Идеальный компаньон для принца-дракона (СИ)

«Женщина, у тебя что, совсем гордости нет? Да, он, может, и принц, но себя тоже надо уважать. Хотя пофиг…» — я снова прячу лицо в подушку.
Царапины на щеках саднят. Но мне быстро становится безразлично и на это.
— Соня… — рептилоид касается меня непривычно осторожно. В голосе слышится тревога. — Она тебе что-то сделала?
— Ничего такого, — отвечаю я, не отрывая лица от подушки. На нём же всё ещё нет штанов, верно?
  
— Вот как? Я рад, — отвечает он и снова зарывается пальцами мне в волосы.
Отчего-то его ладонь кажется прохладнее, чем обычно, и как будто даже дрожит. Интересно, это оттого, что ему холодно?
  
Глава 5
 
С того поцелуя возле уборной началось наше… что-то. Мы не называли это отношениями, но проводили вместе всё больше времени. Я приглашала Давида в разные места: кино, боулинг, пару раз даже в дорогие рестораны, но там он чувствовал себя крайне неловко. Я видела это, а потому старалась выбирать что-то попроще. Даже советовалась со своим охранником.
Мне нравилось радовать Давида. И это было нетрудно. Его глаза загорались, как мамины бриллианты в солнечный день при виде дорогих брендовых кроссовок или спортивной одежды. Он каждый раз отнекивался, говорил, что это слишком, но всё же принимал. Порой он ворчал, что я как будто пытаюсь купить его. Я отвечала на это, что мне просто хочется, чтобы у него было всё, чего он заслуживает.
Наверное, со стороны наша дружба выглядела странно. Но мне было всё равно. Я не спрашивала, как Давид объясняет парням по команде то, что тусуется со мной. К тому же то, что на самом деле было между нами, просто так в двух словах и не объяснишь. Я хотела его. А он меня. Но всё, что мы могли себе позволить — поцелуи и объятия в туалете торгового центра. Не то чтобы мне не хотелось большего. Хотелось, ещё как. Но я не могла скрыться из поля зрения охраны надолго.
— Софья, мне рассказали, что у тебя появился новый друг, — произнёс отец однажды за ужином.
У меня внутри всё похолодело. Я знала этот сдержанный тон. Обычно он означал, что вскоре меня лишат чего-то ценного, но не вписывающегося в картину мира родителей.
— Милая, мы бы хотели, чтобы ты ограничила общение с ним, — мама положила свою прохладную ладонь поверх моей.
— Почему? — выпалила я каким-то упрямым ребяческим тоном. — Это из-за того, что он бедный⁈
— Не совсем, — ответил отец и отложил приборы. — Этот молодой человек принадлежит диаспоре, с которой у меня конфликт интересов. В будущем может произойти всякое, я бы не хотел, чтобы твоя с ним дружба влияла на мои решения. Понимаешь, о чём я?
— Нет, не понимаю, — покачала головой я и сбросила мамину руку. Я явственно ощутила страх потерять Давида. И от этого стало больно.
— Соня, к чему так остро реагировать? — тихо возмутилась мама. — Вы же с ним общаетесь всего ничего. Едва ли ты успела бы так быстро в него влюбиться…
— А я влюбилась! — впервые в жизни я кричала в голос. — Поэтому я не хочу расставаться с ним!
Только после того, как сбежала в свою комнату, я поняла, что только что призналась им во всём.
Если подумать, то именно их попытка ограничить наше с Давидом общение и подтолкнула меня к нему. Страх возможного расставания заставил меня желать его ещё больше. А желание, в свою очередь, привело к нерациональным поступкам.
На следующий день, дождавшись, когда охрана отвлечётся, я сбежала из универа. Поймала такси и поехала к Давиду домой. Я знала его адрес, поскольку несколько раз до этого заказывала доставку подарков к нему домой. Мысли путались, но одно желание отчётливо пульсировало в голове: я должна увидеть его. Машина мчала по городу, мимо серых домов, мокрого асфальта и вывесок, которые сливались в одну пёструю ленту. Я смотрела в окно, но ничего не замечала. Напряжение внутри нарастало. Я чувствовала себя сжатой пружиной. И это был лишь вопрос времени, когда я вырвусь из-под контроля.
Оказавшись у двери его квартиры, я долго не решалась позвонить. Сердце отчаянно билось в груди. Наконец, я выдохнула и нажала на злосчастный звонок. Секунды ожидания показались мне вечностью. Дверь открыл Давид. На лице его мелькнула растерянность. Он точно не ожидал увидеть меня вот так.
— Соня?.. — произнёс он глухо.
— Кто там, брат? — донёсся голос из глубины квартиры.
— Да никто! — поспешно ответил Давид оборачиваясь.
И хотя я понимала, что Давид ответил так, чтобы не привлекать внимание. Всё же услышать, что я для него никто, было больно. В конце концов, он ведь мог бы назвать меня своей подружкой или однокурсницей… В груди защемило, стало трудно дышать. Я резко развернулась и пошла вниз по лестнице, не чувствуя ступеней под ногами.
На душе было тяжко. И не только из-за Давида. Я ведь никогда прежде не спорила с родителями, всегда поступала так, как они говорили. Но теперь поняла: я не могу послушать их дальше и забыть о Давиде. Я застряла между двумя жизнями, ни одна из которых не принадлежала мне полностью.
— Сонь, ну куда ты? — донёсся сверху голос Давида. — Ты чего вообще хотела-то?
— Да ничего, — ответила я нерешительно. А потом вдруг спросила: — А правда, Давид, кто я для тебя?
Он удивлённо нахмурился и тревожно оглянулся на дверь, за которой остались его соседи.
— Ты чего вдруг такое спрашиваешь? Случилось чего?
— Отец сказал, чтобы я прекратила общаться с тобой… — произнесла я, не поднимая глаз.
Он на мгновение замер, словно взвешивал всё сразу — и мои слова, и ситуацию, и свои страхи. Потом спустился ко мне и положил руки мне на плечи.
— Соня, я понимаю, ты расстроена, — сказал он непривычно мягко. — И если я могу что-то сделать…
— Вообще-то, можешь, — прошептала я, чувствуя, как пульс ускоряется. — Поехали.
Я сбежала по ступеням вниз. Давид с колебанием пошёл за мной.
— А куда?
— В отель, — ответила я неожиданно легко. Вся моя робость, сомнения и страхи куда-то исчезли. Я знала только одно: я хочу Давида. И я всегда получала то, чего хотела.
  
Глава 6
 
Такси привезло нас к зданию гостиницы в центре. Не задумываясь о цене, я оплатила номер люкс. Я видела, как Давид тушуется, как вздрагивает от каждого шороха, оглядывается по сторонам, будто боится, что нас увидят вместе. Это угнетало меня. Я успокаивала себя лишь тем, что если бы моё предложение было для него неприемлемо, то он бы не принял его и остался дома.
В номере всё выглядело слишком нарочито: огромная кровать с высоким изголовьем, блестящие светильники, плотные золотистые шторы, ковёр, на котором визуально не было ни пылинки, но который на деле был грязнее публичного туалета, где мы с Давидом впервые поцеловались. Мне не нравилось быть здесь. Я хотела, чтобы всё случилось у меня дома, в моей привычной обстановке. Но раз не вышло — пусть будет так.
Давид стоял у окна, напряжённый, словно не знал, что делать. Я видела, что он нервничает. Я подошла ближе и коснулась его плеча, потом привстала на цыпочки и поцеловала его в губы. Он ответил мгновенно. В его движениях не было ни колебаний, ни сомнений — словно всё это время его сдерживала лишь тонкая грань, и теперь она рухнула. Его руки обняли меня крепко, горячо, а после скользнули мне под одежду.
Пульс отдавался в ушах. Я чувствовала, как он трогает меня всюду, без стеснения, и моё тело отзывалось возбуждением на каждое его касание. Я была одурманена происходящим. Голову кружило, а перед глазами всё плыло. Будто обезумевшая, я стягивала с него одежду, целовала и касалась его снова и снова. Каждый сантиметр кожи, каждый выступ и впадинку на его рельефном, богатом растительностью теле. В какой-то момент я ощутила, как он сжимает мою грудь под футболкой.
  
— Мф! — я мучительно простонала ему в губы.
Но я хотела большего. Чего-то более серьёзного, чем просто поцелуи и касания. Я хотела настоящего секса, пусть и понимала, что это может быть больно для меня в первый раз. Я осторожно положила руку на его ширинку и прошептала: