Беспризорник (СИ)
— В этой части мира меня пока считают просто юнгой Василием, — сбросив из–за плеч вещмешок на пол, низко поклонился принцу кудесник, при этом одновременно ещё умудрившись нежно погладить кота у своих ног. — А со мной верный спутник, Рыжик — царь всех зверей.
У Сахила перехватило дыхание, он побледнел, и на Василиска обрушился шквал не высказанных вслух мыслей принца: «Царь всех зверей, следующий по пятам за потомком Разрушителей цивилизаций, появится из морских далей, когда надежда почти покинет тебя, Сахил Чакраварти — так напророчила гадалка в Новом Свете. — И не будет зверь похож на зверя. И не будет маг похож на мага. Однако невзрачному иноземцу по силам рушить чужие цивилизации, как песочные замки, и создавать свои — ибо нет во Вселенной знаний, которыми он не смог бы овладеть. Алчные невежды выкрадут могучего монстра из запретного мира и не сумеют удержать в оковах. Всё, до чего смогут дотянуться его руки и увидят его глаза, теперь в опасности. Мир может сгореть в гиене огненной или возродиться из пепла — всё под угрозой распада или перерождения. Но у тебя, принц, выбор не богатый: либо направить смертоносное оружие на своих врагов, обретя богатство и славу в праведной войне, либо струсить и пропасть в позоре, нищете и безызвестности».
Возникновение столь буйной фантазии в мозгу принца сильно удивило Василиска. Конечно, молодому телепату было весьма лестно услышать красочные дифирамбы в свой адрес, однако напрягала точность знания некоторых деталей. Откуда гадалка из портовой таверны в Новом Свете могла ведать о том, что должно произойти только через год? Василиск запомнил колоритный образ женщины и сведения о её месте проживания, решив при случае наведаться к прорицательнице. Вероятно, её велеречивое красноречие отчасти объяснялось желанием заполучить от знатного клиента золотую монету, но, ежели убрать пафосные преувеличения вселенских масштабов, многие характеристики она угадала удивительно точно. Василиск без труда умел видеть прошлое, но заглядывать в будущее — мастерство высшего порядка, каким даже мудрые учителя в горной обители не владели, иначе бы не позволили чужакам похитить своего подопечного. Дабы прервать неловкую паузу и скрыть смущение, Василиск обратил внимание хозяев на скинутый с плеч на пол вещмешок:
— Позвольте, уважаемый Сахил–мореход, преподнести скромные дары, — гость развязал вещмешок и, подняв на руки, преподнёс гостинцы хозяину.
Сахил отвлёкся от мрачных дум, принял дары и передал их в руки слуги, оставив себе лишь один душистый каравай.
— Сармат, спрячь хлеб от жадных глаз надсмотрщиков и вечером тайком угости наших людей, — принц отломил краешек прожаренной корочки и с наслаждением пожевал забытое лакомство. — Больше года не ел свежего хлеба. Сармат, принеси козьего сыра и молока, устроим для гостя вечернюю трапезу. Уважаемый Василий, прошу присесть за стол.
Принц стал торопливо убирать со стола разложенные на нём листы бумаги и краски. В открытом матросском рундуке Василиск заметил альбом в кожаной обложке. Сосредоточившись на нём, чародей смог, не прикасаясь к альбому и не перелистывая его, увидеть изображения на всех страницах. Рисунки с тщательно прорисованными элементами парусной оснастки двухмачтовой шхуны соседствовали с чертежами деталей замкового механизма кремнёвых ружей и пистолетов. Василиск возрадовался, что его магические навыки постепенно восстанавливаются: он может не только считывать мысли людей и видеть в астральном поле отражения их прошлого, но и воспринимать скрытую от взора суть предметов, не вступая с ними в непосредственный телесный контакт.
— А у вас неплохо получается, рисовать точные чертежи, — похвалил художника гость.
— Да, как могу, зарабатываю на пропитание копированием морских карт, — скромно улыбнувшись, кивнул Сахил–мореход, не подозревая о способностях мага видеть сокрытое от глаз. — Смею поинтересоваться, а вы, уважаемый, чем промышляете на этих богом забытых диких островах?
— Забавно, а жители Северного Архипелага считают дикарями-безбожниками вас, — рассмеялся Василиск, усаживаясь на грубо сколоченную скамью у неказистого стола.
— У каждого народа свои боги и представления о культуре, — развёл руками индский принц, занимая место на колченогом табурете напротив. Он с прищуром глянул на голую шею и видимую в распахнутой куртке часть груди гостя. — Извините, но я не вижу на вас никаких атрибутов религиозного культа. В какого бога веруете?
— Ни одного не знаю, — пожал плечами Василиск. — Я потерялся в чужом мире и теперь ищу дорогу, если не к своему богу, то хотя бы в родные края.
— Загадками говорите, — наклонив голову, с подозрением глянул на бродягу Сахил–мореход. — Мне ещё не встречался человек, который бы совсем не верил в бога или хотя бы в дьявола.
— По-видимому, враги опоили меня колдовской настойкой забвения, и я потерял память о прошлой жизни, — с тяжёлым вздохом честно признался юноша. — Вот теперь встречаюсь с разными людьми, пытаясь понять: кто я, что умею, откуда появился в этих землях? С этими вопросами я и к вам пришёл. Понимаете, когда я встречаюсь с чем-то уже знакомым, то в мозгу всплывает забытый пласт информации. Вот сегодня я узнал, что мне ведомы индский и сарматский языки, а также некоторые традиции этих народов.
— Но как попал на остров, хоть знаешь?
— Местные говорят, что, похоже, я ночью спрыгнул с корабля, следующего из Нового Света в Метрополию. Меня нашла утром возле гавани девушка из посёлка. Скорее всего, корабельная команда посчитала меня утонувшим, к тому же меня сильно стукнули по башке. Очень опасаюсь, узнав, что я выжил, враги вернутся меня добивать.
— Зачем везти человека из Нового Света, чтобы утопить у Пустого острова? — покачал головой Сахил–мореход. — Наверное, ты сам ночью сбежал из-под стражи, а команда не сразу обнаружила пропажу пленника. Но чем ты так ценен для похитителей?
— Возможно, инквизитор вёз колдуна на допрос в церковных казематах Метрополии, — пожал плечами юноша.
— Инквизиторы могли бы тебя допросить с пристрастием и в Новом Свете.
— Видно, неучи перестарались при захвате, — злорадно усмехнулся юный чародей. — Я же, действительно, потерял память, и простыми пытками её не вернуть.
— Извините, уважаемый Василий, но на опасного колдуна ты совсем не похож, — недоверчиво окинув симпатичного юношу взглядом, в задумчивости покрутил пальцами завитый кончик уса Сахил–мореход. Принц не мог себе представить, чем в его собственных бедах может помочь столь юный маг, к тому же ещё и потерявший память. Да и его с виду обыкновенный рыжий кот, деловито вынюхивающий по углам мышей, не производил впечатления грозного «Царя всех зверей». Хотя, конечно, удивляли знания гостем далёких языков и поразительная проницательность: он сходу угадал в косматом дикаре сына сарматского вождя, а в затрапезно обряженном мореходе — принца по крови. И если ещё хоть возможно предположить, что кто-то из матросов о чём-то проболтался, то уж о пророчестве гадалки принц не говорил даже верному Сармату. Однако совсем непохожий на мага гость явился со странным зверем к уже отчаявшемуся принцу в самое тяжёлое для него время.
— Я не похож, а вот кот моего погибшего брата-близнеца… — с загадочной улыбкой на устах начал Василиск, но, не закончив фразу, повернул голову в сторону насторожившегося в углу комнаты Рыжика.
Сахил-мореход с удивлением наблюдал, как из щели между досками начали вылезать, словно зачарованные, мыши и сонно брести к лапам кота. Рыжик придавливал каждую жертву гипноза лапой и прокусывал голову. Через минуту вдоль стены оказалась выложена длинная шеренга бездыханных трупиков. Конечно, это не кот своей силой телепатии заставлял мышей ползти на убой, но Рыжик чрезвычайно гордился почётной миссией тотема великого Василиска. Покончив с расправой над серыми разбойниками, кот победно поднял хвост и, протяжно мяукая, важно продефилировал к столу переговоров.
— Рыжик не любит мышей, он питается ими только с голодухи, — посадив охотника на скамью рядом с собой, Василиск погладил котика по урчащей голове. — Козье молочко в блюдце ему нравится больше.