Тени прошлого (СИ)
— Да, как-нибудь, через несколько лет! — со смехом в голосе воскликнул он.
— Абсент — это явно не твой напиток! — рассмеялась я, поцеловав его плечо. — Но ничего, в мире есть ещё много замечательных напитков от сорока градусов и выше…
— Я думаю, что для нас больше подойдут напитки от сорока градусов и ниже… — Северус с надеждой посмотрел на меня, и мне не оставалось ничего иного, как обречённо согласиться:
— Хорошо, как скажешь! Я всегда могу встретиться с Лестатом для более крепких…
— Тина! — возмущённо воскликнул он, внимательно посмотрев мне в глаза. — Я прекрасно знаю, что происходит, когда вы двое выпиваете, причём ты сама же мне об этом и рассказала! Даже думать об этом не смей!
— Ладно, ладно! — рассмеялась я скорее своей недальновидности, чем его запретам. — Если честно, мне сейчас даже не очень и хочется сильно напиваться… Мне и так хорошо, рядом с тобой.
— Мне приятно это слышать… — бархатистым голосом прошептал Северус прямо над моим ухом. — Тина?..
— М-м-м?..
— Ты так защищаешь детей, так переживаешь за них… Почему?.. Почему вы с Томом?..
— Ты хочешь узнать, почему у нас не было детей? — догадалась я, и он кивнул в знак того, что мои догадки были верны. Тяжело вздохнув, я протянула: — Не знаю…
— Тина, если я затронул тему, которая неприятна для тебя… — виновато начал говорить Северус, видимо, что-то уловив в моём голосе, но я быстро перебила его:
— Нет, нет, всё в порядке. Честно. Это вполне нормальный вопрос с твоей стороны. Наверное, всё дело в том, что мы… мы тогда были очень увлечены своей работой. Том только вошёл во вкус, только стал действительно отличным профессионалом в своей области. А я так привыкла пропадать на работе целыми сутками, что даже представить себе не могла, что смогу оставить заведование отделением, даже на небольшой отрезок времени.
— Хочешь сказать, что всё дело было только в работе?
— Да нет, конечно, не только в ней. Знаешь, я в душе… я очень боялась, что не смогу дать… ребёнку той любви и заботы, которую обычно дарят матери своим детям. Что я не смогу стать хорошей матерью, у меня же столько произошло плохого в жизни… Мать — это Бог в глазах ребёнка… Северус, это, наверное, глупый вопрос, но ты видел когда-нибудь рождение детей?
— Нет, — честно ответил он, повернувшись немного набок, чтобы лучше видеть моё лицо. — А ты видела?
— Да, — улыбнувшись, согласилась я, — я же врач. Неподалёку от того здания, в котором мы с тобой были, есть другое крыло, где находится акушерский стационар. Заведующий отделением был моим очень хорошим другом, и иногда, когда день был особо паршивым, я сбегала туда ненадолго и приходила смотреть роды. Знаешь, почему-то женщины считают, что чем больше врачей будет вокруг них — тем лучше пройдут роды, поэтому меня никто никогда не выгонял, хотя я по специальности была нейрохирургом, а не акушером.
Я замолчала ненадолго, словно погрузившись в пучину воспоминаний, а потом задумчиво продолжила:
— Роды — это очень тяжёлое испытание для женского организма. От шести до двадцати часов схваток, потом несколько часов потуг. Это очень больно, Северус, очень, даже несмотря на обезболивание. И вот когда уже ребёнок появляется на свет, чаще всего весь синий с белым, когда он первый раз кричит… Я всегда в такие моменты смотрю на лицо женщин, только что понявших, что они стали матерью. И всегда они плачут. От счастья плачут. И в этот момент я по их лицам вижу, что они уже не помнят всей этой ужасной боли. В этот момент они целуют маленькое чудо, уже порозовевшее и тёплое. И плачут от счастья. Ты даже представить себе не можешь, какие эмоции меня переполняли в этот волшебный момент. Ты даже не представляешь, какое это чудо природы — только что родившийся маленький человек. И ты даже не представляешь, какое счастье, какая безграничная любовь в такие моменты видны в глазах матери. Мать — это Бог в глазах ребёнка.
— Невероятно… — всё ещё находясь под впечатлением от моего рассказа, произнёс он. — Знаешь, Тина… если бы у меня была такая возможность, я бы тоже очень хотел посмотреть на это… Мы бы могли попробовать…
— Северус… — выдохнула я и прижалась к его обнажённой груди. — О чём ты вообще говоришь?.. Я ещё не сказала тебе «да»… а ты уже предлагаешь…
— Тина… всё зависит только от тебя, — серьёзно ответил Северус, снова крепко обняв меня и поцеловав в лоб. — Я готов быть с тобой рядом. И мне бы очень хотелось, чтобы ты родила мне ребёнка. Я готов воспитывать его вместе с тобой. Рядом. И у меня нет иллюзий на этот счёт, я прекрасно понимаю, как это будет непросто. Но я готов попробовать.
— Давай отложим эту тему… — растерянно предложила я, не решаясь посмотреть на него в этот момент, чтобы Северус, и так уже достаточно хорошо изучивший меня, не прочитал на лице чего-нибудь… лишнего, — на несколько лет точно. Мне ещё только двадцать три. Я могу родить и в двадцать пять. И в двадцать восемь.
— Тина… — уже по интонации я поняла, что он будет упрямо настаивать на своём, так что сразу же перебила его:
— Северус, пожалуйста! Я и так боюсь остаться вдовой, после всего, что услышала в пятницу… а если я останусь вдовой с ребёнком на руках… Ты понимаешь, что я сойду с ума от горя? Ты понимаешь, что этот человек, только появившийся на свет, потеряет разом двух родителей?
— Я не допущу этого… — прошептал в ответ Северус, немного приподняв моё лицо, чтобы я всё-таки посмотрела на него.
— Нет, давай ты сначала закончишь все свои дела, а потом мы подумаем об этом ещё раз? Я очень прошу тебя!
— Хорошо, — нехотя согласился он, и я облегчённо выдохнула, радуясь про себя, что мы смогли избежать ссоры по этому поводу. — Но мы обязательно вернёмся к этой теме, как только я закончу все свои дела…
— Договорились, — едва заметно улыбнулась я.
— Тина? — как будто внезапно осознав что-то важное, встревоженно спросил Северус, и я настороженно произнесла:
— Что случилось?
— А почему?.. Почему ты до сих пор не?..
Догадавшись, что он имеет в виду, я рассмеялась, а в его взгляде читалось ещё большее недоумение.
— Северус! Я же врач! Я знаю, как правильно… подходить к вопросам планирования семьи. Если бы я забеременела ещё тогда, в Рождество, то экзамены мне пришлось бы сдавать уже будучи на седьмом месяце, и поверь мне, это было бы очень… заметно. И у многих преподавателей возникло бы достаточно вопросов по этому поводу.
— Но как?.. — опять поинтересовался Северус, но я с улыбкой на лице перебила его:
— Северус, пожалуйста, давай закроем эту тему. Я могу прочитать тебе огромную двухдневную лекцию на тему: «Нормальная физиология женского организма», но я думаю, для тебя это будет слишком. Тебе пока хватит изучения нормальной анатомии женского организма.
— Да, кстати!.. — хитро улыбнувшись, проговорил он. — Знаешь, мне кажется, я пропустил пару уроков изучения нормальной анатомии. Вы бы не могли повторить их для меня, доктор Велль?
— Конечно, профессор Снейп! — сразу же поняв его намёк, обольстительно улыбнулась я. — Сколько угодно! Когда мы можем начать?
— Прямо сейчас! — пылко прошептал Северус и, наклонившись надо мной, стал неистово целовать моё лицо, шею, грудь. И я полностью погрузилась в изучение этой непростой темы.
***
Проведя как обычно очередное собрание, я поднялся в свой кабинет, куда до этого пригласил Долохова и Лестрейнджа, потому как мне нужно было переговорить с ними по одному важному вопросу. И как только я закончил его обсуждение, которое требовало особой осторожности и деликатности, то задумчиво уставился в окно на непроглядную темноту, полностью покрывшую сад поместья Малфоев, медленно гладя в этот момент Нагайну, устроившуюся на моих плечах. Несмотря на то что моя любимица была довольно тяжёлой, мне не было трудно вот так постоять с ней какое-то время. А она никогда не задерживалась на моих плечах дольше положенного.
«И почему Тина не любила змей, интересно… — подумалось мне, когда я медленно провёл кончиками пальцев по гладкой коже Нагайны. Мне нравились эти прикосновения, так же как и ей. — Не такие уж они и мерзкие… совсем даже наоборот. Хотя и не скажи, что безобидные. Наверное, в этом всё и дело…»