Поворот: «Низины» начинаются со смерти (ЛП)

— Они… специально дают себя поймать? — потрясённо спросил Даниэль.
Бенсон кивнул.
— Так мы можем передать информацию в лагеря изоляции. Никому больше не нужно умирать.
Лицо Триск вспыхнуло от стыда. Мой народ мог бы остановить это, — подумала она, — если бы не был таким трусливым. Нахмурившись, она пригнулась, когда грузовик выскочил на прямую и прибавил скорость.
  
Бенсон на мгновение исчез из окна, а вернувшись, просунул внутрь одеяло.
— Прости, что не можем дать больше, — сказал он.
Триск встряхнула его и жестом позвала Даниэля подсесть ближе, чтобы они могли разделить тепло. Кэл вполне мог мёрзнуть на полу кузова — ей было всё равно.
— Оно замечательное, — сказала она, когда Даниэль неловко подвинулся, пахнущий потом и мылом. — Огромное спасибо.
— Межштатные трассы патрулируются, — продолжал Бенсон, — но мы можем медленно проехать мимо вокзала. Там вы сможете выйти.
— И куда потом? — спросил Даниэль.
Но Триск уже знала ответ. Она подтянула одеяло, прикрывая обувь Даниэля. Его лоферы где-то потерялись, и кроссовки с нарисованными от руки знаками мира странно смотрелись из-под потёртых и грязных классических брюк.
— В Ди-Си, — сказала она. — Оттуда мы сможем рассказать всем.
Бенсон кивнул, снова убираясь в кабину и закрывая окно, чтобы Джонни не попытался пролезть наружу. Триск устроилась рядом с Даниэлем, наслаждаясь его теплом и надеясь, что с Орхидеей под шляпой всё в порядке.
— Как ты? — тихо спросила она.
Его голова опустилась.
— Это, наверное, было ужасно… в центре изоляции. Даниэль —
— Я не хочу об этом говорить, — перебил он, но вздрогнул, когда она взяла его холодную руку.
— Спасибо, что пришёл за мной, — сказала она, слегка сжав его пальцы. — Когда я увидела у тебя эти волдыри… я чуть не умерла. Я решила, что Кэл засунул тебе в горло помидор или ещё что-нибудь в этом роде.
Он улыбнулся, поднимая руку, чтобы коснуться их.
— Орхидея говорит, что завтра они исчезнут. Чешутся жутко. Пассивный пикси-отпугиватель.
— Я не знала, что она так умеет.
Двигатель успокаивающе гудел, передавая вибрацию через кузов. Триск съёжилась, стараясь укрыться от ветра.
— Почему они нам помогают? — прошептала она, заглядывая в кабину и перебирая пальцами плотную шерсть одеяла. Людям недоставало магии, но они компенсировали это хитростью и умением действовать сообща. — Все рискуют жизнями ради нас.
Даниэль пожал плечами, всё ещё не решаясь убрать руку со шляпы. Его лица почти не было видно в темноте, и Триск нахмурилась, когда Мэй выключила фары грузовика, и даже слабое свечение приборной панели исчезло.
— Потому что я сказал им, что мы можем это остановить, — ответил он и, повернувшись, посмотрел на неё. — Я ошибался?
Она покачала головой, закусив губу и надеясь, что их вера не окажется напрасной. Потом она замерла, приподняв брови, услышав рёв другого двигателя и что-то похожее на музыку, эхом отражающуюся между зданиями.
— Ты это слышишь?
— Что? — спросил Даниэль, прищурившись и прислушиваясь.
— Музыку, — подала голос Орхидея из-под его шляпы. — По крайней мере, мне кажется, что это музыка.
— И машину, — добавил Даниэль, глядя сквозь кабину на тёмные улицы, по которым они мчались.
Триск выпрямилась, когда барабаны и воющая гитара сложились во что-то узнаваемое. «Trouble Every Day»? — подумала она, вспомнив странную музыку Mothers of Invention, доносившуюся из радио Энджи всего неделю назад, во время обеда.
Энджи…
Ком подкатил к горлу. Она, наверное, была одной из первых, кто погиб. Возможно, её имя попадёт в учебники истории.
— Это совсем близко, — сказал Даниэль.
Триск подняла голову, услышав натужный рёв двигателя. Холодный страх скользнул по спине, когда к нему примешался вой людей и оборотней. Музыка становилась всё громче. Передачи скрежетали, кто-то кричал.
— Осторожно! — заорал Даниэль.
Мэй вскрикнула; её рука метнулась вперёд, прижимая Джонни к сиденью между ней и Бенсоном, когда она вдавила тормоз. Тормоза взвизгнули — и фургон, внезапно вылетевший на перекрёсток прямо на них, резко вильнул.
Будет больно, — подумала Триск, не в силах отвести взгляд, когда фургон с величественным размахом врезался в переднее крыло грузовика. Машину тряхнуло и развернуло, и из кабины донёсся крик Мэй. Плечо Триск глухо ударилось о борт кузова, но тяжёлый фермерский грузовик почти не заметил столкновения. Рука Даниэля судорожно сжимала шляпу, его лицо побелело, когда двигатель заглох.
Фургон, дымя тормозами, ушёл вправо — водитель переусердствовал с рулём — и тоже заглох, врезавшись в почтовый ящик на углу. Музыка оборвалась, сменившись женской бранью.
С широко раскрытыми глазами Триск посмотрела на Даниэля — его рука всё ещё удерживала шляпу на голове. Ночь вдруг показалась и теплее, и гораздо тише теперь, когда они остановились. В кабине плакал Джонни, но, скорее всего, он просто испугался.
— Ты в порядке? — спросила она Даниэля, затем крикнула в кабину: — Никто не ранен?
— У нас всё хорошо, мэм, — отозвался Бенсон, крепко прижимая к себе Джонни.
Мэй пыталась завести грузовик, но что-то в звуке двигателя было не так.
Даниэль выглядел оглушённым, когда опустил руку.
— Я… в порядке, — прошептал он. — Орхидея?
Ответа не было, и, запаниковав, он сорвал с себя шляпу.
— Орхидея!
Но оба подняли головы, услышав знакомый треск крыльев. Облегчение накрыло Триск, когда она увидела, как пикси унеслась в безопасное место.
— С ней всё хорошо, — прошептала Триск, переводя взгляд на фургон.
Ругань стихла. Завыл ремень вентилятора, заскрежетал металл, и фургон, разрисованный психоделическим волшебником, сражающимся с драконом, съехал с бордюра и, дёрнувшись, выкатился на дорогу.
А вот их грузовик так и не завёлся.
И на улице были оборотни.
Откуда-то неподалёку раздался вой — в городских улицах он звучал особенно странно. Внезапно Триск осенило: в фургоне были не бродячие оборотни, охотящиеся за ними, а люди, спасающиеся бегством. И у них номера Огайо, — подумала она, заметив радионаклейку Цинциннати.
— Оставайся здесь, — сказал Даниэль, перекидываясь через борт кузова.
Его кроссовки почти не издали звука, когда он побежал к фургону, свистя и махая рукой, привлекая внимание водителя.
— Даниэль? — крикнула она, и её высокий голос эхом отразился от зданий.
Он обернулся и жестом показал ей оставаться на месте.
— Они могут быть ранены! — крикнул он в ответ, замедляясь у открытого окна фургона.
Триск заглянула в кабину грузовика. Мэй собирала их вещи, а оборотни подбирались всё ближе.
— Почему он не заводится? — спросила Триск через открытое окно.
Мэй виновато посмотрела на неё.
— Кажется, я его залила, — сказала она, передавая Бенсону пакет с продуктами и принимая обратно заплаканного Джонни.
Триск смотрела на это, не понимая, что делать. Маленькая семья выбиралась наружу. Кэл без сознания лежал у её ног. Мы что, уходим? — растерянно подумала она.
В ночи прокатился звук открывающейся боковой двери фургона. У Триск приоткрылся рот, когда наружу вышел подросток — оранжевые штаны и красные дреды невозможно было забыть.
— Да вы издеваетесь… Это же басист, — прошептала она, когда он вместе с Даниэлем побежал обратно к грузовику.
— Пошли, Триск, — сказал Даниэль, когда они приблизились. — Я нам нашёл транспорт. Они вывезут нас из города.
Но она не могла сдвинуться с места, когда парень опустил задний борт и потащил по нему Кэла.
— Да ладно! — вырвалось у него, когда он увидел её. — Та самая учёная леди? Офигеть. Ты бы слышала, как легавые о тебе матерились. Он тебя поджарит, когда узнает, что ты смылась.
  
Это вывело её из ступора. Сев, она подалась к борту.
— Правда? — сказала она. — Зато это не я сбежала из тюрьмы, украла свой фургон со штрафстоянки и наврала маме, куда еду.