Поворот: «Низины» начинаются со смерти (ЛП)

— Ты хочешь его? — Кэл посмотрел на ошеломлённого Ульбрина. — Я отдам его тебе, но сам выйду из этого чистым. Ни намёка — ни сейчас, ни потом — что я или моя семья имели отношение к чуме. Спиши всё на божью коровку, мне всё равно, только не на меня.
— Сложно, но не невозможно, — сказал Алгалиарепт, окинув взглядом Пискари.
— И я хочу её исследования по вирусу универсального донора, — добавил Кэл. — Если я это делаю, мне нужно всё.
  
— Что?! — взбешённая, Триск шагнула к пузырю. — Ты не можешь так поступить! — Она перевела взгляд с закаменевшего Кэла на ухмыляющегося демона. — Ты обещал, что моё имя будет в исследованиях! — воскликнула она, стряхивая успокаивающую руку Даниэля.
— Я член Анклава, — сказал Ульбрин, глаза его были полны ужаса. — Ты не можешь отдать меня ему.
Губа Кэла дёрнулась.
— Ты ошибся, Ульбрин, — сказал он, и в его глазах вспыхнул странный, опасный, угасший свет. — Моя семья ведёт род от эльфийских военачальников, сражавшихся в Безвременье. Твоя — от рабских загонов. Мне нетрудно пожертвовать слоном, чтобы спасти короля.
— Ты не король, Каламак, — прошептал Ульбрин, но он боялся, и Алгалиарепт расхохотался.
— Сделано и сделано, — сказал демон, протягивая руку в перчатке. — Отдай его мне — и всё будет, как ты хочешь.
Триск шагнула ближе, пока образ Алгалиарепта не начал дрожать за тройным барьером.
— Ты обещал моё имя в исследованиях.
— Отпусти это, Триск, — сказал Даниэль, и она резко обернулась к нему.
— Ты думаешь, дело в моей гордости? — горько сказала она. — Если Кэл уйдёт от этого, мы мертвы. Я не могу сделать стимулятор метаболизма для Пискари, а если этого не произойдёт, мы не выйдем из тени — и тогда мы все умрём за нарушение молчания, включая тебя! Вот почему он получает своё имя в моих исследованиях. Мы все умрём!
— Он бы не… — Даниэль посмотрел через плечо на Пискари и побелел, осознав, что вампир — да.
Алгалиарепт действительно поклонился — коротко и неловко из-за тесноты своей тюрьмы.
— Моя дорогая госпожа, я уже выполнил свою часть нашей сделки.
— Нет, не выполнил! — воскликнула она, и губы Алгалиарепта дёрнулись вспышкой ярости.
— Выполнил. Разве я не советовал тебе быть с ним? Разве ты не последовала моему совету? Ты беременна, и разве отец ребёнка не обязан по эльфийскому закону жениться на тебе и обеспечивать тебя?
Она застыла. Квен тяжело вздохнул. Она услышала это отчётливо, в ночном воздухе. Она не могла отвести взгляд от Алгалиарепта — даже когда Пискари расхохотался. Обувь Даниэля скребнула по асфальту, и она вспыхнула, согреваясь, краснея, когда Алгалиарепт начал стягивать перчатку — палец за пальцем.
— Разве по закону он не обязан ос-та-а-а-ваться с тобой? — протянул демон, явно наслаждаясь моментом. — Убедись, что с тобой и ребёнком хорошо обращаются, что вы сыты и у вас есть всё лучшее, что может дать маленький эльфийский гибрид?
— Ты беременна? — вырвалось у Кэла, и она покраснела ещё сильнее от его ужаса.
— Ты с ней спал, — пробормотал Ульбрин, и она стиснула челюсти.
— Триск? — сказал Квен, и она вздрогнула, когда его ладонь мягко легла ей на плечо.
Она кивнула, в ярости от того, что ради желаемого ей придётся принести в жертву собственное счастье. Она останется жива — и Даниэль тоже, и всё, что останется от мира.
— Я останусь в Цинциннати, — тихо сказала она.
Губы Кэла раздражённо искривились, и она упрямо вскинула подбородок, зная, что обычай и закон потребуют от Кэла остаться с ней.
— Я остаюсь! — выкрикнула она. — И ты, Кэл, останешься со мной.
— Этот ребёнок может быть вовсе не моим, — сказал Кэл, и Алгалиарепт усмехнулся.
— Твой, — сказал демон, и Триск яростно посмотрела на Кэла, ненавидя его. — Мальчик. — Алгалиарепт наклонил голову, глубоко вдыхая. — Здоровый мальчик. Или будет таким — с небольшой доработкой. Блондин с карими глазами, но, Кэл, ты можешь это изменить с помощью исследований твоей невесты, чтобы малыш не оскорблял твою мать. — Он посмотрел на Кэла поверх очков. — Я бы сказал — да. Твой код так изорван, что без гибридной силы тёмного эльфа ты никогда не заведешь ребёнка.
Триск горела, ненавидя их всех.
— Ты всё ещё хочешь сделки, Трентон Ли Каламак? Или ты просто женишься на сучке и создашь препарат, который захочет пятая часть мира? — Алгалиарепт осклабился. — Нужен. Они заплатят.
Кэл повернулся к ней, явно потрясённый тем, что демон знает его полное имя, и она пожала плечами.
— Ну? — подтолкнул Пискари.
Кэл посмотрел на Ульбрина с явным отвращением.
— Я женюсь на докторе Фелиции Камбри, — сказал он ровным, без интонаций голосом. — Я сделаю то, что нужно вампирам. Но цену назначу я.
Ульбрин вздохнул — довольная, облегчённая улыбка расцвела на его лице. Триск ненавидела этот блеск в его глазах. Он знал, что снова победил, и её тошнило от того, что он всех их разыграл.
— Но Ульбрина я всё равно отдаю Алгалиарепту, — сказал Кэл, толкнув ничего не подозревающего мужчину к демону. Взревев от ярости, Ульбрин ударился о круг, удерживающий Алгалиарепта, а затем споткнулся, когда Кэл растворил и его тоже. Алгалиарепт широко улыбнулся Ульбрину. Побледнев, Ульбрин поднял взгляд, осознавая, что между ним и демоном больше ничего нет. Совсем ничего.
— Нет… — прошептала Триск, когда Ульбрин завизжал. Он попятился — слишком поздно: Алгалиарепт протянул руку и дёрнул его к себе.
— Дурак, — сказал Алгалиарепт, переступая через начерченную линию и явно намереваясь забрать и Кэла тоже.
— Стой! — крикнул Кэл; инстинкт самосохранения заставил его отступить на шаг. Он ударился о внутреннюю границу своего круга. Тот рухнул, но круг, который нарисовали Триск и Квен, устоял. Щёки Кэла покрылись красными пятнами, когда он встретился взглядом с Алгалиарептом, и всё же шагнул вперёд — один, вооружённый лишь словами, чтобы удержать себя на свободе. — Возьми меня — и ты разрушишь нашу сделку. Ты обещал моё имя в её исследованиях, а для этого я должен быть жив и в реальности жениться на ней.
Алгалиарепт ничего не сказал. Потом хмыкнул — низкий смешок перешёл в хохот, а затем в полноценный вой веселья. Ульбрин закричал, когда оба они растворились, исчезая, — пока даже демонический смех не угас.
Одной мыслью Триск отпустила удержание внешнего круга. Имя в её исследованиях будет Каламак, но поскольку она выйдет замуж за этого горького типа, оно всё равно совпадёт с прежней сделкой, заключённой ею с Алгалиарептом. Чёртов сукин сын, ненавижу быть предрешённым выводом.
Даниэль вздохнул и сел прямо на асфальт.
— Начинаю скучать по своей лаборатории, — сказал он, снимая ботинок и вытряхивая камешек. — Так лучше, — добавил он, снова надевая его. — Он у меня там со времён Чикаго.
Кэл вышел из уже несуществующего круга, подбородок высоко поднят, осматривая окружающих вампиров. Его взгляд задержался на Триск, затем опустился к её плоскому животу. Она дрожала и чувствовала себя более одинокой, чем когда-либо — даже тогда, когда рука Квена выскользнула из её ладони и он, опустив голову, отстранился, освобождая место рядом с ней для Кэла.
— Не могу поверить, что ты это сделал, — обвинила она Кэла, когда он остановился в четырёх футах от неё. — Ты отдал человека демону. При свидетелях. Ты с ума сошёл?
Кэл уважительно кивнул Пискари, затем повернулся к Триск. Медленно его лицо изменилось — в нём проступила странная уязвимость.
— Он предал меня дважды, — ровно сказал он. — Ты поступишь так же?
Она вдохнула, чтобы возразить, потом выдохнула, понимая, что именно на этом сейчас всё и решается. Она смотрела на него, видя сквозь запятнанный галстук, вялые волосы и усталость, висевшую на нём, как плохо сшитый костюм, — и распознала в нём мужество, потребовавшееся, чтобы стоять перед демоном без иной защиты, кроме доверия к договору между неравными. Она увидела его силу — в том, как он отказался быть кем-то меньшим, чем равным Пискари. Она вспомнила жёсткое обещание в его глазах и поняла: он сделает всё, чтобы защитить то, что для него важно.