Совершенно несекретно (СИ)

— Толя, ты куда вчера пропал? Искал тебя, но сказали, что ты уже в гостиницу уехал, — дружески обратился ко мне Фёдор Петрович. — Вечером к тебе в номер зашёл, постучал… но никто не открыл! Не один, что ли, был? — хохотнул он.
— Фёдор Петрович, ну что вы такое говорите⁈ Я сюда работать приехал! А в номере меня просто не было — у друга ночевал. Он тоже как и я боксёр, но не чемпион, а призёр Олимпиады, — поспешил откреститься я от подозрений в блуде.
  
— Ну-ну… — протянул военный с лёгкой усмешкой, явно не до конца веря в мою непорочность.
Теперь официант-метрдотель посмотрел на меня уже с бОльшим уважением. Да и две дамочки, лет тридцати, с неприличным количеством золота на шее, в ушах, на пальцах, а возможно, и ещё где-то, около столика которых мы остановились, бросили в мою сторону пару заинтересованных взглядов.
Наконец, нас привели к отдельно расположенному кабинету. Неожиданно из соседней двери, ведущей, судя по всему, тоже в банкетку, выходит… Ельцин!
— Толя! Ну ты сегодня знаменит! — громогласно заорал он, едва меня увидев. Голос его, как всегда, мощный, командный, заставил меня вздрогнуть.
— Весь Съезд, от Горбачёва до этого иуды, все тебя упоминали! Давай к нам! Мы только сели! — радушно приглашает он.
Я рефлекторно остановился. «Иуда?» — пронеслось в голове. Это он про кого? Не хотелось бы, чтобы моё имя ассоциировали с каким-то предателем.
— Борис Николаевич, Толю мы тебе сегодня не отдадим, — улыбнулся Власов, подхватывая шутливый тон БН.
— Здравствуйте, товарищи! — не унимается Ельцин, и, подойдя ближе к нашей компании, раздает всем поочередно крепкие рукопожатия.
А я замечаю на лице Миркасымова, первого секретаря Узбекистана, явное уважение. Причём не к Власову, не к кому-либо ещё — именно к Ельцину. Интересно. Очень интересно…
В отдельной комнате нас ждет невысокий стол, окружённый мягкими кушетками… Или это такие низкие диваны? Определить сложно, но сидеть на них явно будет удобно — поверх рассыпаны яркие подушки, создающие уют. На столе, застеленном узорчатой скатертью, уже стоит чайник, расставлена красивая фарфоровая посуда и блестят кунжутом лепёшки, источая тёплый, пряный аромат. Но основных блюд пока нет… А! Так их нужно выбрать самому! Гляжу в меню и почти сразу определяюсь — салат «Ташкент»: тёртая сочная редька с нежной отварной бараньей пашиной, золотистым жареным луком и толчёными грецкими орехами. То, что нужно! Ну, и манты, конечно. Я всегда их тут заказывал… или буду заказывать? Чёрт, запутаешься тут в причинно-следственных связях.
Короче, бывая здесь в будущем, я всегда брал две порции их фирменного блюда. Манты в этом заведении необычные: три аккуратные плюхи размером с крупное яйцо подавались в пиале с очень крепким, почти обжигающим пряным бульоном. Вкус отменный. И вот чего к ним сейчас не хватает — так это рюмки холодной водочки. Жаль, что я не пью.
А моя спутница, не долго думая, заказала самое дорогое блюдо из представленных в меню — кебаб по-арабски. Я это блюдо тоже знал. Едал его раньше. Набор из люля-кебаба, нескольких сочных кусочков шашлыка и ещё какого-то мясного деликатеса. Всё это щедро сдабривалось маринованным луком — в меру острым, с лёгкой кислинкой, и подавалось с каким-то гарниром. То ли рисом, то ли чем-то вроде кускуса — я никогда не запоминал, мне всегда было не до гарнира. Главное тут, конечно, мясо.
«Вот что значит человек из Средней Азии. Знает толк в хорошем шашлыке!» — уважительно взглянул я на Лену, которая спокойно листала меню, не обращая внимания на цену. «Ну что ж — девушка явно не стесняется. И правильно делает — всё-таки в „Узбекистан“ приходят не ради гречки с котлетой!»
Заново знакомимся друг с другом. Ректор, воспользовавшись моментом, решает посетовать мне на несправедливость:
— А вот товарищ полковник, — вздыхает он, качая головой, — забрал у общества «Знание» два места в Верховном Совете для своих афганцев…
Демьяненко уже открыл было рот, собираясь перевести стрелки на меня, но Власов его опередил и сдал меня быстрее.
— Так это Штыба забрал три места у «Красного Креста» и два у вас, — невозмутимо сообщил он. — Я сам помогал ему оформлять бумаги в Конституционную комиссию!
— Э… А вы, значит, от общества «Знание» в Верховном Совете? — только и сказал я.
Чёрт! Не в Верховном Совете, а на съезде! Вот как надо было спросить! Ведь прошел он в Верховный Совет или нет — я наверняка не знаю. Оговорился… но, как оказалось, попал в точку.
— Да, Толя, — подтвердил ректор с плохо скрываемой гордостью. — И на Съезд, и в Верховный Совет я сегодня пробился именно от общества «Знание»! А ты что, не мог у других организаций откусить два места?
Глаза у официанта, который, как я понял, был закреплён за нашим столом, заметно округлились. Если до этого он меня просто игнорировал, то теперь таращился во все глаза, впрочем, не забывая при этом записывать пожелания трудящихся, к которым, пожалуй, можно было отнести всех за этим столом. А чего? Мы тоже работаем!
— Толя, неудобно… — шепнула на ухо Лена, едва заметно сжимая мой локоть. — Знала бы, что такие люди сюда сегодня поедут, напросилась бы в другое место.
Перед этим она совершенно спокойно рассказывала Власову про свою работу и никакого смущения не выказывала.
«Вот это выдержка», — подумал я про себя. Если прокурорше и неловко, то виду она не подает. И это я в ней уже начал ценить.
— Да всё нормально, — успокоил я девушку. — Я же понимаю — по домашней узбекской кухне соскучилась…
— Что? Нет! — Лена рассмеялась, и её смех прозвенел чистым хрусталём.
Затем она наклонилась ближе и, искрясь азартом, прошептала:
— Просто мой бывший муж сегодня тут с друзьями гуляет. Вот и хотела тобой похвастаться! Пусть знает, кого потерял!
Лена, не дожидаясь моей реакции, продолжила, явно наслаждаясь моментом:
— Я его уже заметила, когда мы сюда шли… Чего ты думаешь, я тебя за руку взяла⁈ Пусть страдает! А то припёрся вчера в гостиницу, звал с собой в ресторан, а я ему: «У меня уже есть друг! Есть кому сводить!»
И Лена расплылась в улыбке, явно довольная своим маленьким реваншем.
— И как он отреагировал? — стало интересно мне.
— Не поверил! Я, кстати, назвала твою фамилию. Ты уж прости… Ну так он меня выбесил, изменщик!
Переваривая услышанное, выхожу из VIP-комнаты и направляюсь в туалет.
— Извините, это вы Штыба? — проход мне преградил молодой парень, примерно моего роста, но шире в плечах.
Я как раз шёл мимо столика, за которым сидела почти студенческая компания, а это значит, что «Узбек» и в этом мире — вовсе не ресторан для избранных.
«А не бывший ли это Лены, случайно?» — промелькнула у меня в голове мысль.
— Я… А что ты хотел? — спросил я, внутренне готовясь к чему угодно.
— Дайте автограф! — заулыбался парень, заставив меня выдохнуть с облегчением. — Не каждый день в одном ресторане с Олимпийским чемпионом гуляю!
И мне протягивают заранее приготовленные блокнот и ручку.
Не успел я расписаться, как следом с ближайшего столика вспорхнула девушка — высокая, с длинными тёмными волосами и очень глубоким вырезом на платье.
— Можно и мне автограф? — с явным кокетством в голосе попросила она и протянула мне клочок какой-то бумажки.
Я, не отрывая взгляда от захватывающего пейзажа, машинально вывел подпись. Честно говоря, за что расписался — понятия не имею.
— Ты Штыба⁈ — ко мне стремительно приближается ещё один поклонник, преграждая дорогу к столь необходимым мне сейчас удобствам.
— Я! Давай уже… — вздыхаю, протягивая руку, готовый черкануть автограф.
  
— На!
И в следующую секунду вместо блокнота мне в морду летит кулак!
Как я уклонился? Да пес его знает! Не готов был: руки опущены, расстояние минимальное, но чудом успел отклонить голову назад, и удар пришелся по подбородку, и то слегонца! Второй удар куда-то в район корпуса я уже заблокировал рукой, резко ткнув агрессора ребром ладони в район печени. На этом драка завершилась, и мой визави с мычанием осел на ковровую дорожку ресторана.