Милая душа (ЛП)

Решив просто пройти через это, я подошел к статуе, которая разрезала меня надвое. Я слышал топот ног Элси позади себя. Я стащил простыню с мрамора и сразу же отвернулся. Несколько минут я ничего не слышал от Элси. Я не оборачивался, пока не почувствовал нежные пальцы на своем плече. Нежные пальцы, которые направляли меня лицом к лицу с моим прошлым.
Я сделал, как она хотела, и тут же встретился с ее водянистым взглядом. Мое сердце заколотилось в ожидании порицания, отвращения или чего-нибудь похуже; вместо этого Элси встала на цыпочки и прижала руку к моей щеке.
  
-Таким ты был в детстве? - спросила она, изучая мое лицо, ее голубые глаза были полны сочувствия.
-Да, - прохрипел я.
Элси вернулась к скульптуре. На ней была изображена я, ребенком, с пистолетом в руках, а Аксель стоял позади. Элси провела рукой по лицу мальчика, слезы градом покатились по ее щеке.
Что-то во мне надломилось.
Сломался.
Разбит.
Потому что она была здесь, видела настоящего меня. Она плакала из-за меня. Она разбивала свое сердце из - за меня.
У меня перехватило дыхание, когда я увидел, как она смотрит на мое юное мраморное лицо. Затем она прижала руку к щеке мальчика и провела большим пальцем по кровавой слезинке у него под глазом. “Ты был так напуган”, - сказала она, правильно прочитав изображение, и убрала руку, чтобы прижать ее к груди. Ее и без того мягкий голос дрогнул, и она прошептала: “Леви, через что ты прошел?”
Я почувствовал, как этот вопрос проник в мою душу, и приглушил хорошо отработанный ответ: “Черт”.
Элси замерла, я опустил голову от стыда. Над нами прогремел раскат грома. Я зажмурился. Это просто римские боги дают миру понять, что они все еще здесь, напомнил я себе, гоняясь за сокрушительными воспоминаниями, которые вызвал peel of thunder. Но мои грехи обнажались в этой комнате, полной мрамора, перед единственной девушкой, с которой я когда-либо мог поговорить, единственной, кто, может быть, только может быть, смог бы понять.
Сначала я услышал ее дыхание перед собой, затем почувствовал, как ее пальцы переплелись с моими. Но я не открыл глаза. Я не мог. Что-то в том, что она стояла там, прижав руку к сердцу, опечаленная этой скульптурой, сломило меня. Это разбило меня вдребезги.
Черт, я услышал, как эхо моего голоса повторило в моей голове, вот через что я прошел.
Я почувствовал губы Элси у своего уха. - Я тоже видела Ад.
На этот раз мои глаза распахнулись, и Элси обвила руками мою шею. Она больше ни о чем не спрашивала. Она не спросила, в кого я стрелял. Она не спросила, кто тот парень постарше, который подталкивал меня к стрельбе.
Она просто… держала меня, без вопросов, без условий.
Вспышка молнии осветила комнату, за ней последовали самые громкие раскаты грома. Но я крепко держал Элси, отказываясь отпускать ее. Я обнял ее и впервые почувствовал, как что-то внутри меня начало налаживаться. Почувствовал, как тяжесть моего прошлого немного спала. Почувствовал, что кошмар пребывания в той банде, жизни в то время немного рассеялся — из-за этой девушки в моих объятиях.
Я вдыхал кокосовый аромат волос Элси; вдох и выдох, вдох и выдох, пока она мягко не отстранилась, ее мягкие руки не пробежались по моей груди. Я видел, что она понятия не имела, что мне сказать.
Но мне нужно было сказать ей еще кое-что напоследок или показать ей. Взяв ее за запястья, я мягко оттолкнул ее назад и подвел к последней скульптуре, той, которую я привел ее сюда посмотреть.
Элси молчала, конечно, молчала. Но я знал, что на этот раз это было потому, что она чувствовала всю тяжесть моей боли.  Она почувствовала, что для меня значит показать ей эту скульптуру.
Ослабив хватку на ее запястье, я сунул руку в карман и вытащил четки, которые Элси взяла по ошибке, но вернула мне. Я перебирала деревянные четки в руках и сразу же почувствовала холод нашего старого трейлера, но в то же время теплые любящие руки мамы, которая пела мне своим прекрасным сопрано, гладила меня по волосам и укачивала, убаюкивая.
-Леви? Хрипловатый, нежный голос Элси заставил меня обернуться, и я понял, что все это время стоял неподвижно, как вкопанный. Я понял, что у меня дрожат руки. Я поняла, что мои глаза затуманились от слез.
Я взглянул на Элси и увидел сострадание на ее лице. Подняв руку, я провел ею по ее мягкой щеке и сказал: “Я спросил тебя, что ты считаешь самой прекрасной вещью в своем мире”. Моя рука опустилась к медальону у нее на шее, и я провел кончиком пальца по изящному предмету. Элси сглотнула и сделала глубокий болезненный вдох. “Это была твоя мама”, - сказал я. Глаза Элси сузились, и она кивнула головой.
“Я не знаю, как ты потеряла ее, Элси, но я знаю, каково это - потерять единственного человека, который слишком молод в твоем мире”. Я кивнул головой. “Я знаю, каково это - чувствовать, как отрывается частичка твоей души… Я знаю, каково это, когда в твоем сердце образуется дыра, которая никогда не закрывается, потому что у тебя не было времени побыть с ними. Лишили возможности познакомиться с ними поближе, когда они стали взрослыми”.
Слезы потекли по щекам Элси; я попятился. Под звуки природного пиротехнического шоу света и звукового сопровождения грома я откинул простыню, услышав, как Элси ахнула у меня за спиной.
Я не подняла глаз. Я не была уверена, что смогу прямо сейчас.
Мимо меня прошла Элси. Я увидел ее боковым зрением. Она уставилась на ангела, на все, что у меня осталось от моей мамы.
Я вдохнула и выдохнула, ожидая, когда у меня появятся силы поднять глаза. Но я не была уверена, что смогу это сделать. Я не была уверена, что когда-нибудь найду в себе мужество. Бусины четок впились мне в кожу с такой силой, с какой я держал их. Внезапно Элси оказалась передо мной. Выражение ее лица было таким, какого я никогда раньше не видел. Рука Элси легла на мою, и она переплела один палец с моим.
Я уставился на эти пальцы, и она прошептала: “Твоя мама была прекрасна”.
Боль пронзила меня, и я попытался представить ее здоровой в своей голове. Но воспоминания не приходили. Единственные воспоминания, которые просачивались в мой разум, были о ней, лежащей парализованной в постели, с ее печальными темными глазами, беспомощно наблюдающими, как наша жизнь разваливается на части. Все, что я помнил, это день, когда я вернулся домой со Стиддой на левой щеке — отметиной от удара, подтверждающей, что я нанес свой первый удар по соперничающему Королю, - и боль, отразившуюся в ее измученном взгляде. Это был взгляд, который прокручивался в моей голове каждую ночь. Это и...
-Что случилось, Леви? Тихо спросила Элси.
Мое дыхание участилось, когда Элси отпустила меня. Она подошла к скульптуре ангела, на которой была изображена моя мама, сломленная и потерянная, ее умирающее тело, лицо, искаженное болью. Но что сломило меня больше всего, так это то, что Элси упала на колени перед сложенными чашечкой руками моей мамы с черным пеплом в ладонях, притянутая настойчивым притяжением смерти.
Вид девушки, из-за которой я терял голову, стоящей на коленях перед женщиной с уже разбитым сердцем, начал подавлять меня. Элси протянула дрожащую руку и коснулась хрупкой маминой щеки. Нижняя губа Элси задрожала, затем ее взгляд упал на меня.
“ALS”, - прохрипела я, переполненная эмоциями от разворачивающейся сцены. “Она умирала медленно и мучительно. Она умерла у нас на глазах, день за днем, минута за минутой, но...
-Что? - Спросила Элси, снова переведя взгляд на мою маму. Я подходил все ближе и еще ближе, чувствуя, как магнит неуклонно притягивает меня к милой молчаливой девушке, которая ворвалась в мою жизнь подобно урагану.
Я опустился на пол и от стыда опустил голову. Элси передвинулась передо мной. Я почувствовал утешение в сладком запахе кокосовых орехов, исходившем от ее волос. Но стыд, чувство вины, вызванные ее вопросом, прорвали плотину, которую я выстроил внутри.
—Леви...
-Она упала без сознания, одна. Я был в трейлере, я должен был быть в ее комнате и наблюдать за ней, была моя очередь, но...