Нервный срыв

– Это вряд ли. Если, конечно, она была в своем уме. Ни за что не поверю, что молодая женщина могла совершить такую глупость – остановиться, чтобы подвезти какого-то незнакомца. Ты бы разве остановилась?
– Я – нет. Но была ужасная погода, и, может, он дал ей понять, что он в беде.
– Может быть. Но я думаю, когда полиция еще немного покопается в ее личной жизни, то обнаружит, что первая версия была правильной и у нее действительно был любовник. Так что ему – кем бы он ни был – нет смысла охотиться за кем-то еще. Это что-то личное, как я уже и говорил.
  
– Надеюсь, ты прав, – ответила я, немного успокаиваясь от его слов, хоть и по-прежнему не верила, что у Джейн мог быть любовник.
– Конечно, прав. Не беспокойся, Кэсс. Тот, кто это сделал, окажется за решеткой, ты и оглянуться не успеешь.
А потом на экране появился муж Джейн. Репортер преследовал его, требуя подтвердить или опровергнуть информацию, что у его жены был любовник. Муж отказывался отвечать, держась спокойно и с достоинством, как и на похоронах. И мучительное чувство вины, просыпающееся всякий раз, когда я думаю о Джейн, навалилось снова, усилившись во сто крат и придавив меня своей тяжестью. Мы с Мэттью пошли спать, но я не могла выбросить из головы мысль, что, когда я проезжала мимо Джейн, убийца видел меня из окна ее машины.
Заснуть было совершенно невозможно. Накрутив себя до предела, в три часа ночи я спустилась вниз и выпила две таблетки, чтобы как-то дожить до утра. Вот почему теперь я такая вялая.
Смотрю на лежащего рядом Мэттью. Во сне он выглядит таким спокойным! Взгляд падает на часы: пятнадцать минут девятого. Значит, сегодня суббота, иначе бы он уже встал. Провожу по его щеке пальцем. Как же сильно я его люблю! Ужасно, что он увидел меня с такой стороны, о существовании которой я и сама не знала. Неприятно думать, как он теперь, наверно, жалеет, что черт дернул его на мне жениться. Сделал бы он мне предложение, если бы я честно рассказала, что у мамы в сорок четыре года обнаружили деменцию? Этот вопрос не дает мне покоя. И я не уверена, что хочу знать ответ.
Надо обязательно показать, как сильно я его ценю!
Принесу-ка ему завтрак в постель. Отбрасываю одеяло и спускаю ноги с кровати, но не могу сразу заставить себя встать – как-то это слишком тяжело. В глаза бросается офисная одежда Мэттью, аккуратно разложенная на стуле. Чистая рубашка, новый галстук – не тот, что вчера. И я вдруг понимаю, что сегодня не суббота. Сегодня среда, и Мэттью впервые за все время, что я его знаю, не услышал будильник и проспал!
Я знаю, он будет в шоке, и уже тянусь будить его – но моя рука останавливается на полпути: если я не разбужу его, то он, возможно, еще не успеет уйти, когда позвонит маньяк. Вот тогда и убедится сам.
С колотящимся сердцем я ложусь обратно и тихонько накрываюсь одеялом. Ну вот, опять я его подведу. Слежу за часами, еле дыша, чтобы не разбудить Мэттью.
Стрелки невыносимо медленно продвигаются к половине девятого, затем к трем четвертям девятого. Мне стыдно, что из-за меня он опоздает на работу, но я убеждаю себя, что так надо. Если бы он сразу принял эти звонки всерьез, мне не пришлось бы так поступать. Но как я могу обвинять его в несерьезном отношении, если сама скрыла от него, что видела Джейн в машине той ночью? Разумеется, он не может понять, почему я думаю, что мне звонит убийца!
Примерно в девять Мэттью просыпается сам и, чертыхаясь, выскакивает из постели.
– Кэсс! Кэсс, ты видела, который час?! – кричит он. – Уже почти девять!
Я старательно притворяюсь, что меня выдернули из глубокого сна:
– Что? Не может быть!
– Может! Посмотри на часы!
Я с сонным видом сажусь в постели.
– А как же будильник? – спрашиваю я, протирая глаза. – Ты забыл его завести?
– Нет, не забыл; наверно, не услышал. А ты не слышала?
– Нет, иначе бы я тебя разбудила.
Ложь дается легко, но мой голос звучит фальшиво, и я почти уверена: сейчас он все поймет. Однако ему не до того – схватившись за голову, он переводит взгляд с часов на одежду и обратно, не в силах понять, как такое могло случиться.
– При всем желании раньше десяти никак не доберусь, – стонет он.
– Ну, не так уже это и страшно. Ты же всегда приходишь вовремя, да еще и сверхурочно работаешь.
– Наверно, ты права… – соглашается он.
– Тогда иди умывайся, а я пока завтрак приготовлю.
– Хорошо. – Мэттью тянется за телефоном. – Надо предупредить Валери.
Он звонит Валери и говорит, что будет только к десяти, а я, оставив его принимать душ и бриться, спускаюсь на кухню. По привычке испытываю некоторое напряжение, несмотря на то что Мэттью еще дома. Вот уж не думала, что буду с таким нетерпением ждать звонка от молчаливого маньяка! Меня ужасно беспокоит, что он может не позвонить: ведь тогда станет ясно, что он знает о присутствии Мэттью.
– Не хочешь есть? – спрашивает Мэттью за завтраком, глядя на мою пустую тарелку.
– Пока нет. Ты можешь взять трубку, если телефон зазвонит? – спрашиваю я нерешительно. – Если это будет один из тех звонков, я хочу, чтобы ты сам убедился.
– Ну, если только он зазвонит в ближайшие десять минут.
– А если нет?
Мэттью хмурится, потом пытается изобразить сочувствие, но выходит неубедительно:
– Солнышко, послушай, не могу же я здесь весь день сидеть.
Звонок раздается меньше чем через десять минут. Мои молитвы услышаны! Мы идем в холл вдвоем, и Мэттью, взяв телефон, проверяет определитель. Номер скрыт.
– Ничего не говори, – подсказываю я. – Только слушай.
Кивнув, он поднимает трубку и, послушав несколько секунд, включает громкую связь, чтобы я тоже слышала тишину на том конце провода. Видно, что ему ужасно хочется сказать что-нибудь, спросить, кто это, и я, прижав палец к губам, делаю ему знак положить трубку.
– Это оно? – спрашивает он скучающим тоном.
– Да, только в этот раз было не так, как обычно, – вырывается у меня прежде, чем я успеваю подумать.
– Что значит – не так, как обычно?
– Не знаю… Но сегодня было как-то по-другому.
– Как именно?
Пожав плечами, я заливаюсь краской.
– Обычно я чувствую, что там кто-то есть. А сегодня нет. Тишина была другая.
– Тишина есть тишина, Кэсс. – Он смотрит на часы. – Я пойду.
Я продолжаю молча стоять, и он ободряюще пожимает мое плечо:
– Может, это из-за громкой связи по-другому было?
– Может быть.
– Ты, кажется, не согласна?
– Просто эти звонки обычно более зловещие…
– Зловещие?
– Да.
– Ну, может, они звучат зловеще, потому что ты одна дома? В них нет никакой угрозы, солнышко, прекрати об этом думать. Возможно, это какой-нибудь колл-центр пытается дозвониться, только и всего.
– Наверное, ты прав.
– Конечно, прав, – твердо отвечает он.
Он говорит так спокойно и твердо, что я вдруг решаю поверить ему – поверить, что все это время мне звонили из какого-то колл-центра. И чувствую, как гора падает с плеч.
– Может, тебе сегодня отдохнуть в саду, расслабиться? – предлагает он.
– Сначала нужно съездить за продуктами. В холодильнике совсем пусто.
– Не хочешь ли сделать на ужин свое фирменное карри?
– Хорошая мысль! – радуюсь я: приятно будет повозиться днем на кухне.
Мэттью целует меня на прощание и уходит. Я спешу наверх за сумкой: надо успеть на фермерский рынок в Браубери, пока туда не набежала толпа. Закрыв за собой входную дверь, я слышу телефонный звонок и в нерешительности замираю на крыльце, не зная, что делать. Вдруг он понял, что это не я отвечала сегодня по телефону, и поэтому звонит снова? Я тут же злюсь на себя: не я ли только что решила, что это названивает колл-центр? Голос в голове подначивает: «Давай, вернись, возьми трубку и узнай». Но я не хочу проверять на прочность мою вновь обретенную уверенность. Я уезжаю.
  
В Браубери я долго брожу по рынку, выбираю овощи и кориандр для карри и инжир для десерта. В цветочной палатке покупаю букет лилий, потом захожу за бутылкой вина на вечер. Днем я отлично провожу время на кухне. В какой-то момент сквозь звуки радио слышу телефонный звонок, но не позволяю страхам охватить меня и делаю музыку погромче. Я твердо намерена держаться версии, в которую решила поверить.