Совершенно несекретно (СИ)

— Слоны, к вашему сведению, ходят очень тихо, почти бесшумно, — заметил я миролюбиво.
Внутри помещения, на шести квадратах, кроме облезлого дивана, столика и чайника, ничего не было. Вру, ещё репродуктор висел на стене — наверное, чтобы во время отдыха на работе слушать, как партия заботится о народе. Или наоборот — чтобы партия могла слушать, кто тут чего ляпнет по неосторожности… А что? В гостинице, где полно иностранцев, без прослушки никак!
  
Но вернёмся к нашим слонам. Вернее, к одной конкретной испуганной слонихе по имени Оля, которая сейчас стояла, вжавшись в стенку. Моё появление вызвало фурор, ступор и катарсис. Почему? Да потому что я был при полном параде — ордена, значки и, главное, — знак депутата Верховного Совета на груди.
И надо сказать, модный дядя это оценил моментально.
— Товарищ… — ах, как приятно слышать это слово! Сколько лет уже в СССР, а ухо всё равно радуется. — Простите, не знаю, как вас… но здесь служебное помещение. Если вам что-то нужно — скажите, — дядя, заслоняя телом Ольгу, старательно изображал любезность.
Выходило, правда, плохо — актёр из него был никудышный.
— Да, нужно! — сурово сказал я. — Краем уха услышал, как вы мою Олю обвиняете невесть в чём!
— Э-э-э… Ольга, ты знаешь этого парня? — неуверенно пробормотал мужик, отступая в сторону.
— Знаю! Это телефонист! — шмыгнула носом девушка.
Она на мои ордена и медали внимания особо не обратила — мазнула взглядом, и всё. Не заметила даже, что я сегодня не в спортивном костюме, а в деловом. Эх, дурында! А могла бы и подыграть! Хотя… чем плох телефонист? Он что, не может быть депутатом⁈ Тем более Оля ведь сказала не «наш телефонист», а просто — «телефонист».
— Разрешите представиться: Анатолий Штыба. Вот моё удостоверение, — достаю ксиву Верховного Совета, но дядя пятится от неё как от змеюги.
— Так… И что вы хотите? — мямлит он, окончательно растерявшись.
— Оля — хороший работник, — наставительно начал я. — А вам надо бы заботиться не только о клиентах, но и о своих сотрудниках, сколь малую должность они бы ни занимали. Ведь в нашей стране люди — прежде всего.
— Вот, к примеру, — продолжил я, — вчера к ней приставал один тип из двести пятого номера. А сегодня утром я уже видел — съехал он. Бегом бежал! А почему? Да пришлось провести с ним воспитательную беседу.
Я демонстративно потер свой кулак.
Это было чистой правдой: Выходя из ресторана, я увидел вчерашнего ловеласа — с чемоданом в руках он спешно покидал гостиницу. Дурачок! Если понадобится — я его достану, где бы он ни прятался.
Но с администратором гостиницы я, пожалуй, слегка переборщил: дядя, морщась и потирая грудь в районе сердца, тяжело опустился на диван. Пока мужик приходил в себя, я проинструктировал Ольгу, как себя вести в подобных случаях:
— Сразу сообщай старшей дежурной! Я уверен, что в обиду горничных…
— Я не горничная! Я коридорная! — гордо пискнула Оля.
— … коридорных не дадут! Верно ведь, Максим Евгеньевич? — перевёл я взгляд на администратора.
Максим Евгеньевич был полностью со мной солидарен.
Слёзы на хорошеньком личике Оли уже высохли, и теперь она поглядывала на меня с любопытством и явным интересом — что уж там скрывать.
— Вечером заходи, если хочешь, — бросаю я на прощание и тороплюсь на Съезд.
— Я вообще-то два дня отдыхаю! Но зайду! — крикнула Ольга мне в спину.
Чёрт, как-то двусмысленно получилось… Я ведь просто помочь хотел…
Да кому ты врёшь, Штыба⁈ Вон бабушка тащит сумку — ей лучше помоги!
— Вам помочь? — участливо, как мне показалось, обратился я к старушке, с трудом волочащей самодельный баул.
— Ага! Дура я, что ли, тебе вещи отдавать⁈ А то не знаю я вас, ушлых москвичей, — огрызнулась бабуля заодно признав во мне столичного жителя.
Ну вот! Теперь совесть моя чиста. Всем я помогаю! Ну… почти всем.
Разгоряченный утренним происшествием я не сразу успокоился по приезду во Дворец съездов. Может, поэтому отреагировал чуть раздраженно, когда меня кто-то довольно по-панибратски хлопнул по плечу сзади. Разумеется, быдлячьи замашки я в себе изжил и повернулся спокойно, хоть и нервно.
— Толля-яя! — с прибалтийским акцентом протянул глава нашей комиссии и по совместительству математик Эдуардас Вилкас (Вискасом бы не назвать!). — Карашо, что я вас увидел!
— Слушаю, — коротко бросил я.
— Не хотел вас напугать, простите… — виновато забормотал прибалт.
Напугать? Подкалывает, что ли? Да нет, вроде искренне.
— У нашего комитета сегодня первое собрание в четыре часа дня, — продолжил глава комиссии, суетливо доставая из папки бумаги. — Вы имеете желание активно работать? Вот, пожалуйста, — мне протягивают листок, — перечень задач, стоящих перед нашей комиссией.
Вижу, что Вилкас смотрит на меня в упор, с ожиданием, поэтому нехотя беру у него бумажку с машинописным текстом и начинаю читать:
Разработка и анализ политики развития республик.Контроль за исполнением законодательства.Взаимодействие с республиканскими органами.Участие в разработке союзного бюджета.Содействие межнациональному равенству. 
— Мне нужно выбрать? — тяну время, пытаясь понять, что мне будет интересно, ну и по силам.
— Да к заседанию решите, в какой теме хотели бы работать, — кивнул Вилкас. — Я бы вам и пост моего заместителя предложил, но уже решено: им станет Шарипов из Башкирской республики.
Странно… Чего это мне сразу пост зама предлагать? Видно, кто-то рекомендовал. Или Вилкас меня спутал с кем-то другим? Ну да ладно.
Начинаю прикидывать: Пятое направление — «содействие межнациональному равенству» — точно мимо. Четвёртое — «разработка союзного бюджета» — тоже не про меня. Мелкая я пока сошка для таких дел.
Ну предварительно — либо первое, либо третье.
На листке ниже было расписано подробнее:
Для первого направления:
— подготовка предложений по социальному и экономическому развитию республик;
— работа над программами по улучшению жизни населения союзных и автономных республик;
— предложения по сглаживанию диспропорции между регионами СССР.
Для третьего направления:
— поддержка связи с Верховными Советами республик;
— учет их мнений и инициатив;
— рассмотрение предложений по улучшению управления и планирования на местах.
Ну, в общем, выбор понятен: или болтаться по регионам и быть вроде связного, или лезть в бумажки, но с перспективой влиять на что-то серьёзное. Надо подумать.
— Что там у тебя? — засовывает нос в бумаги Леночка. — Я бы второй пункт выбрала — и интересно, и несложно!
— Следить за тем, как реализуются законы и постановления Верховного Совета СССР, социальной политики и экономической деятельности? Я в этом, Лена, не шарю, к сожалению, — вздохнул я.
А вообще — второй вариант действительно был бы синекурой: хочешь — работай, хочешь — нет. Всё равно через пару лет Союз загнётся, и кому будет дело до того, кто какие законы исполнял?
Заседание нашего комитета, где набралось аж сорок с лишним человек, проходило в одном из залов на третьем этаже Дворца съездов. Оказывается, тут не только кафе и буфеты, но и целая куча служебных помещений.
Вискас… тьфу ты, Вилкас, запоздал. Мы уже вовсю разглядывали друг друга: кто есть кто. Я внимательно приглядывался к будущему заму из Уфы. Сижу, гадаю: за что мне такая честь от литовца? Ведь листки с направлениями работы лежали только у меня да у этого башкирского кандидата.
— Спасибо, что дождались! — наконец вошёл наш председатель.
«Ишь ты какой продвинутый: не 'извините», а «спасибо, что дождались», — отметил я про себя.
  
— Сегодня у нас расширенное заседание. Как известно в нашей комиссии сорок один человек, и двадцать шесть из вас избраны в Совет Национальностей, то есть останутся тут после Съезда для работы…
Речь у мужика гладкая, как у всякого профессора. Я, уставший за день, чуть не задремал.