Вирус В-13

– Тише ты! – прошипел Марти и сильно толкнул его в плечо. – Ребята, нужно отвести его домой.
– Меня отвести? – возмутился Баркет. Он поднялся на ноги и отстранил в сторону рабочего, который хотел ему помочь. – Меня еще никто… никто не водил домой… – сам. До свидания, Марти. До свидания, друзья…
Выйдя из дверей кафе, Тим Баркет довольно удачно спустился со ступенек крыльца и некоторое время стоял на месте, покачиваясь и переступая с ноги на ногу. Потом он решительно заложил руки в карманы и, повернувшись, побрел в сторону Пригорода.
  
Проходя мимо белой машины, все еще стоящей у стены, он неловко задел ее буфер ногой и выругался. Он шел, не оглядываясь, и не видел, как за его спиной бесшумно открылась дверка кабины, как из нее вышла женщина, закутанная в шаль, которая делала ее почти незаметной в ночной мгле. Неслышными шагами она направилась следом за ним.
…Утренний холод заставил Тима Бэркета проснуться.
Он пошевелил затекшими и озябшими плечами и постарался понять, где находится. Было похоже, что он лежал на каменных плитах подъезда какого-то дома.
Тим Баркет поднял тяжелую голову и разглядел створки входных дверей. Нетрудно было сообразить, что он выбрал плохое место для ночлега: первый же выходящий жилец может разбить дверью его физиономию. Он попробовал повернуться, но почувствовал, как что-то уперлось ему в бок. Он просунул руку под себя и нащупал холодное горлышко бутылки, засунутой в карман пиджака.
Тогда он сел. Вытащил из кармана бутылку и при свете начинающегося утра разглядел на ней пивную этикетку. Бутылка была закупорена и полна, не было сомнения – в ней было пиво!
– Что за черт? – удивился Баркет, хмуря лоб и тщетно стараясь вспомнить, каким образом в его кармане могла оказаться эта бутылка. Неужели я вчера был настолько пьян, что решил позаботиться о сегодняшнем похмелье?..
Не раздумывая больше, Баркет быстро откупорил бутылку о край каменной плиты, сунул горлышко в рот.
Холодное пиво приятно защипало в глотке… Это была последняя бутылка в жизни Тима Баркета.
  
Подслушанный разговор
 
– Доктор, что это с вами?
Редактор «Рабочей газеты» с ирландской фамилией О'Патли (его отец родился в Дублине, но сын видел Ирландию только на географической карте), молодой и ярко-рыжий, в шляпе, сдвинутой на затылок, остановил на бульваре доктора, высокого человека в широком мешковатом пиджаке. Доктор в глубокой задумчивости шагал прямо по мостовой, не обращая внимания на тревожные гудки автомашин и ругань шоферов.
О'Патли взял его под руку и вывел на панель.
– Ну разве можно так, дорогой! -сказал он с мягким участием, заглядывая в лицо доктору своими ласковыми глазами. – Вас сшибет машина, и вы попадете в свою собственную больницу.
– Здравствуйте, О'Патли, – сказал доктор, вяло отвечая на энергичное рукопожатие редактора. – Что-то я плохо себя чувствую.
– Так куда же вы идете?
– Да так просто… Решил прогуляться.
– Ну если у вас нет определенного направления, то вы можете двигаться по любому. Пойдемте со мной.
– А вы куда?
– Я в «Рабочее кафе». Вы должны его знать, оно в вашем районе.
– Знаю, я бывал там.
– Как, доктор? – шутливо удивился О'Патли. – Вы, в кафе?
– Да. Там готовят хороший кофе.
– Ну и чудесно. – буду ждать нашего корреспондента, а вы будете пить кофе и расскажете свои новости. – не видел вас с тех пор, как выписался из больницы.
Доктор послушно зашагал рядом. Он рассеянно и близоруко озирался по сторонам и молчал.
– У вас что-то случилось?
– Да так, – промолвил доктор, – голова болит.
– Стыдитесь! Вы должны знать, что большинство болезней происходит от слабости духа, – шутил О'Патли. – Вы помните, как сказал Флобер: «Если человек захочет – он выздоровеет».
– Это сказано писателем, а не врачом. И вы, О'Патли, когда у вас был аппендицит, тоже не стали лечиться духом, а обратились к медицине.
– Ну, так то аппендицит! – улыбнулся О'Патли. – А знаете, мне кажется, я сейчас определю вашу болезнь. Вам снова урезали смету на содержание больницы?
– Смету?.. А, да, да… Смету опять урезали, – вздохнул доктор.
– Вот теперь моя очередь вас лечить! Напишите об этом в «Рабочую газету».
– И вы напечатаете?
– И вы еще спрашиваете? – возмутился редактор. – Мы из вашей заметки сделаем такую статью, что смету вам восстановят на следующий день.
– Вам попадет за нее.
– Велика важность! Да за нее и не попадет, – это не статья о военных заказах. Читали такую?
– Читал, – кивнул доктор. – Только я не понимаю, за что же вам попало. Статья написана, как я понял, на общую тему.
– Вот то-то и оно, – оживился О'Патли. – Поэтому сна и проскочила. Так же, как и вы, цензура не нашла в ней ничего особенного. Видите ли, только это между нами, – О'Патли понизил голос, – на наш завод дизелей поступил военный заказ. Но, как это часто принято сейчас делать, под другим, мирным наименованием. Мы узнали. Но написать об этом прямо было нельзя – не пропустили бы. Тогда я подумал и сочинил ту статью. Рабочие у нас теперь поумнели, им только намекни, до остального они сами додумаются, какой вывод сделать – сами сообразят.
– Тогда за что же вам попало?
– Цензура прохлопала, но шеф полиции, понятно, знал все подробности о военном заказе, – недаром он ставленник Эксона. Он сообразил, куда мы клоним, и вызвал меня для объяснения.
– Что же он вам сказал?
– Многое. А заключил так: «Молодой человек, я великолепно вас понимаю, но я хочу, чтобы и вы поняли меня. Вы на верной дороге к тюремным дверям. Еще одна такая статья, и у вас будут крупные неприятности».
– А вы не боитесь, О'Патли, что шеф полиции в конце концов закроет вашу «Рабочую газету»?
– Он побоится ее закрыть.
– Я этого не понимаю.
– Зато шеф это хорошо понимает. Он знает: если закрыть газету, то на заводах могут появиться подпольные листовки. А это для него хуже. Сейчас он по крайней мере знает, кого взять за воротник.
– Вот он вас и возьмет за воротник.
Некоторое время они шли молча. О'Патли задумчиво глядел под ноги на тротуар.
– Знаете, доктор, – сказал он, – если бы мне попался материал, разоблачающий одного из местных воротил, хотя бы того же шефа полиции… я бы напечатал этот материал при первой же возможности.
– И вас посадили бы в тюрьму.
– Ну и что ж?
– Это глупый риск.
– Ничуть.
– А что же, по-вашему, геройство?
– Нет, милый доктор, это то, что называется классовой борьбой.
Войдя в кафе, О'Патли снова заговорил весело, шутливо.
– Я заказываю, – заявил он. – сегодня получил гонорар. Садитесь за столик, доктор. Вон туда, в угол.
Буфетчик с готовностью повернул в сторону О'Патли ухо с черной эбонитовой крышечкой.
– Пива, – сказал О'Патли громко. – Бутылочку. Или лучше две… две бутылки! – и он поднял вверх два пальца. – И чашку кофе с ликером… с ликером! – повторил он и показал рукой, как будто наливает что-то в воображаемую чашку.
Буфетчик закивал головой и вытащил из кармана ключ для бутылок.
Посетителей в кафе было немного. Угол, в котором сидели О'Патли и доктор, был пуст. Буфетчик поставил перед ними заказанное и удалился, шаркая подошвами.
Доктор так долго и так задумчиво размешивал кофе ложечкой, что О'Патли, наконец, не выдержал.
– Да будет вам. Ну что вы повесили нос? Берите пример с меня. Держу пари, что неприятностей у меня больше, чем у вас, но я, как видите, не теряю хорошего самочувствия.
– Я принимаю ваше пари, – сказал доктор медленно и со значением, – я уверен, что смогу испортить ваше хваленое самочувствие. – Вот как? Ну что ж, попробуйте. Если вам не удастся, вы будете платить за мое пиво.
  
Осторожно поставив на прилавок стойки пустой поднос, буфетчик оглядел посетителей. Убедившись, что пока никто не нуждается в его услугах, он через дверь в перегородке прошел в заднюю часть дома…