О клинках и крыльях (ЛП)

Когда мы подходим к Крылу Змеи, Эрик машет нам, чтобы мы заходили в комнату, прилегающую к той, где он лечил меня днем раньше. В ней стоят широкие деревянные столы, на которых в идеальном порядке расставлены сотни бутылочек и баночек с порошками.
Почти все три часа Эрик рассказывает нам о методах лечения без использования магии, и это невероятно интересно. Нам раздали пергамент и перья, чтобы мы записывали все, что нам говорят, и я украдкой все конспектирую, хотя и знаю, что в этом нет смысла. Если я вскоре сохраню это в галерее, то смогу в любой момент найти любую информацию для себя и Сарры.
  
Я делаю заметку о том, как использовать исцеляющие и обезболивающие свойства определенного вида древесной коры и это заставляет всплыть в моей памяти историю, связанную с обезболиванием, которую мне как-то рассказывали. Прежде, чем я успеваю себя остановить, я погружаюсь в галерею, чтобы найти там информацию о том, кора какого именно дерева использовалась в той истории. Интересно, что это воспоминание хранится в ледяной скульптуре в виде оливкового дерева. Я никогда не пробовала оливки, но мне всегда хотелось. Я извлекаю воспоминание и обнаруживаю, что оно так же было рассказано ученым Альфредом, и значит, мне придется его не читать, а слушать, что гораздо сложнее на публике. Но как только я возвращаюсь в реальность, сразу резко сажусь. Пахнет чем-то едким, и около моего лица что-то светится.
Это мои волосы, и они горят.
— Дерьмо! — взвизгиваю я, хлопая по волосам, но из-за движения они только сильнее разгораются. Любой нормальный фейри Двора Льда вытащил бы жезл и за секунду потушил пламя своей магией холода, но меня инстинкт заставляет ударять по волосам, пытаясь ухватить горящие пряди в ладони и потушить пламя.
Только когда в дело вмешивается разум, я хватаю жезл со своего бедра, вцепляюсь в него и позволяю своей жалкой магии льда делать свое дело. К счастью, я могу наколдовать лед и снег в паре метров от меня, так что когда я беру в руку тлеющую прядь, из моей ладони появляется прохладный снежок, который гасит то, что я не смогла прихлопнуть.
Я слышу, как кто-то хихикает, но это всего лишь несколько фейри.
Эрик сложил руки на груди, а большинство новобранцев смотрят на меня с жалостью или насмешкой. На лице Бранки безумное выражение, но мой взгляд скользит к Инге. Она здесь единственная фейри Двора Огня и кто еще мог поджечь мои волосы через всю комнату?
Но зачем? Зачем ей пытаться мне навредить?
В моей голове звучит голос.
— Возможно тебе стоит уделять больше внимания окружающей обстановке, — это Оргид, и это заставляет меня вздрогнуть. Я и не думала, что он достаточно могущественный, чтобы направлять мысли в чужие головы. Но магия фейри Двора Тени в первую очередь известна ментальными трюками. Самые могучие фейри Двора Тени могут заставлять других видеть их худшие кошмары и даже проживать их наяву.
Они просто придурки, говорю я себе, пытаясь успокоить колотящееся сердце. Выставляют напоказ чужие слабости, чтобы самим казаться сильнее. Я всегда знала, что так поступают, просто никогда не была в роли слабого. Поэтому родители меня прятали? Чтобы я не была беззащитной перед такими фейри?
Эрик делает шаг ко мне, но я качаю головой. Я не хочу, чтобы он привлекал ко мне еще больше внимания. Не хочу, чтобы кто-то спрашивал, в порядке ли я, и мне не нужна ничья жалость.
Тем не менее, следующие полчаса меня преследует запах горелых волос, и я не могу сосредоточиться на том, что говорит Эрик. Я ничего не записываю и сомневаюсь, что запоминаю достаточно хорошо, чтобы потом сохранить в галерее.
У нас остается полчаса до урока боя на мечах и топорах, и я иду в комнату, где меня лечил Эрик. В прошлый раз, когда была здесь, я заметила, что дверь запирается. Убедившись, что внутри никого, я запираю замок и перемещаюсь в галерею. Я оказываюсь в мастерской, где создаются скульптуры, и кажется, струи воды стали сильнее, будто они выше бьют вверх. Я работаю быстро и сосредоточенно, отгоняя запах гари и всплеск адреналина, вызванный внезапным нападением, и сохраняю все, что Эрик рассказал о не магическом целительстве, а я смогла запомнить.
Закончив, я радуюсь тому, что статуя приняла форму белки. Она почти на три фута выше меня, что делает статую огромной даже по меркам галереи и ко мне возвращается некое подобие чувства контроля. Когда-нибудь я смогу пересказать всю эту информацию Сарре, и возможно, однажды это поможет кому-то, кого она знает.
Вернувшись в реальность, я беру зеркало и один из скальпелей Эрика, и отрезаю волосы чуть выше обгоревших кончиков. У меня достаточно густые волосы, чтобы не было видно место, где они короче, а неприятный запах сразу исчезает. Потом я беру кожаный шнурок, который мне дала Вальдис, и туго завязываю все волосы сзади.
Кажется, я провела в комнате не больше десяти минут, и когда я выхожу из нее, вокруг нет никого, кроме Эрика, прислонившегося к стене напротив запертой мной двери.
— То, что тебя не убивает, делает тебя сильнее, — говорит он.
Нихрена подобного. Как травма делает тебя сильнее? Ты становишься сильнее, когда становишься сильнее.
— Верно, — отвечаю я и покидаю Крыло Змеи, пока мое наработанное нейтральное выражение лица меня не подвело.
Я поднимаюсь по лестнице и иду через туннель к тренировочной площадке. Остальные уже там, Харальд разделил их на две группы, одна из которых будет тренироваться на мечах, а вторая — на топорах. Когда он распределяет меня в группу, где нет Бранки, Инги или Оргида, я чувствую облегчение.
Со вчерашнего дня я не стала ни быстрее, ни сильнее в отражении ударов. К счастью, сегодня Харальд посвящает больше времени тому, чтобы учить нас технике, и меньше позволяет нам просто выбивать друг из друга дерьмо. Почти все время мы проводим, изучая позиции ног, и к концу занятия я чувствую себя действительно сильнее в отбивании атак. Я по-прежнему ни за что на свете не смогу победить в бою, но хотя бы чему-то научилась.
К тому времени, как мы идем на обед, я голодна как волк. Я сажусь так далеко от Инги и Оргида, как только могу. Когда рядом со мной садится Эльдит, я удивляюсь.
— Я не думала, что сломаю тебе ногу, — говорит она.
Я поднимаю бровь. Это не извинения, но хотя бы что-то. Она начинает есть свой обед, и я присоединяюсь. Сегодня снова подают мясной пирог, но в этот раз — с сочными большими пельменями с салом. Это вкусно. Еда здесь по вкусу легко может сравниться с тем, что подавали во дворце. У меня вырывается радостный возглас, когда я принимаюсь за десерт — огромный, липкий пудинг из засахаренных слив. Эльдит искоса смотрит на меня.
— Тебе нужно укрепить мышцы, — говорит она.
— Ты ни за что не отговоришь меня от десерта, — отвечаю ей я.
Она поднимает руку.
— Я просто пытаюсь сказать, что ты недостаточно сильная для Фезерблейда.
— Думаешь, я сама не знаю? — спрашиваю я. — В Крыле Медведя есть тренировочный зал, о котором мне рассказал Харальд.
Она качает головой.
— Пока что никому не удавалось попасть в Крыло Медведя — оно еще сокрыто от всех новобранцев. Но зал для тренировок в Крыле Волка открыт для всех.
Я киваю ей.
— Хорошо. Я посмотрю, что там, спасибо.
Больше ничего не говоря, она встает и уходит. Я задумчиво доедаю свой десерт. Я прямо сейчас нахожусь в Крыле Волка, так что надо попытаться найти тренировочный зал. Как и сказала, я могу посмотреть, что там.
Я выхожу через главные двери и иду осмотреть три примыкающих к Обеденному Залу здания.
  
Первое оказывается скучным помещением с земляным полом, уставленным множеством ящиков с лошадиными подковами, огромными металлическими сферами и тяжелыми камнями всех размеров. Это же не тренировочный зал?
Я осторожно поддеваю сапогом один из камней. Он почти не сдвигается. Я прикусываю губу, вспоминая что сказал Харальд о том, чтобы навредить себе. Мне нужна помощь, и я точно знаю, у кого ее попросить.