Фельдагент. Порох, шляпа, сапоги (СИ)
Ни капрал, ни его бойцы от такой перспективы отнекиваться не стали и отвалили от нас ещё на подходе к дому градоправителя.
— Вы, оба два, какого лешего сюда заявились?! — выпучив глаза и зло шипя, накинулся на нас мгновенно подскочивший Вдырко, едва мы скинули в прихожей шляпы и пальто на руки какому-то ординарцу и прошли в обеденный зал при штабе. — Да ещё не в парадной форме! Вам, господа офицеры, место в кабаке, а отнюдь не на рауте для высшего света и старшего комсостава.
Мы с Тимоном оглядели зал. Все накрытые для фуршета столы были сдвинуты к дальней от окон стене, а по освободившемуся в центре пространству, непринуждённо беседуя, неспешно и беспорядочно фланировали, напоминая броуновское движение частиц, компании невероятно расфуфыренных особ, как в форменной, так и в цивильной одежде. Павлины нервно бы закурили в сторонке при виде этих манерных зазнаек.
В основном тут, конечно же, присутствовали гномы. На вскидку, персон пятнадцать — двадцать военных и гражданских. Орков, если не считать Тимона, было всего трое, и все действительно старшие офицеры. С дамами дело тоже обстояло негусто. Я насчитал пять молодых, нарядно одетых и ярко напомаженных, красоток, весело снующих по залу и жеманно строящих глазки мужской части этого сборища. Ну и ещё я заметил парочку дам довольно преклонного возраста, чинно сидящих на диванчике с краю, неторопливо потягивающих игристое винцо из высоких фужеров и явно перемывающих косточки всем остальным собравшимся.
— Невольно возникает вопрос, — процедил сквозь зубы Тимон, сверху вниз глядя на чуть ли не брызжущего слюной тайногвардейца, — что в таком случае здесь делаешь ты, поручик?
— Для тебя «твоё высокочинство господин комиссар-поручик», — надув щёки, поправил орка резко попунцовевший Вдырко. — Кроме того, хоть я и не обязан перед тобой отчитываться, так уж и быть, изволю сообщить, что приглашён сюда самим бригадным генералом Пошвырко.
— Мы тоже приглашены, — вступился я за Тимона.
— И это кем же? — тут же перевёл на меня взгляд зло набычившийся гном.
Но ответить я не успел.
— Ах, господа, какая радость! — принеся с собой волну сладко-ароматного парфюма и сверкая улыбкой, к нашей троице весьма своевременно подоспела леди Амена. — Бесконечно счастлива, что вы приняли моё приглашение. Пойдёмте, я познакомлю вас с мужем и представлю обществу.
Стоило больших усилий, уходя, не показать язык оторопевшему Вдырко. Хотя торжествующе-надменный взгляд от Тимона этот недоумок, растеряно застывший столбом, напоследок всё же заработал.
Последующие несколько часов мы провели совершенно бестолково, знакомясь с верхнекарасинским комсоставом, разговаривая ни о чём с местной знатью да флиртуя с улыбчивыми дамами, уделяющими нам куда больше внимания, чем собственным мужьям и кавалерам.
Уверен, причиной тому была не только наша с Тимоном выдуманная репутация столичных повес, ибо среди старших офицеров наверняка и по-настоящему таковых имелось в достатке. В гораздо же большей степени на шумный успех, несомненно, влияло наше иномирское происхождение. Дамы слетались на нас, как мухи на мёд, а сопровождавшие их господа кидали косые взгляды, полные недоумения и недовольства.
Особое неблаговоление к нам почему-то выказывал один бригад-майор из бронеходчиков — гном довольно высокого роста, нереально широкоплечий и ужасно веснушчатый. Его парадный китель украшало множество орденов и медалек, а сапоги были начищены и отполированы так, что отраженный от них свет резал глаза.
Потягивая игристое вино из высокого фужера, этот тип без конца нервно поглаживал свою длинную рыжую бороду, смешно поделённую надвое и заплетённую в косички, и беспрестанно буравил нас с Тимоном тяжёлым взглядом исподлобья.
Про Вдырко я и вовсе молчу. Тот весь изошёл на желчь, но высказать нам что-либо не решался. Да у него и подступиться к нам шанса не было — дамы устроили настоящую осаду, безудержно галдящую и отвечающую звенящим радостным смехом на каждую, пусть даже самую неуклюжую, шутку, отпущенную мною или Тимоном.
Потусив какое-то время вместе с орком, я оставил его в окружении очаровательных барышень, наседающих на моего приятеля со всех сторон и отнюдь не пугающихся его хищной пилорамы. Сам же, безоговорочно капитулировав, всё внимание уделил леди Амене, взвалившей на свои красивые плечики заботу о моём нескучном досуге. И даже ближе к окончанию вечера, перейдя в «бальную залу», несколько раз составил очаровательной гноме пару в танцульках, благо те оказались до нелепого просты и легки в исполнении.
Леди Амена сияла радостью, нежно щебетала о чём-то пустячном и буквально пожирала меня трепетным взором, однозначно дающим понять о благостном расположении и безудержно-страстном желании гномы одарить меня теплом нежной близости.
Я совершенно не был против. Господин Жменько, отправившийся, со слов леди Амены, до самого утра играть в карты с иными господами, меня совершенно не заботил. Этот напыщенный гном с огромным пузом и большим, похожим на рыхлую картошку, угреватым сизым носом, обдав меня при знакомстве волной надменного зазнайства и сильным запахом перегара, вызвал одну лишь стойкую неприязнь, совсем чуть-чуть не дотягивающую до отвращения.
Да и вообще, я всегда считал, что держи себя мужья в надлежащей форме и уделяй должное внимание своим жёнам, те не искали бы на свою задницу приключений, надеясь восполнить недостающий драйв с кем-нибудь на стороне. Хотя бывало, конечно, знавал я и дамочек, которых тянуло в чужую постель даже при мужьях, безмерно этих гулён любящих и всецело их опекающих. Но это, скорее, исключение из правил.
Леди Амена исключением явно не была, и мои иномирские флюиды, скорее всего, лишь поспособствовали нескрываемому стремлению гномы, плюнув на своего борова-алкаша, завязать интрижку. И ей отнюдь не составило труда очаровать меня, пленив своей обворожительной красотой и плещущейся во взгляде сексуальностью. Я даже и не подумал противиться желанию хозяйки провести для меня небольшую экскурсию по дому.
Понятное дело, сперва мы, покинув шумное сборище, вполне благопристойно бродили по анфиладам второго этажа. Держа под ручку тесно прижимающуюся ко мне леди Амену, я послушно следовал её указаниям направления, по пути без устали нахваливая изысканный вкус хозяйки, обустроившей столь роскошный и уютный интерьер.
Затем мы добрались до большого зимнего сада со сводчатой стеклянной крышей, под которой даже в нынешние морозы прекрасно себя чувствовали душистые можжевельники, какие-то буйно разросшиеся экзотические кусты с огромными яркими цветами на шипастых ветках и даже невысокие пальмы с раскидистыми широколистными кронами.
Следуя за своей дамой и забредя по извилистым, засыпанным светлой каменной крошкой, тропинкам в самые дебри сада, я обнаружил, что целью нашего путешествия оказалась чудесная рукотворная полянка, меблированная несколькими кофейными столиками, забавными креслами-качалками и шикарным мягким диваном. Вот этот-то диван и приютил нас на какое-то время, позволив леди Амене безбоязненно и всецело погрузиться в мои объятия, а после и отдаться неудержимо поглотившей нас страсти.
Глава 14
Бессонная ночка начиналась бурно, а закончилась сумбурно. Ближе к четырём утра взвыли сирены, застрочили короткими очередями зенитки и гулко забухали не очень далёкие взрывы, вызвавшие сильное дребезжание стёкол оранжерейного потолка.
Благо дело, мы с леди Аменой уже в волю натешились, выдохлись и просто отдыхали, развалившись на оказавшемся весьма удобном диване. Хотя бы не пришлось, прерывая интимное действо, соскакивать с гномы и торопливо натягивать портки.
С опаской поглядывая на грозивший осыпаться потолок, мы опрометью кинулись в дом. Царившая там суета помогла незаметно влиться в людской поток, спешащий к лестнице в подвал. Это огромное подземелье, частично переоборудованное под убежище, легко вмещало в себя всю гудящую, будто встревоженный улей, толпу и даже гарантировало некоторый комфорт.