Больно только в первый раз (СИ)

Тело все равно реагирует. Хоть башкой о стену бейся.
— Я соскучилась… — шепчет Полина мне в губы. — Я хотела приехать еще вчера. Хотела сбежать оттуда. К тебе. Пожалуйста… Расул… давай попробуем… я не знаю… встречаться?
— Полина… я не могу…
— Пожалуйста!
Ее губы гуляют по моей шее. Укус. Нежное касание. Руки в волосах.
Я стискиваю ладонями ее талию. Я буду твердый, если она продолжит.
  
Она смотрит в мое лицо. Взгляд — как молния. Разряд, считай, настоящий, мышцы колом становятся.
— Я... не могу, — проговариваю я.
Полина дрожит. И понимает, что у меня активность на уровне бревна.
Ее с моих колен словно сдувает ветром. Она быстро стирает со щек слезы и забирает с вешалки у окна шубу. Я наблюдаю за ней, боясь раскрошить зубы, которые сжал до одурения.
Резко повернув голову, мое алиби смотрит на меня исподлобья. Смеется сквозь слезы и произносит:
— Ну, пока?
Она исчезает из-за столика, прихватив свой чемодан. Ее цветы остались в вазе на столе, она не захотела оставлять их в холодной машине.
Я смотрю в пространство, дожидаясь, пока в носу станет поменьше нежного запаха.
Запрокинув голову, зажимаю пальцами переносицу и бормочу:
— Блядь…
Глава 32
Расул
Неделю спустя
— Твой адвокат не звонил?
— Нет… — отвечаю я, наблюдая за тем, как дворники гоняют по лобовому стеклу крупные хлопья снега.
Через неделю Новый год, и в прогнозе на тридцать первое — оттепель.
Динара кутается в капюшон шубы на пассажирском.
Демонстративно кутается, по факту машина прогрелась задолго до того, как Динара в нее села. Я забрал ее из торгового центра, она покупала подарки своей родне. И нет. Мой адвокат не звонил.
Я нанял его вчера, чтобы помог разобраться с подпиской о невыезде, прежде всего. Да и с моим положением в целом.
Минниханов сейчас в Дагестане, и, по информации из разных источников, его положение подвешено в воздухе гораздо хуже моего. Карточный домик у него сыпется. Не знаю, сколько палок в колеса поставили ему конкретно мы с Денисом, но выяснять это сейчас мне ни хера не интересно.
Я хочу скинуть с себя это дело. Теперь, когда вопрос остался за формальностями и бюрократией, терпение особенно подводит.
Накаляет еще и то, что в один момент стало очень много моего «будущего». Оно теперь на повестке. Постоянно. Большой поток обстоятельств, который тянет меня вперед, в будущее. Самое главное из них, конечно, сидит рядом.
— Ты правда этого не делал? — обращается ко мне Динара. — Ты его не бил?
— Ты уже спрашивала.
— Ну и что, — режет она. — Хочу еще раз спросить. Дома все думают, что ты его побил. Я твои интересы отстаиваю. До хрипоты всем доказываю, что ты этого не делал. Что ты не такой дурак. Хотя… если ты из-за меня такую глупость и сделал… — продолжает она, — мне все равно. Я в любом случае буду на твоей стороне…
Нас подрезает какой-то «Мерседес», поэтому ответить я не успеваю. Сигналю, зажав клаксон, и матерюсь под нос.
Я уже отвечал на ее вопрос. Отвечал очевидное — что мне тоже дорога моя репутация. Как и репутация всех людей, которые вложили в меня дохрена сил, и я бы не стал рисковать ни первым, ни вторым. Прежде всего вторым.
То же самое я сказал вчера ее отцу, с которым целый час беседовал по телефону…
— Что ты ответил отцу? — спрашивает Динара.
— Что подумаю.
— О чем тут думать? — Чувствую на себе ее взгляд. — Он всегда считал тебя очень перспективным. Ты под его руководством горы свернешь…
Ее отец предложил мне спонсорство на участие в международных турнирах. Предложил стать моим менеджером. Мы с Динарой и познакомились через него. У него своя спортивная школа. Крепкая и известная. Я занимался там какое-то время. Пока было финансирование.
— Мне нужно посоветоваться с тренером, — объясняю я тихо. — Он должен оценить мою физическую форму в моменте. Объективно оценить.
— Отец найдет тебе другого тренера. Лучшего.
Не сомневаюсь.
И в этом есть смысл. Реши я двигаться куда-то сильно дальше, чем сейчас, в любом случае искал бы нового тренера. И это нормально. Но вопрос моих планов был и остается открытым. И до ситуации с Миннихановым, и сейчас. Поэтому отвечаю следующее:
— Я еще ничего не решил.
— Какой же ты упрямый…
Я слышал от нее это много раз. И сейчас, как обычно, не реагирую.
— Я просто хочу домой… — полным эмоций голосом сообщает Динара. — Может, ты поторопишь своего адвоката?
— Тебе не обязательно меня ждать, — и это тоже я уже говорил. — Ты можешь поехать домой…
— Я никуда без тебя не поеду.
Я торможу перед домом ее двоюродных к тому времени, как Динара это произносит.
Я уже дважды бывал в этом доме.
В первый раз ее родня пыталась соблюдать приличия, во второй — обошлись без этого. Я провел с Динарой наедине больше часа, и это зверски напомнило мне о наших встречах в прошлом. Таких же местами украденных. И если тогда в этом было дохрена остроты, то теперь снова возвращаться в эту реку меня не тянет.
Этот формат общения просто перестал меня интересовать, потому что теперь ничего, как раньше, между нами я воспринимать не могу. Слишком крутой поворот произошел. Слишком. Крутой.
— Я никуда без тебя не поеду, — повторяет она. — Я… буду с тобой, здесь. Сколько нужно. Не страшно, потерплю. Просто потеплее оденусь.
Динара смотрит на меня исподлобья, когда я поворачиваю голову.
Через секунду она уже меня целует, забросив на шею руку.
С ней я давно научился себя контролировать. Может, за исключением первого поцелуя. Тот первый я, пожалуй, на всю жизнь запомню, потому что хотелось до тремора. Она была неопытная совсем, да и я тоже недалеко ушел. А после бывало всякое. Бывало и горячо, и весело, но всегда с включенной башкой. По-другому просто не мог себе позволить, поцелуи у нее я так или иначе всегда крал.
Так что сейчас для того, чтобы себя контролировать, мне даже усилий прилагать не нужно. Даже когда ее ладонь опускается на мое бедро в опасной близости от яиц, я напрягаюсь, но не слишком сильно.
Во-первых, я знаю, что она никогда не решится подержаться за мой член самостоятельно. Не думаю, что месяц замужества сильно ее перепрошил. Во-вторых, просто раствориться в ее прикосновениях не получается. Я знаю, чего она хочет. Чувствую в том, как губы дрожат. И как дыхание пляшет. Это возбуждение.
— Может… ты меня украдешь? — шепчет Динара мне в губы. — Нас никто искать не будет… Алиев… давай куда-нибудь поедем… вдвоем…
Она словно считала мои мысли относительно того, что реку нам придется сменить. Но раствориться в моменте мне мешает стоящий на повестке вопрос. Щепетильный. И я имею на него право.
Почувствовав, что я не спешу отвечать, Динара отстраняется. Заглядывает мне в глаза, часто дыша.
— Вы предохранялись? — спрашиваю я, прогнав из горла хрип.
Это без прикрас. По-настоящему. На живую. Примерно так же, как было со мной.
Ее глаза вспыхивают. Она дергается. Возвращается на свое сиденье. Дышит. Задирает подбородок.
— Чего ты хочешь? — спрашивает она хрипло. — Справку о том, что я не беременна?
— Мне будет достаточно твоего слова.
— А если да? — спрашивает Динара с вызовом.
— Тогда я должен об этом знать. Это нормально. О таком я должен знать.
— Да. Должен, — снова летит вверх ее подбородок. — Я не беременна. Я не собиралась… я… не хотела. И я предохранялась.
Она прячет лицо в ладони.
Всхлипывает.
— Если тебе этого достаточно, то я не хочу больше никогда про это говорить. Я сейчас от стыда сгорю. Доволен?! Если бы мне было что тебе сказать, я бы сказала! Да что же это… — она вытирает слезы. — Просто прорвало… Спасибо, что подвез…
  
На этом она выскакивает из машины и дергает заднюю пассажирскую дверь. Забирает с сиденья магазинные пакеты, хлопает. У дома низкий забор из штакетника, так что я провожаю ее взглядом до самых дверей. А потом сдаю назад, собираясь заняться тем, чем и планировал, — отправиться на тренировку.