Поворот: «Низины» начинаются со смерти (ЛП)

Позади них появился полковник Вулф — под руку с надменной женщиной в модном деловом платье. Военный кивнул Даниэлю и тут же отмахнулся от него, заставив того покраснеть и закипеть. Триск знала: они встречались лишь однажды и совсем недолго — до того, как правительство взяло под контроль его вирус и отстранило его от дела.
Невысокая женщина рядом с полковником Вулфом ничем на него не походила — и всё же каким-то образом они смотрелись парой. Оба были в конце сороковых, оба явно привыкли отдавать приказы, которым не задают вопросов. У него — ленточки и шевроны, у неё — высокие каблуки и часы, усыпанные бриллиантами.
  
— Благодарю вас, Ринн, — сказал Пискари, двигаясь с пугающе непривычной для него быстротой, пока Кормель не прочистил горло, и Пискари резко сбавил темп. — Позвольте представить присутствующих. Это профессор Толь из университета Цинциннати.
Высокий мужчина, вошедший с Лео, поправил очки и поднял руку, направляясь к бару.
— Доброе утро, — произнёс он своим звучным голосом, словно обращаясь к аудитории беспокойных студентов.
— Он преподаёт углублённую физику двух направлений, — сказал Пискари, скользя между диванами и креслами, чтобы окинуть Кэла взглядом. — Толь подгоняет для меня чары, но именно его связи с ковеном морально-этических стандартов ведьм привели его сюда сегодня.
Глаз Триск дёрнулся, когда Даниэль отодвинулся, освобождая место для более высокого мужчины за баром. Поднимающийся аромат красного дерева говорил о том, что перед ней практикующий ведьмак немалого уровня. Не удержавшись, Триск расфокусировала второе зрение, чтобы взглянуть на его ауру, и не удивилась, увидев чёрные прожилки. Он играл с тёмной материей — и она отвела взгляд, когда он заметил её интерес. Облегчение от того, что её аура чиста — плата за заклинание забвения теперь была на Кэле, — почти сразу сменилось виной.
Кэл сделал шаг к бару — и тут же был оттеснён обратно на диван Ринном Кормелем.
— Думаю, все здесь знают полковника Вулфа, — сказал Пискари, когда Кормель встал прямо за спиной Кэла, чтобы тот снова не поднялся. — Насколько я понимаю, он получил немало… святого гнева из-за своего нового тактического вируса, который доктор Каламак одобрил как безопасный.
Кэл открыл рот — и тут же закрыл его, когда Кормель прочистил горло.
— Можно и так выразиться, — сказал Вулф, подходя к бару и забирая стакан, который наполнял профессор Толь.
— И, наконец, но отнюдь не в последнюю очередь — блистательная миссис Рэй, — сказал Пискари, любезно приглашая её сесть. — Одна из самых успешных бизнес-леди Цинциннати.
Сияя, женщина грациозно опустилась в кресло во главе низкого столика.
— Давайте будем честны, Пискари. Я единственная успешная бизнес-леди Цинциннати, — сказала она, кокетливо перебирая жемчуг; белые сферы словно струились пузырьками вокруг татуировки карпа кои на её шее. — Но это скоро изменится. Моя дочь даст мужчинам в зале заседаний цель для погони.
Она склонила голову, принимая стакан из рук полковника Вулфа.
— Благодарю, — сказала она, когда он устроился за её спиной — не столько для защиты, сколько… ради единства.
— Вы — оборотни, — прошептал Даниэль, затем вспыхнул, когда все в комнате посмотрели на него, поражённые тем, что он назвал вслух истину их происхождения. Вероятно, это был первый раз, когда они слышали это сказанным столь дерзко.
— А вы… человек, — сказала миссис Рэй; годы скрытности сделали её неохотной произносить это слово вслух. Скрестив руки, она повернулась к Пискари. — Вы собрали нас, чтобы мы стали свидетелями небольшого нарушения режима тишины? Пискари, у всех нас сейчас дел по горло.
Даниэль наклонился к Триск через бар.
— Я думал, оборотни — грубые. Ну, типа байкеров и хиппи, — прошептал он, и Триск поморщилась.
Миссис Рэй изящно фыркнула.
— А у нас отличный слух, — сказала она и добавила: — Чем выше статус в стае, тем утонченнее становятся манеры.
Покраснев от того, что его услышали, Даниэль выпрямился.
— Тогда вы оба, должно быть, альфы, — сказал он, и миссис Рэй широко улыбнулась, явно проникшись к нему симпатией.
Вулф шагнул вперёд с военной выверенностью.
— Я сделаю это, — коротко сказал он.
— Нет! — Триск соскользнула с табурета, вытянув руку.
Орхидея мгновенно взмыла в воздух, опасная красная пыльца сыпалась с неё.
— Через меня, щенок, — сказала она, и оборотень резко остановился, угрозу он понял.
Даниэль отступил к полкам с бутылками, его лицо стало пепельным, пока он смотрел на сжатые кулаки военного. Что он собирается делать? Задушить Даниэля голыми руками? — подумала Триск.
Профессор Толь наблюдал за ними обоими, держа в руках два полных стопочных стакана.
— Вы все — мои гости, — сказал Пискари, голос тихий, но требовательный. — Вулф, доктор Планк пока освобождён. Если ему суждено умереть за то, что он стал свидетелем нарушения тишины, я заявляю на него права, как на раба крови. Видит бог, они мне понадобятся, если эта чума продолжится.
Даниэль осторожно приблизился.
— Он же шутит, да? — спросил он, и Триск ответила ему болезненной улыбкой.
Вулф нахмурился, когда Орхидея приземлилась Даниэлю на плечо, как крошечная львица, защищающая свою территорию.
— Тогда зачем я здесь, если не для поддержания тишины? — резко спросил полковник, усаживаясь на край дивана рядом с миссис Рэй, когда та приглашающе похлопала по подушке.
Пискари тоже сел, оставив Ринна Кормеля нависать над Кэлом и Ульбрином на противоположном диване. Профессор Толь остался за баром вместе с Даниэлем, скрестив руки и опершись спиной о полки.
— Я хочу, чтобы Внутриземельцы узнали правду о том, где началась эта чума, — сказал Пискари, и все взгляды обратились к Ульбрину. — Раз уж она оказалась у моего порога, я пригласил тебя.
Лицо Ульбрина стало образцом сдержанной ярости.
— Тебе не следовало бежать, Триск, — холодно сказал он. — Бегут только виновные.
— Я не убегала, — ответила она ровно. — Я бежала к чему-то.
Кэл сидел глубоко в подушках, демонстративно скрестив руки на груди.
— Меня задержали?
— Я предпочитаю думать о тебе как о своём госте, — сказал Пискари. — Но ты останешься здесь, пока я не услышу правду.
Ульбрин подался к краю дивана.
— Я сказал тебе, что произошло, — раздражённо заявил он. — Доктор Каламак должен был проверить, сделала ли работа доктора Камбри тактический вирус доктора Планка безопасным для Внутриземельцев. Прежде чем Кэл успел сообщить мне о своих катастрофических выводах, вирус вырвался и самопроизвольно прикрепился к помидору, над которым она работала.
— И именно поэтому он подписал разрешение за день до выхода вируса из-под контроля? — сказала Триск. — Почему он дал добро на PTV для живых испытаний? Между вирусом Даниэля и Т4 «Ангел» не было точки сопряжения, пока он её не создал, — сказала она, глядя на Кэла. Чёрт возьми, это что — ухмылка?
— Очевидно, она дала вирусу доктора Планка те же точки прикрепления, что и своему помидору, — продолжил Ульбрин, игнорируя её. — Срезала углы, что и привело к чуме, с которой мы теперь вынуждены иметь дело. Это была ошибка, но ошибка невинная.
— Чушь собачья! — взорвалась Триск. — Кэл намеренно создал мост между нашими двумя продуктами. Я могла бы объяснить как — если бы он не уничтожил мою лабораторию и все доказательства.
Ульбрин развёл руки перед собравшимися представителями Внутриземелья.
— Очевидно, ей не следовало позволять работать без надзора. Но она хороший исследователь, и я уверен, что она доведёт дело до конца и остановит чуму. Я приношу извинения за её недостаток опыта. Это моя вина. Я поставил её в такое положение.
  
Ты маленький ублюдок, — подумала она, кипя от ярости, когда Даниэль протянул руку через бар, и она оттолкнула его успокаивающее прикосновение.
Профессор Толь хмуро смотрел на Триск поверх очков.