Некромаг. Том 2. Становление

– Опираясь на силу красного мира?
– У всего своя цена, – пожала она плечами абсолютно равнодушно.
– Мне кажется, что ты слишком хорошо осведомлена о его планах.
– Он не делал из них секретов. Их активно обсуждали во всех кланах.
– Но их отвергли.
– Да. Практически единогласно. Редкие кланы выступили в его поддержку. Их изгнали. С тех пор они составляют так называемую секту «Свидетелей рассвета». Не удивляйся. В нашем мире каждый город – самостоятельное государство. Каждый клан имеет в нем вес. Вот и представь – наш мир объединился. Сколько советников останутся таковыми? Каждый десятый? Каждый сотый? Один на тысячу? Мне сложно сказать. Но для очень многих кланов такой исход означал утрату позиций и статуса. Как и для городских Советов.
  
– Лучше быть первым в деревне, чем вторым в Риме? – хохотнул мужчина.
– Не знаю, что такое Рим, но идею я поняла – да, что-то подобное.
Помолчали.
– Ты, кстати, с какого факультета?
– Боевого. Химер бывших только на него зачисляют. Слишком сказывается служба. Раньше пытались иначе поступать, но практика показала – мы слишком склонны к силовому решению конфликтов. Особенно если служба длилась больше десяти лет.
– Ты говоришь так, словно с боевым факультетом что-то не так.
– Его считают отстойником для самых глупых и агрессивных.
– Какая прелесть, – оскалился Илья.
– И не говори. Но на то есть свои основания. Воевать города в основном не воюют. Так – эпизодически. Крепкие боевики нам нужны в небольшом количестве и нечасто. Обычно для борьбы с монстрами или для всякого рода экспедиций в другие миры. Как правило, за редкими ингредиентами. В остальном они лишены смысла. У нас особенно нечего взять, поэтому мы не отражаем вторжений. Разве что красный мир порывается повоевать время от времени, но с ним в целом не сложно справиться. Он слишком кособок. Маги палитры, даже слабые, для него пока непреодолимая сила из-за разнопланового, комплексного воздействия. В общем – профессиональные воины нам особенно не нужны. Поэтому…
– Понимаю, – кивнул Илья. – У нас, правда, говорят, что если ты не хочешь содержать свою армию, то будет кормить чужую. Впрочем, со своим уставом в чужой монастырь я не полезу.
– Не понимаю твои аналогии, но суть уловила. Правильно, не лезь. Не поймут. Они и так в принципе тебя не понимают.
– Неудивительно… да… А какой самый престижный факультет?
– Да все остальные – престижные. Тут нужно смотреть на интересы клана. У каждого свои приоритеты. Просто боевой факультет на особом положении. Он никому не нужен. Даже несколько раз поднимался вопрос о том, чтобы его упразднить как ненужный.
– Странно все это, на самом деле, – серьезно произнес Илья. – Я меньше месяца нахожусь в вашем мире. И все это время только и делаю, что борюсь за свою жизнь и с кем-то дерусь. Крайне агрессивный и жестокий мир.
– Это потому, что ты не состоишь в клане. Думаешь, чего Ану казнили? Ты тут ни при чем. Ради тебя никто даже пальцем бы не повел. А вот войны между городами – дело поганое. Тем более, что Зара и Нехеб традиционно выступают если не союзниками, то друзьями. Больше тысячи лет уже точно.
– То есть те выкрики на собрании были попытками меня освистать?
– Освистать? Что это значит?
– Унизить публично.
– Да. Именно так. Поэтому директор так и рявкнул на них.
– И какого хрена? Что я им такого сделал?
– Твои родители не являются одаренными. Таких, как ты, считают грязными магами, или, если говорить тактично, новыми. Они воспринимаются как второй сорт, а то и того хуже. Особенно теми, у кого семь и более поколений – одаренные.
– Как интересно, – произнес с отвращением на лице Илья. – А у тебя сколько поколений?
– Тридцать два. Я из так называемых золотых. Это когда предки ведут свою родословную от первых магов. За две тысячи лет с появления магии в нашем мире известны все мои предки. И они обладали даром.
– И ты снизошла до общения со мной?
– После того, что ты для меня сделал? – улыбнулась Нефтис. – Это меньшее, что я могу сделать. Поверь, каждый день в химере – проклятье. Говорят, что у тех, кто прожил так сто лет, может и не вернуться старая личность. Врастают. Дичают. Сходят с ума. По слухам, они превращаются в древних химер, которые сбегают от Совета Зара и проказничают по укромным уголкам нашего мира. Охотясь на разумных, в особенности на магов. Поэтому сто лет – предельный срок наказания, и именно его назначили мне.
– У меня что-то не складывается картинка, – чуть подумав, произнес Илья. – Ты – золотой маг. Проходишь инициацию в Зара. Там, как мне сказали, самое престижное место в вашем мире. Этот шаг понятен. Но ты проваливаешься на испытании и становишься химерой. Как такое возможно? Неужели твой клан не мог договориться?
– Я вела себя ОЧЕНЬ плохо, – усмехнулась она. – Самый проблемный ребенок Нехеб тех лет. К тому же Совет Зара принципиален, и с ним не так просто договориться, как тебе кажется.
– Слушай, но к испытанию-то тебя должны были готовить.
– Я пренебрегала подготовкой. Вела себя вызывающе на инициации. Оскорбляла Ану и Совет. И погибла у барьера самым глупым образом. Такое не прощается.
– И отец даже не пытался?
– Пытался. Все-таки это такой позор для клана. Но, – Нефтис развела руками, – ничего не получилось. Впрочем, он не сильно-то и старался. Даже вздохнул с облегчением, как мне шепнули после возвращения.
– Хм. Кстати. А это не ты меня должна от факультета ввести в курс дела?
– Нет. Староста у нас Мхей. Он вечером зайдет.
– Он нормальный?
– Более-менее. Тоже золотой. И тоже из химер. На факультете вообще – либо бывшие химеры, либо всякое отребье. Это такие, у которых ни ума, ни способностей, ни характера. Мусор. Их специально сбрасывают на боевой факультет. Логика отбора проста: если на другие не подходишь, то на боевой.
– М-да. Мне Славик сказал иное.
– У вас была интересная беседа. Но ты действительно для других факультетов не годишься. Для тебя магия… даже не знаю. Ты вроде и маг, а ведешь себя как лишенный дара. Подобный подход полностью исключает успешное обучение на других факультетах. Возможно, если бы ты пожил с даром несколько лет, ситуация бы изменилась. Но не сейчас.
– Занятно. И много в П-и-лар адептов среди учащихся?
– Три. Ты. Мхей. И Низам с артефактов, но он скоро покинет нас. Сдает выпускные экзамены. Вероятно, даже не познакомишься тут.
– А ты?
– Я ученик седьмой ступени. Как сюда пришла – уже две подняла.
– Недурно. А как вообще тут можно прокачиваться и развиваться?
– Практические задания, – улыбнулась Нефтис. – У каждого факультета – свои. Конкретно мы обычно ходим в небольшие походы по другим мирам. Учимся сражаться с разного рода противниками. Боевой же факультет. Впрочем, никто не заставляет в них участвовать. Выходы добровольны, из-за чего большинство их постоянно прогуливает. И не развивается. На других факультетах то же самое. Маги вообще не любят дисциплину, – усмехнулась она. – Им всем остро не хватает хотя бы по пять лет в химерах походить. И чтобы их Ану погонял.
– Я бы предложил розги. Но меня точно не послушают.
– Розги?
– Это когда по заднице бьют тонкими такими гибкими палочками. Казалось бы, какая связь между задницей и головой? Однако работает. Говорят – каждый удар повышает ясность мышления и осознанность поступков.
– Не удивлюсь, – усмехнулась Нефтис. – Впрочем, к магам таких мер никто применять не будет. Увы.
– А часто проходят практические занятия?
– Когда как. Я полагаю, Мхей будет с тобой именно о таком выходе говорить. Он дня через четыре намечается. И, скорее всего, захочет вытащить тебя, чтобы поглядеть в деле. У нас обычно большие проблемы с участием. Весь этот мусорный состав факультета как правило пропускает их, а если и подключается, то только мешает. А нормальных бойцов мало – вот мы и едва вытягиваем довольно простые испытания, так как они рассчитаны на куда большую и принципиально более адекватную компанию…