Госпожа Медвежьего угла (СИ)

Вскоре улица закончилась, и в лес их повела тропа. По ней явно часто ходили. Ничего удивительного – местные жители постоянно захаживали в лес. И не только за дровами, но и за грибами и ягодами.
Охотиться в лесу можно было только на мелких животных, вроде кроликов. Крупные звери принадлежали знати, владеющей этими землями. Только они имели право убивать тех же оленей и кабанов. За нарушение этого правила карали – отправляли в королевские рудники. Их в горах было достаточно, на всех хватало с лихвой.
  
Чем дальше они отходили от деревни, тем более заросшей становилась тропа. Вскоре она свернула вправо, но тетка по ней не пошла, она остановилась и махнула рукой в другую сторону.
– Туда нам, – произнесла она и, окинув взглядом заросли, решительно двинулась дальше. Видимо, желание позлорадствовать перевешивало любой дискомфорт, который она могла испытывать из-за трудной дороги.
Валентина хмыкнула. Она не собиралась отговаривать женщину. Если той так сильно хотелось проложить им дорогу, то кто такая Валя, чтобы вставать у нее на пути.
Чтобы добраться до дома, им пришлось пройти пару десятков метров в глубь леса. Заросли в какой-то момент сменились деревьями, но они быстро закончились. В просвете Валентина заметила какое-то строение. Что это такое, она поняла, когда они все вышли на открытое пространство.
Это была хижина.
Когда-то.
Сейчас дом, завалившийся на бок, больше напоминал груду бревен, покрытых от времени темно-зеленым мхом. Двускатная крыша все еще каким-то чудом держалась, но в ней были видны большие дыры. Часть бревен лежала прямо рядом с домом. Кроме них, везде валялись крупные замшелые камни. Между ними бурно росли различные растения, а кое-где можно было увидеть даже молодые деревья.
– Ха-ха-ха!!! – рассмеялась громко тетка, а затем с удовольствием посмотрела на Валентину. – Вот так дом!
Валя никак не отреагировала на это восклицание, хотя и сама понимала, что жить в таком месте вряд ли можно. Всегда был шанс, что остатки крыши не выдержат и все-таки рухнут на незадачливого смельчака, решившего провести ночь в подобном месте.
– Это действительно номер один? – спросил священник у кузнеца.
Рожер почесал затылок и кивнул.
– Ну, так, да, это первый дом, – подтвердил он всеобщую догадку.
Сразу после этого священник перевел взгляд на Валентину Ивановну. Судя по тому, как он на нее посмотрел, ему было ее жаль. Но делать было нечего. Он не отвечал за то, каким должно быть передаваемое наследнику, а в этом конкретном случае наследнице, имущество.
– Все в порядке, ваше святейшество, – заговорила Валентина и, перешагнув один из камней, направилась к дому. – Меня все устраивает.
На самом деле Валя думала, что все будет гораздо хуже. Все-таки дом могли разобрать до самого фундамента. Она даже удивлена, что осталась не только крыша, но и бревна. Это явно было чудом.
– Ой ли? – мгновенно отреагировала тетка. – И как ты тут жить собралась, бестолковая? Не видишь, что все рухнуло?
– Отчего же все? – Валентина подошла к дому и положила руку на одно из бревен. Оно было мшистым и прохладным. – Немного поправить – и можно жить.
Конечно, Валентина лукавила. Дом нужно было полностью разбирать и строить заново, но тете говорить это она не собиралась.
– Не дури! – одернула ее Иглена. – Где ты тут спать будешь? Готовить?
– А это вас больше касаться не должно, – ответила Валентина.
Обойдя дом, она заглянула в пустой проем. Полов не было. Валентина Ивановна сомневалась, что они вообще когда-то существовали. Вероятнее всего, хижина изначально была построена земляным полом. Сейчас тут буйным ковром росла лесная зелень.
С одной стороны виднелись остатки печи. Вот ее люди с радостью разобрали. Еще бы, отесанные до нужной формы камни здесь были весьма дороги. Никто не мог оставить такую хорошую вещь просто так лежать в лесу.
– Что?! – взвизгнула тетка. Люди с интересом переводили взгляды с нее на Валентину. – Что ты хочешь этим сказать? – потребовала она, глядя на Валю злым взглядом.
– Разве не ясно? – Валя улыбнулась. – Вы ведь всегда говорили, что от меня одни убытки. Теперь можете спать спокойно. Объедать я вас больше не буду, так как теперь у меня есть свой дом.
Глава 6
Валентине Ивановне показалось, что чужое недоумение и неверие, направленные на нее, можно было потрогать руками. Удивлена была не только Иглена, но и другие жители деревни. Каждый из них счел своим долгом посмотреть сначала на Валентину, а затем на полуразвалившуюся хижину позади нее. Было видно, что никто из них не одобрил эту идею.
– Перестань ерунду городить! – тетка быстро пришла в себя, – махнув рукой, она презрительно фыркнула. – Любому понятно, что здесь ты жить не можешь. Поэтому выбрось эту идею из головы и марш домой.
– Нет, – настояла Валентина, сложив руки на груди.
Краем глаза она заметила, с каким любопытством, почти удовольствием, за происходящим наблюдали селяне. Им только семечек или попкорна не хватало для полной картины!
От ее слов лицо тетки покраснело. Валя сомневалась, что Иглена смутилась. Скорее та была в ярости.
– Неблагодарная! – спустя пару мгновений тишины взвизгнула она и кинулась в сторону Валентины.
Валя напряглась, ожидая, что ей придется отстаивать свое мнение кулаками, но Брон – старший сын тетушки – перехватил ее.
Брон по меркам Валентины был еще совсем молод – в этом году ему исполнилось двадцать. И при этом он уже был женат. Хотя, поведение его совсем не напоминало взрослого женатого мужчину. Лицо его всегда было чуть встревоженным, а движения слегка нервными.
– Отпусти меня! – разъярилась женщина. Она выглядела так, будто Валентина совершала что-то поистине возмутительное. – Мерзавка какая! Жить она отдельно собралась! Ишь, чего захотела! А деньги? Деньги, а? Кто мне вернет деньги?!
Валентина Ивановна вскинула брови. Ее очень интересовало, о каких деньгах шла речь. Насколько она помнила, Валенсия никаких денег у этой семьи не брала.
Люди, услышав про деньги, зашептались. Им тоже очень хотелось знать, о чем именно говорила Иглена. В селе, где каждая полушка была на счету, разговоры о деньгах были такими же интересными, как и те, в которых рассказывалось о личной жизни соседей.
– Да отцепись! Не трону я ее! – бросила тетушка Брону.
Тот осторожно опустил руки и сделал шаг назад, но при этом продолжил наблюдать за матерью, время от времени бросая чуть смущенные взгляды на хмурого священника. Брону не хотелось, чтобы мать так позорилась перед святым человеком, но по опыту Брон знал, что родительница теперь не так легко успокоится.
И ведь надо было глупой девке рот открыть. Сдалась ей эта развалина. С нее ведь даже дров в очаг не наберешь! Вот наследство так наследство! Один смех, да и только.
Когда Брон отошел, Иглена уперла руки в бока и с гневом посмотрела на Валентину Ивановну.
– Значит все-таки будешь жить здесь? – спросила она со сдержанным гневом.
– Да, – Валя кивнула, чувствуя подвох.
– Очень хорошо, – выдавила сквозь зубы тетушка. – Да, да, славно. Но раз такое дело, то я хочу, чтобы ты вернула мне каждую медную монету, которую моя семья потратила на тебя за эти годы. Мы кормили тебя, поили, одевали! Двенадцать лет! Я своим недодавала! Мы жили впроголодь из-за тебя!
– Ой ли? – Валентина хмыкнула. – Краюшка хлеба и стакан теплой воды – вот мой завтрак. Чашка супа и морковный корень – ужин. Это платье, что на мне, я ношу уже пять лет, оно, как и прочие мои вещи, достались мне от сердобольных соседей, которым вы не дали ни копейки.
  
– Это не правда! Клеветать на меня вздумала, мерзавка?! – закричала тетка, ощущая, как огонь смущения вспыхивает на лице. Стыд-то какой! Как эта девка только посмела сказать что-то подобное перед другими? – Не верьте ей, – начала Иглена, посматривая по сторонам. – Все совсем не так. Разве не видно, что мы с ней хорошо обращались? Да и как иначе, ведь она родная нам, хоть, как оказалось, и неблагодарная.