Непристойное предложение

– Ладно. Когда съемка была?
Элла взглянула на экран и по тайм-коду назвала мне дату.
– Двадцатого.
– Хмм, – протянула я, скрестив руки на груди. – Филипп двадцатого был на выездной съемке совсем в другом месте. Он не мог быть и в отеле, и на работе. Хочешь, я могу у него узнать? Прямо сейчас позвоню и спрошу.
Губы у подруги нервно дрогнули.
Она вздохнула и, упершись плечом в стену, медленно покачала головой.
  
– Ничего не нужно узнавать. Я просто думала… Черт! Чувствую себя такой дурой! Прости меня. Я не знаю, что творю…
– Ничего страшного не произошло, – спокойно ответила я, продолжая лучиться той мягкой улыбкой, которая, как говорят, любого врага обезоружит.
Может быть, я и не умела спорить, но всегда разрешала напряженные ситуации иначе: без вил и факелов. Моя стратегия заключалась в урегулировании конфликта словами и положительными эмоциями. И похоже, в этот раз удалось даже переубедить Эллу, ту, кого казалось бы вообще не трогали мои улыбки и слова.
– Прости меня, пожалуйста. Я тут вся на нервах. Да еще это, – и она нервно ткнула пальцем в сторону мониторов. – Ты же знаешь, канал продали. Дошли слухи, что кое-кто пойдет под сокращение. Новый босс намеревается перекроить всю сетку вещания. Даже будет закрывать передачи, которые он считает нерентабельными или устаревшими.
Я приблизилась к подруге и приобняла ее за плечи.
– Кажется, и я вылечу. Новый владелец намеревается сменить шоураннеров. А у меня, как ты знаешь, уже три провальных шоу за два года.
– Элла, он будет последним идиотом, если посмеет вышвырнуть тебя из команды. Потому что у тебя как минимум десять программ, которые били рейтинги. А те три… Не такие они уж и провальные. Не накручивай себя, пожалуйста. – Я погладила подругу по плечу. – А если он посмеет разорвать с тобой контракт, то я тоже уйду. Пусть ищет новую ведущую. Посмотрим, как у него получится заменить меня.
Подруга улыбнулась, вот только губы ее дрожали.
– Спасибо, Мариан. Что я без твоей поддержки делала бы?
– Наверное, повесила бы нос, – усмехнулась, легонечко ткнув пальчиков в острый носик подруги.
Элла рассмеялась, и тоненькая сеточка морщинок в уголках глаз вмиг разгладилась, вернув моей подруге ее очарование и озорство.
С Эллой я была знакома еще со временем моих первых попыток пробиться на телевидение. Именно благодаря ей я получила свое первое шоу, а потом попала и на утреннюю передачу, став главным лицом программы. В итоге «Доброе утро с Марианной Литовой» стало визитной карточкой нашего телеканала. Поэтому я и не переживала, что новое начальство тронет мое шоу. Я даже об этом почти не думала, так как голова была забита совсем другими мыслями.
– Не расстраивайся, Эл. Все в порядке. И да, я тебя прекрасно понимаю.
– И все-таки я себя накрутила.
– А знаешь что, – чуть звонче, чем стоило, произнесла, хлопая в ладошки, – давай на неделе выберемся в какой-нибудь ресторанчик? Перекусим, поболтаем за бокальчиком вина.
– Хорошая идея, – улыбнулась подруга, чуть-чуть приободрившись. Если честно, я впервые видела ее такой: то на нерве, то едва не рыдающая по пустякам.
– Или в спа сходим. Давно хочу вырваться куда-нибудь, немного отдохнуть.
– Одобряю оба варианта, – поддержала Элла и как-то так, за разговорами об ужине мы выбрались из монтажной.
Продолжая щебетать о предстоящем и заслуженным для нас обеих отдыхе, добрались до моей гримерки. Элла шагнула вперед и крепко сжала меня в объятиях.
– Ой, ты чего это?
– И все равно прости меня.
– Да мы ж вроде всё уже решили, – пробормотала я, но Элла, похлопав меня по плечу, улыбнулась и попрощавшись, отправилась по своим делам.
Я же, проводив подругу взглядом, вернулась в свою гримерку. Внутри никого не было. Закрыв за собой дверь, прижалась к холодному металлическому полотну и, закрыв глаза, выдохнула.
Оказывается, врать тяжело.
Надеюсь, Элла простит меня.
Сглотнув подступивший к горлу комок, я отринула прочь ненужные мысли. Подумаю обо всем потом, когда наконец-то выберусь из душного павильона и окажусь у себя дома, в прохладной ванне, в окружении благоухания ароматических свечей и с бокалом белого полусладкого.
Диана вернулась в гримерку, когда я уже сменила рабочий костюм на спортивный, а туфельки на удобные слипоны. Оставалось лишь забрать сумку и, махнув команде на прощание рукой, отправиться домой. Новые съемки послезавтра. И я надеюсь, что к тому времени тут хоть как-нибудь решат вопрос с кондиционерами.
– С Валеевой договорились. Вопросы отправит завтра. Я их перешлю тебе, – с гордостью заявила моя помощница и опять потянулась к телефону, который в этот самый момент зазвонил.
– Тогда до завтра, – махнув на прощание, закинула на плечо сумку и направилась прочь подальше от павильона, который превратился в баню.
Лишь на парковке, ощутив легкое дуновение ветерка, смогла выдохнуть. Наконец-то всё осталось позади.
Забравшись в салон автомобиля, врубила кондиционер на максимум и пока машина охлаждалась после простоя на испепеляющем солнце, я словно в замедленной съемке прокручивала кадры в голове.
Вот Элла склонилась над консолью. Включила запись.
Лицо ведущей, рассказывающей о новом гостиничном комплексе.
Элла указывает на фигуру позади репортера, выходящую в компании какой-то блондинки из главных дверей отеля.
Блондинка так и льнет к мужчине, а он, словно ничего не стесняясь, держит девушку за руку.
Они куда-то уходят за пределы кадра.
Элла утверждает, что это Филипп.
Я же утверждаю, что он там просто физически не мог быть в тот самый день, когда и шла запись.
Но кого я обманываю?
– К черту, – вспыхнув, я раскрыла глаза и ударила ладонями по рулю.
Не хотела думать о том, что Элла, возможно, была права.
– Да пошло оно все, – зарычав то ли от бессилия, то ли от злости на саму себя, я вдавила педаль газа, и автомобиль сорвался с места, вырываясь на подъездную к павильону дорогу.
И в этот же самый миг навстречу мне выехал из-за поворота другой автомобиль. Черный гелендваген резко ударил по тормозам за секунду до того, как это сделала я. Казалось, вот-вот случится непоправимое…
Засвистели тормоза по раскаленному асфальту.
Автомобиль дернулся и замер на месте. А вот мое сердце едва не выскочило из груди.
Вцепившись в руль, как в спасательный круг, я смотрела на то, как у другого автомобиля медленно открылась дверь. Из-за тонированных стекол я не видела водителя и могла лишь предположить, что он испугался так же, как я. Или, наоборот, очень разозлился.
Но стоило мне увидеть мужчину, который неспешно приближался к моему автомобилю, я удивленно захлопала ресницами. Его лицо… Оно не выражало абсолютно ничего. И в то же время меня пробрал озноб.
Это всё нервы.
Я просто испугалась возможного столкновения.
У меня ни одной аварии за десять лет водительского стажа.
Успокаивая себя, что ничего дурного не случилось, я опустила стекло.
Мужчина остановился в полуметре от машины.
Улыбнулась.
Никакой реакции. Только взгляд такой пустой, что ли, но цепкий, от которого хотелось обнять себя за плечи и превратиться в песчинку.
Но ведь я ничего плохого не сделала, да и не столкнулись мы. Вовремя затормозила, как и он успел отреагировать.
– Извините. Я вас не заметила, – прощебетала звонким, взволнованным голосом, продолжая улыбаться. Обычно это действовало, но на незнакомца не произвело ровным счетом никакого эффекта.
Он лишь голову чуть вбок склонил и посмотрел на меня вновь, но уже под другим углом.
Мне показалось угадывание в его глазах, хотя сделать это было сложно – спортивный костюм, ни грамма косметики, даже волосы стянуты во взлохмаченную гульку на затылке. Сейчас я не выглядела как телеведущая утреннего шоу. Сейчас я была обычной женщиной средних лет, уставшей, напряженной и дико извиняющейся за едва не случившееся по ее вине ДТП.