаю, сколько их было, у меня нет привычки делать зарубки на столбике кровати.
– Я о порядке цифр. Десятки? Сотни?.. Тысячи?
С каждым вопросом мои глаза расширяются.
– Господи помилуй! Десятки, остановимся на десятках.
– Все сабы?
– Да.
– Хватит ухмыляться, – говорю я грозно, безуспешно пытаясь нахмуриться.
– Не могу, ты такая странная.
– Странная означает особенная? Или с придурью?
– И то, и другое.
Он повторяет мои слова.
– Кажется, вы мне дерзите.
Кристиан целует меня в кончик носа.
– Приготовься, Анастейша. То, что я скажу, потрясет тебя. Готова?
Я киваю, сохраняя на лице глуповатое выражение.
– Все сабы профессионалки. В Сиэтле и окрестностях есть места, где этому учат.
Что?
– Ой.
– Увы, я платил за секс, Анастейша.
– Нашли чем гордиться, – бормочу я надменно. – Вы были правы, я потрясена. И злюсь, что мне нечем потрясти вас в отместку.
– Ты надевала мое белье.
– Неужели это вас шокировало?
– Да.
Моя внутренняя богиня в прыжке с шестом берет отметку в пятнадцать футов.
– А знакомиться с моими родителями пришла без трусов.
– Чем привела вас в шок?
– Да.
О боже, отметка повышается до шестнадцати футов.
– Выходит, все мои достижения в этой области связаны с нижним бельем.
– Но самый большой шок я пережил, когда ты призналась, что девственница.
– Да уж, на вашу физиономию в этот момент стоило посмотреть, – хихикаю я.
– Ты позволила мне отходить тебя стеком.
– Как, и это было шоком?
– Да.
Я усмехаюсь.
– Можем повторить.
– Я очень на это надеюсь, мисс Стил. Как насчет ближайших выходных?
– Хорошо, – смущенно соглашаюсь я.
– Правда?
– Да, я снова войду в Красную комнату.
– Ты называешь меня по имени.
– Шокирует?
– Шокирует то, что мне это нравится.
– Кристиан.
Он усмехается.
– На завтра у меня коекакие планы.
Его глаза возбужденно горят.
– Какие планы?
– Пусть это будет сюрпризом, – мягко говорит он.
Я поднимаю брови и одновременно зеваю.