Кофе, кот, мужчины и я (СИ)

— Ужас, — поежилась Мика.
После обеда я вернула ей телефон и отпустила гулять, записав номера Светы и ее мамы.
— В восемь чтобы была дома, — приказала, открывая дверь тамбура. — Двор и Светин дом, больше никуда.
— А «Бургер Кинг»? — Мика умоляюще сдвинула зеленые брови. — Это же в соседнем доме.
— Хорошо, — согласилась я. — Но больше никуда.
Вот и проверим. И ее, и прилогу.
  
А спорим, что она умотает куда-нибудь? На два пакета утки? 
— Не пойдет, Пикс, — возразила я. — Сделка ничтожна, потому что я тоже за это.
Вот так всегда,  — надулся кот. — Ну хоть один-то дай? Просто так? 
— Дам. На ужин.
Я отнесла его в очередной раз в туалет и подумала, что кошачья каторга кончится быстрее педагогической. Ну хоть что-то.
Мучительно подбирая шрифт к проекту, я поглядывала одним глазом в телефон. Красная точка на карте смигрировала к Светкиному дому и надолго застряла там. Потом переместилась во двор, на детскую площадку, а через полчаса в соседний дом, где окопался «Бургер Кинг».
Через час, закончив работу и скинув ее заказчику, я удивилась, что можно столько времени делать в этой забегаловке. Словно в ответ, точка медленно поползла в сторону метро.
— Пикс, если бы мы спорили, то оба выиграли бы.
Да кто бы сомневался,  — флегматично отозвался он, выгрызая шерсть рядом с гипсом. — Будь ты на ее месте, тоже сбежала бы. Скажешь, нет? 
— Я на своем месте! И судить буду со своей точки зрения. По всей строгости.
Добравшись до метро, точка пропала, но вскоре появилась снова. Видимо, поганки куда-то уехали. Впрочем, недалеко, всего на одну станцию. Вышли и зависли в торговом центре. В половине восьмого отправились обратно.
Прекрасно! Теперь главное не переиграть.
Без пяти восемь Мика позвонила в дверь.
Видишь, Сонечка, какая я послушная, даже раньше вернулась.
— И где ты была? — спросила я вполне мирно. Как будто просто любопытничала.
— Ну как где? — Мика обиженно выгнула брови. — Как и договорились. Сначала у Светы дома, потом гуляли во дворе, потом в «Бургер» зашли, потом еще погуляли.
— А еще где?
— Больше нигде, Соня!
— А если не врать?
— Я не вру!
А глаза такие честные-честные… как у лжесвидетеля. И возмущение искреннее: как ты можешь меня обвинять?!
— Мика!
— Ты что, за мной следила, Соня?
— Нет. — Я скрестила пальцы за спиной. — И следить не надо. Я просто знаю, что ты врешь. По тебе видно.
Зрачки испуганно забегали, как у ходиков в виде кошки — такие были когда-то у бабушкиной подруги. Тик-так, тик-так.
— Сонь, ну мы только от «Бургера» до киоска газетного дошли. Светина мама попросила журнал купить. Пять минут, туда и обратно.
— Журнал, говоришь? И какой? Журнал?
— Ну… этот… где всякие рассказы… про артистов, да.
— «Сарафан историй»?
— Да, точно.
— Или, может, «Караван мелодий»?
— Точно, точно, я перепутала. «Караван мелодий». Там еще девушка такая красивая на обложке. Рыжая.
— А может, «Караван историй»?
— А… ну может. — Мика совсем растерялась.
— А может, хватит врать?
— Сонь, ну ты же не разрешила бы. — Она захлюпала носом. — Мы в «Гранд» ездили.
— Так ты же не пробовала. Позвонила бы, спросила. Дело даже не в том, что без спроса, а в том, что врешь как сивый мерин.
— Как сивый мерин… — зачарованно повторила Мика. — Сонь, ну прости, пожалуйста. Я правда больше не буду.
— Хорошо, — легко согласилась я. И добавила, пока она не успела обрадоваться: — Завтра сидишь дома. Раздевайся и приходи ужинать.
  
Глава 55
 
Кто бы знал, как мне не хватало Сережи. Надо было ему уехать, чтобы я это поняла. И всего-то на неделю с небольшим, но мне казалось, что его нет уже целую вечность. Переписка и разговоры по телефону не помогали, работа и позиционная война с Микой отвлекали, но не особо.
Вот так и понимаешь, что тебе нужен человек — когда не можешь без него. Если уезжал Кирилл, я по нему не скучала. Наоборот, отдыхала от его наставлений.
Чета Серега где-то застрял,  — поддел Пикс. — Может, другую красотку себе нашел? Не такую вредную ? 
Издевайся, издевайся, котоморда. Что-то ты его перестал звать живодером. Или дошло наконец, что он тебе помог? А то ведь так и ковылял бы на трех лапах.
Ничего, говорила я себе, осталось совсем немного. Всего-то четыре дня. Зато как здорово будет, когда вернется. Если я к тому времени еще не рехнусь, конечно.
Микин арест в воскресенье окончательно вынул мне мозг. До обеда она как-то развлекала себя сама, а после — упросила, чтобы я разрешила ей остаться. Потому что ей, видите ли, скучно.
— Мика, мне работать надо, — ответила я сухо.
— А я не буду тебе мешать, Сонечка. Я с Пиксом буду кино смотреть.
— У меня за спиной?
— А мы в спальню пойдем.
Что мешало ей посмотреть кино дома, не в компе, а по телевизору, осталось загадкой. Она и правда забрала Пикса в спальню и устроилась на кровати. Но хватило ее ненадолго. Заявилась ко мне и начала таращиться из-за плеча, что я делаю. Потом заметила папку с рисунками и попросила разрешения посмотреть.
Начались охи и ахи, завистливое «круть» и поток вопросов, училась ли я в художке, в какой и что мне там больше всего нравилось. Я бы охотно с ней поговорила — все-таки общая точка. Но дедлайн подступал с топором.
— Мика, давай мы с тобой после ужина поговорим, ладно? А сейчас мне нужно закончить работу. Заказчик ждать не будет. Может, тебе пока уроками заняться?
Она надулась и ушла, а я закопалась в проект по уши — пока в спальне не взвыл Пикс. Пришлось нести его в туалет, потом кормить, потом готовить ужин.
Мика пришла все такая же надутая. И заявила, сев за стол:
— Я все сделала. Проверять будешь?
— Нет. Зачем?
— Как? — Она захлопала ресницами… зелеными ресницами. В тон бровей. — Как зачем? А вдруг я на самом деле не сделала?
— Ну значит, получишь пару.
— И… тебе все равно?
— А почему меня должна волновать твоя учеба, если она не волнует тебя? Ты разве для меня учишься?
Мика озадаченно давила вилкой котлету и перемешивала ее с гречей. Кажется, я порвала ей какие-то шаблоны.
Как это меня не волнует ее учеба? Такое разве может быть? Это всех должно волновать. А она должна огрызаться: мол, учеба — это ее дело. А получилось внезапно наоборот.
Я в очередной раз порадовалась, что Мике десять лет, а не на три-четыре года побольше. Сейчас ее еще можно было… нет, не нагнуть, этого я делать не хотела, но немного поджать. Подростки — это как тесто, которое лезет из квашни. Ты его пихаешь обратно, а оно все равно лезет. Сама была такая. Правда, больше себе на уме, без демонстративных бунтов и зеленых бровей. А у нее что-то рановато поперло. Но хотя бы пока еще не через край.
Воспитывать Мику я не собиралась. Просто пережить этот месяц так, чтобы все остались живы и здоровы. И, желательно, без материального ущерба. Но вот к Нюше вопросов хватало. И ей придется меня послушать, когда вернется. Иначе через несколько лет я утону в ее жалобах на неуправляемого подростка. Да и девчонку жалко.
Я прекрасно понимала, что все эти зеленые брови и прочее — просто попытка привлечь к себе внимание. Если не матери, которая вечно занята, то хотя бы сверстников.
А поговорить мы с Микой поговорили. Нормально. Себе я сварила кофе, она пила чай с пряниками. Правда, сначала скривилась, обнаружив Пиксову шерстину, на что я сказала: в доме, где живет кот, шерсть — это приправа. Вот действительно, очень быстро перестаешь замечать подобные мелочи. Ну шерсть, ну и что? Стряхнула и ешь дальше.
  
Мика рассказала, что ей больше всего нравится рисовать акварелью, но вообще-то она ничем таким заниматься не собирается. И не решила еще, кем станет. Ну, может, дизайнером одежды, но это не точно.
— Ну вот, а говоришь, что ничем таким заниматься не собираешься. Дизайнеру без рисования никак не обойтись. Ну можно, конечно, все на компьютере, с нейросетью, но это не то.