Мой любимый похититель (ЛП)

Тихо проклиная Данте за то, что он такой богатый и имеет такое огромное поместье, я снова споткнулась и упала на колено. Потерла больное место, желая выкрикнуть ругательства, но я никогда не ругалась и знала, что это не принесет пользы.
Тем не менее я обзывала его по разному, пока устало шла к воротам, и мне хотелось плакать, когда стояла перед ними. Высокие, толстые металлические шипы были превращены в панели. Такие же высокие, как каменные стены, они располагались слишком близко друг к другу, чтобы протиснуться сквозь них, были слишком гладкими, чтобы забраться на них, и, конечно же, были заперты.
  
— Дамблдор! — крикнула я, желая притопнуть ногой.
Так я и сделала.
Услышав хихиканье, я резко повернулась на пятках, и обнаружила Данте, нежащегося на одеяле под солнышком.
— У тебя истерика? Я все думал, когда же ты придешь, — сказал он с беззаботным видом. — Тебе потребовалось время. А на ворота не действуют магические заклинания.
— Я шла медленно, благодаря тому, что ты накачал меня наркотиками, сын обезьяны.
Он выглядел удивленным, затем начал смеяться.
— Моя мать была человеком, Пчелка. Уверяю тебя. — Он поманил меня. — У меня есть холодная вода. И еда. Ты, должно быть, хочешь пить и есть.
Мне хотелось и того, и другого, но не хотелось показывать что он прав. Я медленно направилась в его сторону, и он встал.
— Почему ты хромаешь?
— Споткнулась, — начала я, но потом остановилась. — Это что, какой-то пикник? — Я указала на одеяло и корзину. На подушки, разбросанные вокруг. — Я пытаюсь сбежать, а ты готовишь обед для пикника? Что за... гадость?
Мужчина снова рассмеялся.
— Ты не любишь ругаться, да?
— Нет.
Данте удивил меня, обхватив мое лицо ладонями и снова поцеловав. Я хотела отстраниться и ударить его, но мне понравилось ощущение его рта на моем.
— Сядь, — приказал он.
Должно быть, именно его поцелуи сделали меня такой податливой. Мне следовало бы напасть на него, используя нож, который был у меня на виду, чтобы держать его в страхе, пока все равно он не откроет ворота.
Вместо этого я села. Я была измотана.
Мужчина сел рядом и протянул мне холодную воду. Я с благодарностью выпила ее.
Затем задрал мои леггинсы, разглядывая ссадины на моих коленях. Провел пальцем по маленькому порезу на одном из них.
— Порвал мои леггинсы, тупица, — пробормотала я. — Есть еще пирожные?
Данте наклонился и поцеловал одно колено, потом другое.
— Мне жаль, что ты поранилась, Пчелка. Я говорил, что ты не можешь покидать территорию.
У меня перехватило дыхание, когда он прижался губами к моей коже. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки от прикосновения его губ. И отказывалась думать о том, чего еще могут коснуться его губы.
— Я пойду в полицию, — настаивала я.
— Я отвезу тебя утром.
Я остановилась на полпути, чтобы взять одно из изысканных пирожных.
— Что?
— Завтра я отвезу тебя в полицию. Ты сможешь написать заявление.
— В чем подвох?
— Ни в чем. Ты можешь рассказать им свою версию. Я расскажу свою. Что бы они ни решили, я подчинюсь.
Я прищурилась, глядя на него. Что-то было не так в этом предложении.
— Я тебе не доверяю.
— Наверное, не стоит. Но у тебя нет выбора. А теперь, как насчет обеда?
Он распаковал корзину, и я с жадностью уставилась на еду. Передо мной появились свежий хлеб, чудесные сыры и сочное мясо. В маленьких контейнерах лежали оливки, нарезанный огурец и крошечные помидоры. Еще в одном были пирожные.
Данте протянул мне тарелку.
— Ешь, Пчелка. Пожалуйста.
Я была голодна, поэтому наполнила свою тарелку, а потом села и стала есть. Хлеб был вкусным и с хрустящей корочкой. Сыры были невероятными. Мясо не похоже ни на что, что я пробовала раньше.
— Почему они такие сладкие? — спросила я, протягивая помидор.
— Здесь они слаще. Почва, климат, — объяснил он.
Я ела, пока не наелась, включая еще два пирожных. Данте внимательно наблюдал за мной. Он наполнил мой бокал, сначала водой, потом искрящейся жидкостью, вкусной и освежающей.
Я вытерла губы салфеткой и вздохнула.
— Это было невероятно. Я почти забыла, что ужинаю с похитителем.
— Ты имеешь в виду со своим гостеприимным хозяином.
— Не после завтрашнего дня.
— Посмотрим. Может, я снова накачал тебя наркотиками. Ты не просила меня проверять еду.
Я уставилась на него.
Он начал смеяться.
— Шучу. Боже, какое у тебя выразительное лицо. Может, ты и не пошлешь меня подальше, но твой взгляд говорит сам за себя. То, что ты говоришь этими темными глазами, завораживает. Мне так легко тебя читать.
— Большинство людей считают меня замкнутой.
— Они смотрят недостаточно внимательно.
Я покачала головой, легла и закрыла глаза, подставив лицо солнцу. Тепло окутало мое тело. Я устала, события последних нескольких дней дали о себе знать. Вздрогнула, почувствовав, как Данте приподнял мою голову и подложил под нее подушку.
— Расслабься немного и дай еде улечься.
— Перестань говорить мне, что делать.
Он прижался губами к моей голове.
— Хорошо, Пчелка. Как скажешь.
— Надеюсь, они посадят тебя в камеру с кем-то по имени Бубба, и ему понравится твое личико, — пробормотала я, переворачиваясь на бок. — Наслаждайся своим последним днем свободы, ты, наглец.
Нежные пальцы погладили меня по голове. Данте захихикал, звук был низким и сексуальным.
— Хорошо, Пчелка. Хорошо, — повторил он.
* * *
Я снова проснулась от солнечного света. Села в постели, растерянно моргая. Рядом со мной, вытянувшись, спала Румба, наслаждаясь мягкостью кровати.
Как я снова оказалась в постели? Последнее, что помнила, это пикник с Данте после попыток найти выход из его поместья. Чудесная еда. Его приятная компания. Лежание на солнышке. Должно быть, я заснула, а Данте каким-то образом вернул меня и уложил в постель.
Я была потрясена. Обычно я спала не очень крепко. Так и должно быть, учитывая, где я жила. Не раз кто-то пытался проникнуть в дом. Однажды в коридоре случился небольшой пожар. Я научилась спать, так сказать, с открытыми глазами, на случай, если придется защищаться или быстро уходить. В той квартире я никогда не чувствовала себя в безопасности, но это было все, что я могла себе позволить.
Здесь же я чувствовала себя именно так. В безопасности. Что было странно, учитывая тот факт, что я оказалась здесь из-за того, что Данте похитил меня.
Только это не было похоже на похищение. Было ощущение, что мне дали своеобразную отсрочку. И я не знала, как к этому относиться.
Было раннее утро, около восьми, по моим прикидкам. Я откинула одеяло и заметила повязку на колене в том месте, где поцарапала его. И вспомнила, как Данте целовал рану. Как ощущались его губы на моей коже.
Я покачала головой. Я не могла об этом думать. Не могла стать жертвой его манипуляций. Иначе у меня разовьется стокгольмский синдром, и я влюблюсь в своего похитителя. Этого не могло случиться. Он обещал отвезти меня в полицию сегодня, и я заставлю его сдержать обещание. Через пару дней я буду дома. А он может отправиться в тюрьму.
Я приняла душ в своей ванной, наслаждаясь множеством струй. Пар клубился вокруг меня, пока я пользовалась ароматным шампунем и кондиционером и намыливала себя сладкопахнущим мылом. Подумала, не сунуть ли эти средства в свой чемодан. Это были роскошные бренды — гораздо лучше, чем я могла себе позволить. И была уверена, что Данте не заметит их пропажи.
  
Я переоделась в розовый комбинезон и футболку в цветочек, не обращая внимания на новые вещи, висящие в гардеробе. Добавила розовые кроссовки и закатала манжеты на брюках. Глубоко вздохнув, направилась вниз по лестнице, следуя за ароматом кофе в столовую.