Почти полночь (ЛП)

Ник всё ещё был погружён в свои мысли, пытаясь выработать стратегию, найти какой-нибудь способ убедить генерального директора Архангела…
…когда прямо за его спиной раздался громкий звук, похожий на раскат грома.
От этого звука у него по спине пробежали мурашки.
Волоски на руках и затылке встали дыбом.
Как и все остальные на поляне, за исключением двух мёртвых вампиров, Ник повернул голову. Он вытянул шею и уставился в направлении, откуда донёсся звук.
  
Каким-то образом он уже знал, что увидит.
Звук исходил из пространственного разлома.
Ник уставился на него вместе со всеми остальными.
Он смотрел на мерцающий сине-зелёно-золотой свет. Он смотрел на клубящийся дым или туман, на проблески звёзд вдалеке, на вспышки сверкающего света и красок. В шоке, в слепом ужасе он осознал, что трещина стала уже, чем была, когда он смотрел на неё в последний раз. Вместо полутора-двух метров, теперь она казалась в ширину чуть больше метра, может, метр двадцать.
Ещё один грохот заполнил поляну, и затем она стала шириной примерно в 90 см.
Межпространственный портал закрывался.
Он, бл*дь, закрывался, и Ник ничего не мог сделать, чтобы это остановить.
Все они уставились на этот сужающийся просвет пространства и времени.
Не только Ник и его друзья, но и Лара Сен-Мартен, офицеры МоРДы, члены Поводка и высокопоставленные представители человеческих расовых властей — все они застыли на месте, прервав свои занятия, чтобы посмотреть, как закрывается дверь.
Какая-то часть Ника хотела убежать.
Он хотел схватить Уинтер, Малека и Тай, чтобы каждый из них схватил за руку кого-нибудь, кто был бы рядом с ними: Джордана, Морли, Кит, Чарли.
Но Уинтер была слишком далеко, а руки Ника были связаны.
Его лодыжки были связаны.
Он мог только стоять на коленях и смотреть, как исчезает отверстие разлома.
Единственная дверь, которую он когда-либо находил, которая могла вернуть его в родной мир, закрылась прямо перед ним, и он ни черта не мог поделать.
Две стороны портала плавно соединились, и ещё один оглушительный раскат грома заставил зубы Ника болезненно завибрировать.
Портал исчез.
Ник, Уинтер, кусты, деревья, грязь, круг, где они все стояли на коленях, погрузились в отупляющую тьму. Сама гора возвышалась над ними, невыразительная тень на фоне ночного неба, безмолвная и неподвижная.
Затем трава зашелестела на ветру.
Звёзды купола тускло засияли в полой чаше искусственного неба, выглядя разочаровывающе фальшивыми и двухмерными теперь, когда Нику напомнили о разнице.
Ему захотелось закричать.
Ему хотелось кричать до тех пор, пока они не избавят его от страданий по-настоящему.
Но он не мог.
Оставалась ещё Уинтер.
Оставались ещё двое детей, его друзья-люди, Джордан.
Он мог только стоять на коленях, пока каждая клеточка его тела была холодна как лёд.
Глава 4. Металлическая комната
Ник находился в металлической, похожей на коробку комнате для допросов.
Снова.
Люди-агенты задавали ему назойливые, агрессивные, обвиняющие вопросы.
Снова.
Казалось, всего день назад он был в точно такой же комнате, как эта.
На самом деле, это могла быть даже та самая комната, где его держали, когда полиция Нью-Йорка обвинила его в убийстве семьи Танака в Верхнем Истсайде Манхэттена. Теперь, в отличие от того, что было тогда, он действительно совершил то, в чём его обвиняли.
Однако, как ни странно, казалось, что на карту поставлено меньше.
Раньше он боялся, что его разлучат с его парой.
Он боялся, что скажет что-нибудь не то, или что его посадят, если он не найдёт способ обелить своё имя.
Теперь казалось, что не имеет никакого значения, что Ник сделал или не сделал.
Что бы они ни решили, он не будет иметь никакого влияния на это решение.
Неважно, что он скажет или не скажет; скорее всего, это вообще не будет иметь значения.
У Ника сложилось отчётливое впечатление, что допрашивавшим его людям тоже было наплевать на преступления, о которых они его допрашивали. По крайней мере, их не волновало ни его, Ника, потенциальное участие в этих преступлениях, ни то, что он мог бы сказать по этому поводу.
Всё происходящее напоминало спектакль.
Всё в этом казалось предопределённым.
Всё ощущалось так, будто они ставили галочки, нежели пытались что-то у него узнать.
Ник уже чувствовал, что все, кто приходил его допрашивать — подразделения Полиции Нью-Йорка по борьбе с государственной изменой, агенты, присланные Ч.Р.У. и Поводка, грёбаная команда МоРДы — все они выполняли формальные процедуры, а не проводили расследование по-настоящему.
Нику ничего не оставалось, как играть с ними в эту шараду и ждать, каков бы ни был исход.
Через несколько часов после начала процесса он начал задаваться вопросом, может, роль Лары Сен-Мартен в этих плясках с бубном более значимая, чем он думал. На самом деле, вся суть в вопросах, в том, как они сводились больше к намерениям Ника в отношении сотрудников Архангела и самого портала. Они спрашивали его о том, намеревался ли он вернуть агентов Архангела их законному работодателю-человеку, или же он намеревался украсть их себе.
Если за этим действительно стояла Сен-Мартен, то она явно обладала большей властью над Ч.Р.У., чем Ник мог бы подумать. М.Р.Д. и полиция Нью-Йорка удивили его меньше… но да, то, что Поводок и агенты Ч.Р.У. реально могут ходить под её остреньким каблучком, определённо стало сюрпризом.
— И знали ли вы, что бывший муж вашей жены, адвокат Форрест Уокер, работал на стороне в качестве скандально известного агитатора по имени Кеори? — данный конкретный агент, который, как оказалось, был одет в форму М.Р.Д., уставился на Ника глазами, улучшенными электроникой. — Вы знали, что он незаконно разжигал революционное насилие и распространял опасные идеи в пиратских СМИ? Или что он угрожал имуществу компании Архангел в Европе?
Агент моргнул, и его усовершенствованные глаза оставались бесстрастны.
— Нет, — просто ответил Ник.
Его уже проинструктировал адвокат.
Конечно, даже это было полной чушью. Его адвокат, высококвалифицированная женщина по имени Сапфир «Нора» Кинг, также работала в Архангеле. Лара отправила её в полицейский участок, когда Ника арестовали за многочисленные убийства, совершённые его двойником.
Неужели Сен-Мартен действительно думала, что Ник настолько глуп?
Он даже не был уверен, что хочет услышать ответ на этот вопрос.
В любом случае, Нора Кинг, казалось, была уверена, что в конце концов он выйдет из этого положения. Она говорила с ним мягкими, ободряющими словами, её советы были краткими и недвусмысленными.
Она велела ему всё отрицать. Она велела ему отвечать только на то, о чём его спрашивают, и ничего больше, и по возможности говорить «я не знаю» и «нет», не вдаваясь в подробности. Всё в поведении Норы Кинг по отношению к Нику говорило о том, что он был прав относительно характера этого расследования.
Это было чистое шоу для официальных отчётов.
Исход уже был предрешён.
Всё было решено задолго до того, как они вытащили Ника из камеры предварительного заключения и приковали его запястья к столу для допросов, рассчитанному на вампиров. Вероятно, всё было решено до того, как эти агенты появились на горе и убили девушку Уокера и ту другую вампиршу, а остальных запихнули в фургоны без окон.
Лара Сен-Мартен решила, что всё вернётся на круги своя.
Она решила, что весь этот хаос, царивший на прошлой неделе, не пошёл на пользу бизнесу и что с ним нужно покончить немедленно. Сегодня же.
Ну, возможно, для всех, кроме Форреста Киану Уокера. Похоже, они действительно решили, что теперь он стал обузой.
  
Ник подслушал, как несколько агентов Ч.Р.У. разговаривали в коридоре перед комнатой для допросов о том, как Уокер будет депортирован.
Ник изо всех сил старался думать об этом и о том, что он мог бы сделать с этой информацией, если когда-нибудь освободится. Несмотря на то, что Ник по-разному, в основном инфантильно, относился к бывшему мужу Уинтер с неприязнью, он также восхищался им, неохотно симпатизировал ему, и, возможно, самое главное, Ник чувствовал себя в неоплатном долгу перед ним.