Последняя (СИ)

Похоже, рядом с элементалем-помощником мне будет неплохо.
– Вы меня обнадежили! – я улыбнулась от всей души и неожиданно ощутила горячую вспышку солидарности с моими словами.
Причем, не стороннюю, а внутри себя. Я замерла, напряженно прислушиваясь к непривычным ощущениям, но больше ничего необычного не испытала, только сердце заполошно стучало. Наверное, показалось.
Вошкана продолжила:
  
– Эти покои предоставлены вам на время поиска. С площади вас сюда доставила я как личная помощница. И переодела тоже. И присутствовала при проверке вашего состояния целителем, соблюдая условия неприкосновенности и деликатности.
Я шумно выдохнула с облегчением и с улыбкой поблагодарила:
– Спасибо вам за заботу. Как долго я спала?
– Весь вчерашний день и ночь, – поразила меня элементаль. – Но вам не стоит волноваться, даки Эйкана. Из-за произошедшего триады изначальных перенесли знакомство и проверку невест на сегодня, позволив всем отдохнуть и восстановить душевный покой.
На мой взгляд, душевный покой только мертвецы на кладбище обретают, да и то не все. А уж когда три сотни девушек, одну из которых принародно чуть не убили, вынудили ждать целую ночь, жди раскочегаренную топку эмоций и страхов.
Но кого интересует мое мнение? А вот спросить о том, чем заинтересовалась, слушая вошкану, не забыла:
– Вы сказали, триады? Их несколько?
– В этом отборе участвуют сразу три триады. Колыбели Жизни повезло, в последнем тысячелетии в кланах изначальных родилось сразу несколько драконов, владеющих огнем, светом и тьмой. Так что шансы невест из других миров обрести истинную любовь, благословленную Великим Ранивиром, утроились.
– Чудесная новость, – признала я севшим голосом.
Может, мама права: у меня тоже есть шанс обрести счастье? Чем Прародитель Барс не шутит, ведь сохранил же мне жизнь зачем-то?
– Даки Эйкана, вы встали рано и времени достаточно, но, может быть, мы подготовим вас к представлению? – ласково улыбнулась призрачная девушка.
– Да-да, конечно, вы правы! – встрепенулась я.
Пока я принимала ароматную ванну, пахнущую луговыми травами, вошкана накрыла завтрак. Как следует помывшись, я надела мягкий халат и села за более чем щедро накрытый стол.
Непривычно плотно поев, я оперлась спиной о мягкую спинку стула и смущенно призналась, сама себе удивляясь:
– Признаться, впервые так много съела! То ли прогулка за грань причиной, то ли воздух на Ранивире настолько горячий, что сжигает все лишнее…
– Скорее ваш юный зверь нуждается в дополнительной энергии для роста, – предположила вошкана, чем сбила мой хороший, деятельный настрой.
– У меня нет зверя, – тихо, старательно ровно ответила я.
Призрачная девушка с удивлением замерла, посмотрела сперва мне в глаза, затем уставилась на грудь, где горючими слезами обливалось мое обделенное второй сущностью сердце.
– Прошу прощения, даки Эйкана, но от вошканов невозможно что-то скрыть. Я четко вижу, что у вашего тела два воплощения и две половинки души. Просто одна часть… как бы это сказать, новорожденная, похожая на огонек свечи.
Затаив дыхание, я таращилась на призрачную помощницу, не в силах поверить ей. Мой зверь жив и начал расти? Но как это может быть? Ведь моему зверю не хватило сил сформироваться, так и родилась неполноценной…
И тут как обухом по голове вспомнился вчерашний день. По словам вошканы, меня убили, а черный дракон Шейран, похожий на Бога Смерти Шатура, несомненно, некромант, вернул меня из-за грани. Кареглазый шатен, что горел как Великий Ранивир, вдохнул в меня энергию жизни, наполнив огнем изначальных по самую макушку, ведь они же пеняли ему, что он меня чуть не спалил своим огнем. Потом мужчина-дракон, которого называли Сейлишем, похожий на пресветлого Артемиса, полностью исцелил и, видимо, сроднил меня с чужим огнем.
Я рвано вдохнула-выдохнула, размышляя о последствиях подобного драконьего вмешательства. Выходит, вчера я заново родилась? Только в этот раз мое рождение проходило под воздействием, вернее, с помощью драконьей энергии, которой хватило оживить меня и помочь сформироваться моему новорожденному зверю…
Новость сродни запредельной встряхнула меня так, что в голове зашумело. Прикрыв глаза, я старательно подышала, затем погрузилась в себя, пытаясь, как все мои родичи, дотянуться мыслями, душой, чувствами до сущности, что до поры до времени прячется внутри нас. Сперва я ничего не чувствовала, впрочем, не встретила и привычной звенящей пустоты. Именно поэтому подождала, а не торопилась с удручающими выводами.
И дождалась! То самое, до слез родное тепло разлилось во мне, правда, робко, неуверенно, словно боялось холода неприятия. Сколько бы я так сидела, прислушиваясь к себе и наслаждаясь новыми ощущениями, если бы из этого состояния меня не вернул обеспокоенный голос вошканы:
– Даки Эйкана, что с вами? Вы в порядке?
Оказывается, я улыбалась, наверное, самой шальной улыбкой, обнимая себя за плечи, а по щекам текли слезы счастья. Подняв на нее глаза, я просипела:
– Да, уважаемая, более чем! Благодаря всем богам и изначальным со мной теперь все прекрасно!
Отбор еще не начался, а я уже обрела больше, чем можно было мечтать. Даже помыслить! Однако пришлось взять себя в руки, вспомнив кто я и где, и вытереть салфеткой мокрое от слез лицо. Посмотрела на тарелку с по-домашнему вкусной кровяной колбасой и, подцепив кусочек, отправила в рот. И чуть не замурлыкала от удовольствия – огонек возле сердца одобрительно вспыхнул. Я хихикнула, погладила себя по груди и встала. Хотелось петь, кричать от счастья, но я ограничилась – покружилась на цыпочках и бухнулась на постель, раскинув руки.
– Время идет… – весело намекнула вошкана, вежливо призывая меня собираться.
– Да-да, мы сейчас! – откликнулась я, нечаянно обозначив себя как «мы».
И опять довольно захихикала, закрыв лицо ладонями, разделив радость с внутренним огоньком. Интересно, каким будет мой зверь? Похожим на отцовского снежного барса или на маминого, потемнее, из предгорий? Вот бы на отцовского! Когда вернусь на Шаграй, смогу любому сородичу утереть заносчивый нос!
Вскоре я придирчиво, но уже без прежних расстройств и переживаний разглядывала себя в зеркале, отразившем стройную, худощавую девушку с белоснежными волосами с черными прядями, ярко-синими глазами и мягкими, нежными чертами лица. Ну да, без хищных, суровых черт отца; без уверенной стати матери и сестры – высоких шаграек с замечательными женственными фигурами, с крутыми широкими бедрами и большой грудью. По меркам сородичей я тощенький котенок-подросток, но отныне… Мы еще поглядим! Пока зверь не стабилизируется, у меня появился шанс подрасти и округлиться, надо только немного времени, чтобы привести наше общее тело в порядок!
Конечно, спустя сутки после перерождения явных изменений в моей внешности нет, но глаза лучились от счастья. Что это, если не отсвет чувств моей звериной половинки? Улыбнувшись себе в зеркале, я отметила слегка удлинившиеся клыки: да-да, зверь любит мясо, а чем его кромсать и рвать на охоте?
– Р-р-р… – заявила своему отражению.
И пусть выглядело глупо и по-детски, но нельзя не радоваться, получив полноценного зверя! Можно и подурачиться, в конце концов! Помнится, мои братцы-тройняшки та-акое вытворяли!..
Вспомнив, как было жарко по выходе из портала на острове Первой зари, я надела тонкую белую летнюю блузку с широкими рукавами и высокими манжетами, синий корсаж с белой вышивкой, выбрала в тон ему пышную юбку по щиколотки и мягкие короткие полуботинки. Ведь неизвестно, где и сколько времени придется провести на ногах. Немного помедлив, накрутила вокруг шеи Мартины золотые цепи; должна же моя шея выдержать это богатое и солидное украшение, как раз для шаграйской княжны.
  
Осталось придумать, что делать со своей полосатой гривой. На Шаграе не принято как-то сдерживать волосы, ведь наше солнышко пока слабовато грело. Если наши женщины и надевали головные уборы, то скорее по причине холодной погоды и на грязных работах. Но вчера на площади на многих иномирянках были шляпы самых невообразимых форм и размеров, тем более, здесь очень яркий, обжигающий кожу свет. Если нас опять соберут под открытым небом, моя бледная кожа не выдержит – быстро покроется багровой, хорошо прожаренной корочкой.