50 оттенков серого

Мама хмурится, но подзывает официанта, показывая на наши бокалы. Он кивает, прекрасно понимая универсальный язык, на котором ее жест означает «повторить». Я украдкой бросаю взгляд на экран телефона.
От кого:  Кристиан Грей
Тема:  Полегче
Дата:  1 июня 2011 21:45 ВПВ
Кому:  Анастейша Стил
Я не собираюсь обсуждать эту тему по почте.
Не многовато ли «Космополитенов» на сегодня?
Кристиан Грей, генеральный директор
«Грей энтерпрайзес»
Вот черт, он здесь!
Глава 23
Я нервно оглядываю бар. Его нигде нет.
– Ана, что случилось? Ты словно увидела призрак.
– Кристиан, он здесь.
– Что?
Мама тоже начинает озираться.
Мне не хочется рассказывать ей об одержимости Кристиана слежкой.
Я вижу его. Пока он идет к нам, сердце буквально выскакивает из груди. Он здесь – изза меня. Моя внутренняя богиня с радостными воплями вскакивает с кушетки. Кристиан пробирается сквозь толпу, в свете галогеновых ламп его волосы отливают красноватой полированной медью. Яркие серые глаза сверкают… гневом? Губы сжаты, нижняя челюсть напряжена. Боже правый… Только что я готова была убить его, и вот он здесь. Как я буду ссориться с ним на глазах у мамы?
Кристиан подходит к столику, с опаской заглядывает мне в глаза. На нем простая льняная рубашка и джинсы.
– Привет, – пищу я, не в силах скрыть потрясения и восторга.
– Привет, – отвечает он, наклоняется и неожиданно целует меня в щеку.
– Кристиан, это моя мама, Карла, – говорю я. Воспитание берет верх.
Он оборачивается.
– Миссис Адамс, рад познакомиться.
Откуда он узнал ее фамилию? Кристиан одаривает Карлу своей фирменной обезоруживающей улыбкой, устоять перед которой невозможно. Она и не пытается. Мамина нижняя челюсть едва не стукается о столешницу. О господи, мам, возьми себя в руки! Она молча жмет его протянутую ладонь. Неужели терять дар речи в минуты потрясения – наше семейное?
– Кристиан, – наконец выдыхает она.
Он понимающе улыбается ей, в серых глазах пляшут искорки. Я хмурюсь, разглядывая их обоих.
– Что ты здесь делаешь?
Возможно, я спрашиваю резче, чем намеревалась, и его улыбка гаснет, а на лице появляется тревожное выражение. Сердце ликует, но я потрясена, а при воспоминании о миссис Робинсон кровь вскипает. Я не знаю, чего мне хочется больше: накричать на него или заключить в объятия, и не представляю, чего хочется Кристиану. Интересно, кстати, как долго он за нами наблюдает? А еще меня беспокоит мое последнее письмо.
– Решил с тобой поздороваться, – безмятежно сообщает Кристиан. О чем он только думает? – Я живу в этой гостинице.
– В гостинице? – Я блею, словно второкурсник на амфетаминах.
– Вчера ты написала, что хочешь меня видеть. – Он замолкает, оценивая произведенное впечатление. – Наша цель – угодить клиенту, мисс Стил.
В его спокойном голосе нет и тени иронии.
Он что, совсем чокнулся? Возможно, мне не стоило так высказываться о миссис Робинсон? Или все дело в моем третьем (а на подходе четвертый) «Космо»?
Мама смотрит на нас с беспокойством.
– Выпьете с нами, Кристиан? – Она машет официанту, который через наносекунду возникает у столика.
– Джинтоник, – говорит Кристиан. – «Хендрикс», а если нет, то «Бомбейский сапфир». В первом случае с огурцом, во втором – с лаймом.
Вот черт… он умудряется устроить шоу, просто заказывая коктейль.
– И еще два «Космо», – добавляю я, украдкой взглянув на Кристиана. Неужели я не имею права выпить с собственной матерью?
– Садитесь, Кристиан.
– Спасибо, миссис Адамс.
Он изящным движением подтягивает кресло и садится рядом со мной.
– Итак, ты случайно оказался в баре той гостиницы, куда мы зашли? – Я изо всех сил изображаю безмятежность.
– Нет, это вы случайно зашли в бар той гостиницы, где я живу, – не моргнув глазом, отвечает Кристиан. – Я только что пообедал, сошел вниз, а тут вы. Бывают же совпадения! – Он склоняет голову набок, и я замечаю в его глазах тень улыбки. Слава богу, возможно, еще не все потеряно.
– Сегодня утром мы ходили по магазинам, после обеда загорали на пляже, а вечером решили зайти в бар, – бормочу я, понимая, что со стороны может показаться, будто я оправдываюсь.
– Этот топ вы тоже купили утром? – Он кивает на новую фирменную блузку из зеленого шелка. – Цвет тебе к лицу. И ты успела загореть. Выглядишь потрясающе.
Я вспыхиваю, не зная, как ответить на комплимент.
Кристиан берет мою ладонь, мягко сжимает и проводит тудасюда большим пальцем. Я ощущаю знакомое стеснение. Электрический разряд проникает под кожу, воспламеняет кровь, которая разносит жар во все уголки тела. Мы не виделись больше двух дней. О боже… я хочу его. Дыхание учащается. Я моргаю, смущенно улыбаюсь Кристиану и вижу, как его безупречные скульптурные губы раздвигаются в улыбке.
– Ято думал, что удивлю тебя, Анастейша, но, как обычно, это ты удивила меня, оказавшись здесь.
Скосив глаза на маму, я замечаю, что она не сводит взгляда с Кристиана. Хватит, мам! Кристиан не экзотическая зверушка. Я понимаю, у меня никогда не было бойфренда, а назвать Кристиана бойфрендом можно лишь условно – но неужели так трудно осознать, что я сумела привлечь такого мужчину? «Этого мужчину? Еще бы не трудно, ты только посмотри на него», – огрызается подсознание. Заткнись, тебя не спрашивают!
– Не хочу вам мешать. Сейчас допью и убегаю. У меня дела, – твердо заявляет Кристиан.
– Кристиан, я очень рада, что мы познакомились, – обретает голос мама. – Ана говорила о вас с такой любовью.
– Правда?
Кристиан поднимает бровь, на лице довольное выражение, а я снова заливаюсь краской.
Подходит официант с напитками.
– «Хендрикс», сэр, – провозглашает он с нажимом.
– Спасибо, – бросает Кристиан.
Я нервно прихлебываю «Космо».
– Как давно вы в Джорджии? – спрашивает мама.
– С пятницы, миссис Адамс.
– Хотите поужинать с нами завтра? И, пожалуйста, зовите меня Карла.
– С удовольствием, Карла.
– Вот и хорошо. Простите, я отлучусь ненадолго, нужно попудрить нос.
Мама, ты же только что оттуда! Я с отчаянием смотрю ей вслед.
– Итак, ты злишься, что я поужинал со старым другом. – Кристиан обращает ко мне горящий взгляд, берет мою руку и нежно целует каждый пальчик.
Боже, не здесь!
– Да, злюсь, – шепчу я, а кровь грохочет в висках.
– Наши с ней близкие отношения в далеком прошлом, Анастейша, – говорит он тихо. – Мне нужна только ты. Когда ты это поймешь?
Я моргаю.
– Она растлительница. – В ожидании его ответа я перестаю дышать.
Кристиан бледнеет.
– Ты слишком субъективна, на самом деле все не так, – шепчет он, выпуская мою руку.
Это я субъективна?
– Тогда объясни. – «Космо» придает мне храбрости.
Он сдвигает брови.

Я продолжаю:
– Она затащила в постель пятнадцатилетнего подростка. Если бы ты был невинной девочкой, а она – взрослым мужчиной, который вовлек бы тебя в садомазохистские игры, как бы ты на это посмотрел? Если бы на твоем месте оказалась Миа?
Кристиан хмурится.
– Ана, все не так.
Я пристально смотрю на него.
– Пойми, для меня все было иначе, – спокойно говорит он. – В наших отношениях не было насилия.
– Не понимаю. – Приходит мой черед удивляться.
– Анастейша, твоя мать сейчас вернется. Вряд ли стоит обсуждать эту тему при ней. Возможно, потом. Если хочешь, чтобы я ушел, я уйду, мой самолет ждет на ХилтонХед.
Он разозлился… о, нет!
– Не уходи, пожалуйста! Я так счастлива, что ты прилетел. Пойми, я злюсь, что ты ужинаешь с ней, когда меня нет рядом. Вспомни, как ты выходишь из себя, когда на горизонте появляется Хосе! А ведь он всего лишь друг, и мы никогда не были любовниками, тогда как вы с ней… – Я умолкаю, не желая развивать эту мысль дальше.
– Ты ревнуешь? – Он изумленно смотрит на меня, глаза теплеют.
– Да, и ненавижу ее за то, что она с тобой сделала.
– Анастейша, она помогла мне, больше я ничего не скажу. А что касается ревности, встань на мое место. Последние семь лет я никому не позволял обсуждать свои поступки. Никому на свете. Я привык поступать так, как считаю нужным. Я ценю свою независимость. Я пригласил миссис Робинсон на ужин не для того, чтобы расстроить тебя. Время от времени мы ужинаем вместе. Она мой друг и деловой партнер.
Деловой партнер? Это чтото новенькое.
Кристиан наблюдает, какое впечатление произвели на меня его слова.
– Да, деловой партнер. Наши близкие отношения в прошлом.
– Почему вы расстались?
Кристиан поджимает губы, глаза сверкают.
– Ее муж узнал.
Вот черт!
– Давай обсудим это в другое время, в более подходящем месте, – раздраженно бросает он.
– Вряд ли тебе удастся убедить меня, что она не склонна к педофилии.
– Я не считаю и никогда не считал ее извращенкой. И хватит об этом! – рявкает Кристиан.
– Ты любил ее?
– Соскучились?
Приход мамы застает нас врасплох.
Мы оба вымученно улыбаемся, и я резко откидываюсь на спинку кресла. Я чувствую себя виноватой.
Мама пристально смотрит на меня.
– Да, мам.
Кристиан молча потягивает коктейль, не сводя с меня глаз. Выражение лица тревожное. О чем он думает? Любил ли он ее? Если любил, я этого не вынесу.
– Что ж, дамы, мне пора. Приятного вечера.
Нет… нет… ты не оставишь меня в подвешенном состоянии!
– Пожалуйста, запишите напитки на мой счет, номер шестьсот двенадцать. Я позвоню утром, Анастейша. До завтра, Карла.
– Как приятно, когда тебя называют полным именем.
– Прекрасное имя для прекрасной дамы, – тихо говорит Кристиан, пожимая ее протянутую руку, и она расплывается от удовольствия.
Ах, мама, и ты, Брут?
Я встаю, взглядом умоляя его ответить на мой вопрос. Кристиан чмокает меня в щечку.
– Пока, детка, – шепчет он и уходит.
Вот негодяй! Привык всеми командовать! Плюхнувшись в кресло, я поворачиваюсь к маме.
– Что ж, должна признать, он сразил меня наповал, Ана. Вот это партия! Однако мне показалось, вы ссорились. Не пора ли вам обсудить разногласия? Вас обоих распирает от желания, того и гляди сама воспламенишься ненароком. – Она начинает картинно обмахиваться.
– МАМ!
– Ступай к нему.
– Не могу. Я прилетела, чтобы побыть с тобой.
– Ана, ты прилетела, потому что запуталась, пыталась убежать от себя! Я же вижу, вы без ума друг от друга. Поговори с ним. Бог мой, он пролетел три тысячи миль, чтобы с тобой увидеться! Ты забыла, как тяжело тебе дался перелет?
Я краснею. Она ничего не знает про его личный самолет.
– Ну что там еще?
– У него свой самолет, – смущенно бормочу я, – и не три, а две с половиной.
Почему я смущаюсь?
Ее брови взлетают.
– Ничего себе! – шепчет Карла. – Послушай, Ана, с тех пор как ты прилетела, я пытаюсь понять, что вы не поделили. И единственный способ разобраться с трудностями – обсудить их вместе. Про себя можешь думать что угодно, но пока ты не выскажешь ему своих сомнений, ты так и будешь топтаться на месте.
Я смотрю на нее исподлобья.
– Ана, милая, ты слишком любишь копаться в себе. Прислушайся к своему сердцу. Что ты чувствуешь?
Я рассматриваю ладони.
– Мне кажется, я люблю его, – отвечаю я тихо.
– Я знаю, милая. И он тебя любит.
– Нет!
– А я говорю, любит! Чего тебе нужно? Чтобы он написал это на лбу неоновыми буквами?
Я изумленно смотрю на нее, от слез щиплет глаза.
– Ана, милая, не плачь.
– Я не верю, что он любит меня.
– Не всякий способен бросить все и перелететь через континент, чтобы заглянуть на чай. Ступай к нему! Вам не найти лучшего места. Сплошная романтика, и к тому же нейтральная территория.
Под ее взглядом я робею. Я хочу пойти к нему – и не хочу.
– Милая, тебе необязательно возвращаться со мной. Будь счастлива! И ключ от твоего счастья в шестьсот двенадцатом номере. А ключ от дома – если вернешься поздно – под юккой во внутреннем дворике. А если не вернешься… что ж, ты уже большая девочка.
Я вспыхиваю до корней волос. О господи, мама!
– Только сначала допьем коктейли.
– Узнаю свою дочурку, – усмехается она.
Я робко стучусь в дверь шестьсот двенадцатого номера. На пороге Кристиан, говорит по телефону. Удивленно моргая, он широко распахивает створки и машет мне, чтобы я входила.
– Включая компенсации? А издержки? – Кристиан свистит сквозь зубы. – Да уж, эта ошибка дорого обойдется. А что Лукас?
Я осматриваюсь. Кристиан живет в люксе из нескольких комнат, похожем на номер в «Хитмане». Новехонькая ультрасовременная мебель, все в приглушенной темнофиолетовой с золотом гамме, стены с бронзовыми узорами. Кристиан подходит к ящику темного дерева и открывает дверцу минибара. Он знаками велит мне налить себе чегонибудь, а сам удаляется в спальню. Наверное, не хочет, чтобы я слышала его разговор. Я пожимаю плечами. В тот раз, когда я вошла в кабинет, он тоже не прервал звонка. Я слышу шум воды, он наполняет ванну. Наливаю себе апельсиновый сок.
Кристиан возвращается.
– Пусть Андреа пришлет мне эскиз. Барни уверяет, что решил проблему… – Он смеется. – Нет, пятница… Есть участок земли, который меня заинтересовал… Да, пусть Билл перезвонит… нет, завтра… Посмотрим, что предложит нам Джорджия, если мы будем настойчивы. – Кристиан не отрывает от меня глаз. Протянув стакан, он показывает на ведерко со льдом.
– Если их мотивы нас устроят… мы подумаем, хотя эта чертова жара… У Детройта свои преимущества, и там гораздо прохладнее… – Внезапно его лицо мрачнеет. Что случилось? – Пусть Билл перезвонит. Завтра, только не слишком рано.
Итак, моя очередь.
– Ты не ответил на мой вопрос, – бормочу я.
– Нет, – произносит он ровно, в серых глазах настороженность.