Я уничтожил Америку 4. Назад в СССР (СИ)

Джон медленно выдохнул дым. Взглянул на меня и открыл окно со своей стороны. Уважает.
— Боже… Вилсон… Ты полез в самое пекло. Эти люди… они сожрут тебя без соли.
— Они уже пытаются, — я мотнул головой в сторону моего «Бьюика», где Терри с энтузиазмом рассматривал жучки в обшивке. — Вот почему мне нужен не просто полицейский, Джон. Мне нужен человек, которому я могу доверять. И который понимает, что некоторые грехи нельзя списывать только на гангстеров.
  
Бойл на несколько секунд задумался, глядя на пепел своей сигареты.
— Ладно, — тихо сказал он. — Допустим, я с тобой. Что дальше?
— Дальше? — я усмехнулся. — Дальше мы будем жить и проверять. Будем улучшать наше общество. Ты сам видел, какие люди порой живут рядом с нами. Как они ходят, дышат, живут рядом с нами. И как потом преображаются по ночам в зверей, выпуская на волю инстинкты. И если обычных мы ещё можем взять за жопу, то вот тех, кто сидит на кошельках и жрёт золотыми вилками, будет ой как трудно загнать под ноготь.
В этот момент Терри вышел из «Бьюика». Он чуть подышал, покачал головой, пар вырвался изо рта. После этого он подошёл к нам и наклонился над опущенным стеклом.
— Капитан, — доложил он, сияя от гордости. — Двадцать три штуки! И одна мини-камера в переднем фонаре. Настоящий фестиваль слежки!
Бойл посмотрел на меня, потом на напарника, и в его глазах мелькнуло что-то твёрдое, почти стальное.
— Хорошо, Терри, — сказал он своему напарнику. — Ты молодец. Не зря я всегда упоминаю тебя при воскресной молитве.Нарисуй, где нашёл жучки, а потом забудь, что видел. Понятно?
Терри кивнул, его улыбка немного потухла, сменившись настороженностью. Он почувствовал, что игра пошла по-взрослому.
Бойл повернулся ко мне.
— Ладно, Вилсон. Сейчас мы тебя «обыщем», ничего не найдём и отпустим с извинениями. А ты… — он посмотрел на меня пристально, — будь осторожен. И помни — если планируется стрельба, то звони сразу. Не геройствуй в одиночку.
— И в мыслях не было. Чтобы вас и не позвать на веселье? Да за кого вы меня принимаете, парни? — улыбнулся я в ответ. — Как только придёт пора вытащить старый добрый Кольт, так сразу же вспомню о вас!
Терри Смит тоже был в курсе событий. И, как напарник, тоже поддерживал моё начинание. Для них я был этаким небольшим супергероем, что борется с преступностью, оставаясь в тени. Супергеройчиком…
В принципе, они недалеко ушли от своих мыслей. Пусть я и не умел летать, но какая-никакая способность у меня была. И она меня не раз выручала как в прошлом будущем, так и сейчас.
Хм, прошлое будущее… Прямо как в фильме!
— Ладно, Вилсон. Держи нас в курсе и… Удачи тебе, дружище. Тут моя жена передавала, — Бойл потянулся назад и вытянул с заднего сидения свёрток. — Могу поклясться, что лучшего печеночного пирога ты в жизни не пробовал. Если что, то для тебя могу потом продать со скидкой.
— Ну и кто из нас наркобарыга? — усмехнулся я, принимая подарок и пожимая руку. — Сначала подсаживаешь, а потом говоришь, что будет со скидкой. Кланяйся миссис Бойл и чмокни Сюзи за меня!
— Обязательно передам. Всё слово в слово, — улыбнулся он в ответ.
— Пока, мистер Вилсон, — подмигнул Терри, когда я вылез. — Будьте аккуратнее на дорогах. Обещали дождь и заморозки — дорога может превратиться в стекло.
— Буду аккуратен, как никогда, — кивнул я. — Вы тоже под пули зря не лезьте!
— Ну, это вряд ли. Я хочу дождаться, пока моего напарника детективом сделают. Вот тогда и под пули можно, и под ножи. Я тогда буду уверен, что в этой жизни всё повидал!
— Лезь в машину, болтун! — окрикнул его Бойл. — Иначе пешком придётся прогуляться!
— Всё понял, масса шеф! Не оставляйте бедного Терри на дороге, а то любая скотина будет пинать своим копытом! — напарник спародировал негритянские интонации.
Дверь «Доджа» захлопнулась с глухим, герметичным звуком. Я остался один на обочине, держа в руках свёрток с ещё тёплым пирогом. Пахло сдобным тестом, печёнкой и чем-то безошибочно домашним — уютом, который был сейчас мне особенно необходим.
Полицейская машина, взревев мотором, плавно тронулась с места, красные огни стоп-сигналов на мгновение блеснули по глазам, а затем растворились в зимней тьме. Я проводил её взглядом и обернулся к своему «Бьюику». Он стоял молчаливый и тёмный, будто притихший после перенесённого унижения. Бандитский автомобиль только что подвергся шмону! В нём уже не было полицейского, но осадок от его незримого присутствия ещё витал в воздухе, смешиваясь с запахом кожи салона и моего собственного парфюма.
Я сел за руль, положил заветный свёрток на пассажирское сиденье и на несколько секунд замолк, прислушиваясь к тишине. Она была иной — не мирной, а настороженной, выжидающей. Где-то там, впереди, в сверкающем огнями Вашингтоне, меня уже ждали. Ждали те, кто посмел влезть в мою жизнь с грязными технологиями. Ну что же, не будем заставлять себя ждать. Пусть радуются моему скорому прибытию!
Поворот ключа, и мотор отозвался низким, уверенным рычанием. Я тронулся, и асфальт под колёсами действительно блестел, как предупреждал Терри. Тончайшая ледяная плёнка схватывала дорогу. «Бьюик» аккуратно, почти неслышно, понёс меня вперёд, в ночь.
Впереди, за поворотом, открылась панорама столицы. Она лежала в чаше холмов, ослепительная россыпь белых, жёлтых и красных огней, холодная и величественная. Капитолийский купол, освещённый прожекторами, парил в чёрном небе как мираж, символ власти и закона. Но для меня сейчас этот город был не столицей великой страны, а гигантским игровым полем. Полем, где противники играли без правил.
Я прибавил газу. Машина, почуяв свободу, увереннее зашла в поворот. Мы с ней понимали друг друга. Ей не нужно было объяснять, что теперь мы едем не просто домой. Мы ехали на войну.
И ради этого можно было снова стать тем самым «супергеройчиком», как они меня называли. Пусть и без плаща, но со своей старой, проверенной в боях способностью и с холодной яростью в сердце. Они хотели слежки? Они её получат. Правда, придётся оставить машину в рисковых делах и начать пользоваться такси, но…
Для членов Бильдергбергского клуба я стану хорошим партнёром. Капиталистом до мозга костей. Без страха и упрёка. Чтобы даже мысли о моей двойной роли не было! Придётся, конечно, попотеть, но игра стоит свеч!
Если идёт игра на выбор между капитализмом и советским коммунизмом, то я сделаю ставку на второе. И постараюсь, чтобы эта ставка сыграла.
Постараюсь ради советского человека. Того самого, который начал формироваться в новое и светлое существо. Судя по сводкам из СССР верхушка власти начала перестраивать громоздкую машину на нужные рельсы.
После того, как Хрущёв сделал невероятное количество ошибок и потратил уйму сил на обнищание страны и подсаживание на нефтяную иглу, сейчас в СССР пошло мягкое реформирование с жёстким уклоном.
«Бьюик» мягко катил по заледеневшему шоссе, а я думал о них. О тех, ради кого затевал эту опасную игру. Не ради бледных функционеров из Политбюро, не ради пропагандистских лозунгов. А ради них — инженера с пайкой хлеба в планшете, читающего после смены Булгакова. Ради учительницы из сибирской глубинки, ведущей уроки в нетопленом классе. Ради рабочих с Уралмаша, что после двенадцатичасовой смены шли в библиотеку.
В них, несмотря на всю советскую показуху и тяготы, жила какая-то удивительная, неистребимая вера. Не в партию, нет. А в ту самую, хрустальную мечту о справедливости, которую система так и не смогла до конца опошлить.
Их-то я и видел своим мысленным взором. Их будущее, их право на достоинство — вот что было настоящей ставкой. А клуб? Эти заплывшие салом, самодовольные господа, решившие, что им позволено вершить судьбы мира? Они для меня были лишь врагами.
  
Теми, кого нужно уничтожить. Теми, кого можно называть Америкой…
Ведь на самом деле тут жили такие же люди, как и в СССР. Те самые, которые хотят трудиться, спокойно отдыхать после работы. Не париться о преступности и о том, что завтра их могут выкинуть на улицу. Я говорю про тот самый средний класс, который капиталисты с таким упорством уничтожали в моём времени.